По раздевалке прокатывается волна сдавленных смешков и хохота. Ирвинг слегка склоняет голову, расплываясь в широченной улыбке.

— Подумал, тебе не помешает научиться ценить девушек, — заявляет он. — А как это сделать лучше, если не примерить на денек их шкуру?

Взбешенный подобным сарказмом, Джонсон чеканя шаг возвращается к шкафчику, рывком распахивает дверцу и принимается швырять в Ирвинга все его содержимое — включая несколько пар стрингов.

— А ну верни мои шмотки!

Как ни в чем не бывало Киран поворачивается.

— Как продвигается код?

Непрекращающийся гогот и издевки Ирвинга в конце концов вынуждают О'Коннора подняться с места и взять на себя роль миротворца.

— Так, парни, остыньте, — примирительно произносит он. — Ирвинг, куда ты подевал одежду Джонсона? Нельзя же отпустить бедолагу домой в одних стрингах.

Я пожимаю плечами, наклоняясь вперед, чтобы расшнуровать коньки.

— Потихоньку, — отзываюсь я. — На днях одна чертова запятая вынесла все мозги, но в остальном идем по графику.

Товарищ по команде хлопает меня по плечу, ободряюще сжимая пальцы.

— Черт, как же я этого жду, Валенти.

Губы сами собой подрагивают, так и норовя растянуться в улыбке.

— Я тоже. Это поможет многим детям.

— Да уж, — кивает он. А затем резко вскакивает на ноги: разговор окончен. Киран широким шагом направляется на подмогу О'Коннору — гасить конфликт, который тем временем перерос в полномасштабную перестрелку трусами.

Кроуфорду, бедолаге, не везет зайти в раздевалку ровно в тот момент, когда Джонсон с силой запускает в Ирвинга красными стрингами. Вот только прилетают они точно в лицо Грейсону.

В помещении повисает гробовая тишина. Кроуфорд медленно поднимает руку и стягивает с себя красное кружево. Брезгливо передернув плечами, отшвыривает женские трусики в сторону и обводит команду ошарашенным взглядом.

— Какого хрена здесь происходит?

Не теряя ни секунды, Джонсон тычет пальцем в Ирвинга.

— Мелкий говнюк спер мои шмотки.

Ирвинг поворачивается к капитану и невинно пожимает плечами.

— Человеку нужно было помочь осознать, через что приходится проходить девушкам.

Кроуфорд медленно прикрывает глаза. Сделав глубокий вдох, он снова распахивает их и с нажимом чеканит, глядя прямо на Ирвинга.

— Верни человеку одежду.

Плечи Ирвинга заметно поникают, и он до боли напоминает нашкодившего щенка.

— Понял, капитан.

Увидеть триумфальное возвращение вещей законному владельцу не удается: внимание отвлекает жужжание мобильного в шкафчике. На экране высвечивается имя Калеба. Быстро приняв вызов, я торопливо выскальзываю в коридор.

— Здарова! — орет в трубку Калеб.

Поморщившись, я рефлекторно отодвигаю аппарат от уха и лишь затем прикладываю обратно.

— Господи, Калеб, у меня все отлично со слухом. Завязывай орать.

Выругавшись, друг сбавляет громкость.

— Черт, мой косяк. Сам уже ни хрена не слышу.

Оно и понятно.

— Короче, буду краток. Я выбегаю из дома, но только что болтал с матерью по телефону, — тараторит он. — Ты, случаем, не в курсе, с чего вдруг Айви ее игнорит?

Про то, что сам заблокировал номер Серены на ее телефоне, я в курсе... А вот почему родная мать причиняет ей столько боли... черт, знал бы ответ.

— Без понятия. Хотя не мог не заметить, что она в принципе стала реже залипать в новый телефон. Так что, возможно, дело не только в матери.

Откровенная ложь, но это тайны Айви, в которые я не имею права лезть. Раз уж она не спешит откровенничать с Калебом, я тоже промолчу.

Глубинное чутье вопит о том, что Айви необходимо защитить, выторговать немного времени. Времени на что — понятия не имею, но интуиция еще ни разу меня не подводила.

Ни единого раза.

И сейчас оно безапелляционно требует оградить от всех бед ту самую девушку, одно объятие которой в прямом смысле слова растопило мне сердце и начисто снесло крышу.

— Черт, ну ладно. А я уж надеялся, она обмолвилась хоть словом, — вздыхает Калеб. — Пытался расспрашивать, но она вечно уходит от ответа. Как Айви в целом? Приходит в норму?

— Да, понемногу отходит, — успокаиваю я. — Прогресс медленный, но динамика положительная.

В его голосе прорезается нескрываемая ярость, и следующие слова буквально выплевывает.

— Ублюдок нехило по ней проехался.

Не уверен, что дело только в нем, проносится в голове.

— Просто вспоминай почаще, как смачно я расквасил ему нос и как мы с Айви расхерачили его тачку.

В трубке раздается тихий смешок.

— Это и правда греет душу, — на том конце провода слышится какое-то шуршание, а следом на заднем фоне всплывает приглушенный женский голос. Секунду спустя Калеб снова возвращается к разговору. — Сорян, чувак, пора бежать. Созвонимся попозже?

Оттолкнувшись спиной от стены, я неспешно бреду обратно в раздевалку, чтобы принять душ.

— Да, конечно, без проблем.

— Приглядывай за сестренкой!

Связь обрывается раньше, чем я успеваю вставить хоть слово. Раньше, чем успеваю признаться, что всегда буду оберегать свою Птичку.

От: Денверская диспетчерская академия

Кому: Айви Эллингтон

Благодарим вас, Айви Эллингтон, за запись в Денверскую диспетчерскую академию. Ваша заявка получена. Пожалуйста, проявите терпение, пока мы проверяем ваши данные. В ближайшее время мы свяжемся с вами

В жизни так не нервничала, нажимая на кнопку «отправить». Да я даже при поступлении в колледж так не дергалась. А теперь предстоит самое невыносимое — ожидание.

Заполнение анкеты заняло около двух часов. Если проверять и перепроверять каждый ответ по три раза, то, естественно, провозишься долго. Закончив примерно к часу дня, я оказалась предоставлена сама себе, так что взялась за генеральную уборку. Задачка не из сложных, учитывая, что Маттео содержит квартиру в идеальной чистоте — настолько идеальной в отсутствие моего брата, что я уже начинаю подозревать, не тайком ли он водит сюда уборщицу, пока я сплю или валяюсь в кровати целую неделю.

Уборка плавно перетекла в созерцание нераспакованных коробок, загромождающих коридор у комнаты Калеба. Стыдно признаться, но я пялилась на них непозволительно долго. Казалось, стоит мне открыть хоть одну, и придется распаковывать не только вещи, но и весь тот эмоциональный хлам, который давил на меня все это время.

Но сегодня не тот день.

Сегодняшнее настроение — для новой, будоражащей энергии.

Поэтому я развернулась, спустилась вниз и начала представлять, какой хочу видеть свою новую жизнь. Ведь это именно то, что сейчас происходит — новое начало. Настолько свежее, что саднит от того, чего я лишилась. Но порой нужно вычеркнуть из жизни людей и события, чтобы освободить место для чего-то нового.

По крайней мере, я заставляю себя так думать. А что может быть лучше для планирования новой жизни, чем многочасовое залипание в «Пинтерест»?

Вот только это не то ночное залипание, когда клятвенно обещаешь себе вставать в пять утра и начать следить за здоровьем, выписывая модную рутину из десяти шагов. Это скорее паническое пролистывание, которое можно приравнять к экзистенциальному: «Какого хрена мне вообще делать со своей жизнью?».

Мои сбережения тают с каждым днем, несмотря на то что Маттео категорически запрещает мне вкладываться в бытовые расходы. Пока я сворачивалась в клубок и игнорировала реальность, мир, к сожалению, продолжал вращаться, не давая мне ни отсрочки, ни передышки, в которой я так отчаянно нуждалась.

Счета за телефон продолжали приходить, хотя я и вышвырнула его в окно, не говоря уже о плате за интернет, который нужно переоформить на имя Картера. А еще страховка на машину, за руль которой я не садилась уже почти месяц, подписки на стриминговые сервисы, цена на которые только и делает, что растет, абонемент в зал, где я тоже сто лет не была, медицинская страховка...