Какая же чертовски прекрасная пытка.

Ее бедра бесконечно медленно раскачиваются взад-вперед; ладони плотно прижаты к моей груди, а ногти слегка впиваются в кожу, причиняя ровно ту долю боли, что лишь усиливает наслаждение. Айви прикусывает нижнюю губу, и, стоит чуть ускорить темп, с губ срывается тихий стон.

Окончательно растеряв остатки самообладания, я подаюсь навстречу и рывком притягиваю ее к себе.

Наши губы сталкиваются. И, как всегда в такие моменты, словно взрываются фейерверки. Детонирует страсть такой силы, какой я никогда прежде не испытывал.

Стоит провести языком по ее губам, как Айви послушно приоткрывает рот, впуская меня внутрь. От этого ощущения оба глухо стонем. Обхватив Айви за спину одной рукой, я вжимаю ее в себя до хруста, а вторую зарываюсь в волосы, слегка оттягивая пряди.

Она нужна мне. Нужна без остатка.

Айви так глубоко и громко стонет в губы, что белье мгновенно становится влажным от смазки.

Если она продолжит тереться об меня с таким же усердием, я просто кончу, и будет абсолютно плевать, потому что ни за что на свете не хочу, чтобы она останавливалась. Я отвечаю толчком на каждый ее толчок, приподнимая бедра, и чувствовать, как она двигается сверху — лучшее, что вообще можно испытать в жизни.

Исступленно вырвав руки из-под рубашки, она запускает пальцы в волосы и с силой тянет. Грубая хватка и вспышка боли посылают разряд концентрированного удовольствия прямо в член, заставляя меня издать такой утробный стон, что Айви еще сильнее вжимается в мою грудь. Ее груди расплющиваются о мое тело, и больше всего на свете жалею о том, что нас разделяет одежда.

Кажется, мы и впрямь всегда на одной волне: тяжело дыша, Айви отстраняется и едва ли не умоляет.

— Мне нужно, чтобы ты вошел. Нужны твои прикосновения, Маттео.

Бандитки из книжного клуба

Белла: Эм, простите, а куда это вы смылись?

Синди: По-быстрому перепихнуться в туалете???

Белла: Нет, это скорее в стиле Лайлы

Лайла: Эй!

Синди: Правду говорит

Айви: Мы просто решили немного прокатиться

Синди: Оседлай его

Лайла: Мы совершенно точно будем читать еще один ковбойский роман в книжном клубе

Белла: Я голосую за фэнтези!

Лайла: Окей, я только за!

Больше никаких дразнилок, никаких игр в кошки-мышки. Я никогда в жизни не была так ни в чем уверена. Никогда прежде я не испытывала подобных чувств во время близости, никогда не чувствовала такой глубокой пульсации внутри себя, никогда мне не хотелось просто сорвать с кого-то одежду и сожрать его заживо.

И вот, сидя верхом на Маттео, я испытываю все это сразу.

Он нужен мне.

От моей мольбы его глаза расширяются, руки на моем теле сжимаются сильнее, но затем он заставляет себя разжать пальцы. Я вижу, как он сдерживается, и меня это до чертиков бесит. Впервые я искренне хочу переспать с мужчиной, а он обращается со мной, как с хрустальной вазой.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Я хочу этого, Маттео. Я хочу тебя. Не относись ко мне иначе из-за моего прошлого.

Его лицо искажается от боли:

— Я не хочу причинять тебе боль. И не хочу, чтобы ты снова «улетела».

Я ласково перебираю его волосы:

— Не думаю, что с тобой это случится.

— Ты не можешь этого знать, а я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.

— Я чувствую все что угодно, только не обязанность. Я буквально умоляю тебя.

Его губы дергаются.

— Не смейся надо мной.

В его глазах снова вспыхивает озорной огонек:

— Я и не думаю смеяться.

— Но очень хочешь, — парирую я.

Пожав плечами, он пытается сдержать улыбку, но сдается. И в этот момент я вижу, как шестеренки в его голове начинают крутиться, как желание и жажда меня проступают на его лице.

— Хорошо, — выдыхает он. — Но мы должны говорить друг с другом, Айви, я серьезно. Как только почувствуешь, что начинаешь отключаться, — мы сразу останавливаемся. Я делаю это не ради себя, а ради нас двоих. Я хочу тебя.

Мое сердце просто взмывает в небеса. Недели я пыталась заставить его довериться мне — доверить мне мое собственное тело в близости, — неделями дразнила и выводила из равновесия.

На губах расцветает широкая улыбка, когда я медленно перекатываю бедрами, наслаждаясь тем, как вспыхивают его глаза, как дергается желвак на скуле... и как подрагивает его плоть подо мной.

— Слушаюсь, сэр, — дразню я.

Предвкушение бурлит в венах, когда я вижу, как его самоконтроль дает трещину. Его голос звучит настолько хрипло и глубоко, что по позвоночнику бегут мурашки:

— Что-нибудь помогает тебе оставаться в реальности?

Я никогда не оставалась «здесь» во время секса, но интуитивно чувствую, что мне нужно.

— Разговоры, — выдыхаю я.

Его бровь ползет вверх, а на губах появляется медленная, кривая усмешка.

— Хочешь, чтобы я разговаривал с тобой, Птичка?

Я киваю, боясь, что голос снова меня предаст, но Маттео недовольно цокает.

— Я хочу это услышать, — шепчет он, возвращая руки мне на бедра и ускоряя мой темп.

От этого движения с моих губ срывается стон; нарастающий кайф застает меня врасплох. Я на все сто процентов нахожусь в своем теле и получаю истинное наслаждение от его прикосновений.

Так вот почему людям нравится секс? Вот как это ощущается для всех остальных?

— Хочу, чтобы ты говорил, — выдыхаю я.

— Хорошая девочка.

От его низкого голоса по телу прокатывается волна удовольствия, и она лишь усиливается, когда он притягивает меня к себе и впивается в мои губы с такой жадностью, словно любит меня. Он вкладывает в этот поцелуй всего себя, без слов показывая, как много я для него значу, и я отвечаю ему тем же.

— Черт, Айви, ты такая красивая, — шепчет он между поцелуями, и его слова действуют именно так, как я и ожидала.

Они заземляют меня. Звук его голоса, его горячее дыхание привязывают меня к моменту «здесь и сейчас». Мои бедра двигаются все настойчивее, руки лихорадочно хватаются за его рубашку и тянут вверх.

Он нужен мне.

Оторвавшись от него ровно настолько, чтобы стянуть через голову рубашку, я ни капли не смущаюсь тихого поскуливания, сорвавшегося с моих губ при виде его обнаженной груди. Рельефные кубики пресса, перекатывающиеся под кожей мышцы — я нежно провожу пальцами по гладкой смуглой коже, смакуя каждую секунду.

Он подается вперед, хватаясь за мое джерси, и его голос звучит, как низкий раскат грома:

— Снимай. Дай мне на тебя посмотреть.

Эта команда заставляет мои руки двигаться еще до того, как я осознаю, что делаю. Сбросив джерси, я остаюсь в черном кружевном бра, из которого так и просится наружу моя грудь. Судя по всему, Маттео нравится увиденное, потому что его бедра подаются мне навстречу, а из горла вырывается утробный стон.

Обхватив меня за талию, он прижимает меня к груди и переворачивает нас, аккуратно укладывая на дно кузова пикапа. Мои волосы веером рассыпаются вокруг, а он нависает надо мной.

Обычно в такие моменты меня накрывает паника, и, видимо, что-то в моих глазах выдает этот страх, потому что Маттео бережно сжимает мою талию, заземляя своим голосом и прикосновением:

— Смотри на меня, Птичка. Не отрывай от меня глаз.

Панический стук моего сердца сменяется медленным, размеренным ритмом барабана. Я поднимаю взгляд на Маттео — его лицо такое нежное, такое открытое. Сделав судорожный вдох, я тянусь к нему, очерчивая пальцами линию его волевой челюсти, и от моего касания по его телу проходит дрожь.

— Не переставай трогать меня, — умоляет он, закрывая глаза.

Волна возбуждения прошивает меня насквозь от осознания того, какой эффект я на него оказываю. Это пьянящее чувство — власть и контроль, которых я никогда не испытывала в постели. Окрыленная, я легонько провожу ногтями по его шее, наслаждаясь тем, как его руки покрываются мурашками, а с губ срывается стон.