Калеб был в ужасе. Я никогда не видела, чтобы он так извинялся, и, конечно, я выжала из этого максимум, но ситуация все равно была жуткой.

Парень бросает на нее выразительный взгляд:

— Я бы даже сказал, мы от нее в восторге. Абсолютно одержимы.

— Она легенда, — она полностью поворачивается к нему, словно меня здесь больше нет: — Это Айви Эллингтон.

Он ахает, отшатывается и прикладывает руку к груди, комично распахивая карие глаза:

— Та самая Айви.

Прикусив щеку изнутри, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, я решаю просто плыть по течению. Не верится, что это мой первый день, а уже происходит такое. Хотя я до сих пор понятия не имею, что вообще происходит.

Парень упирает руки в бока с такой дозой дерзости, что я мысленно делаю пометки.

— Воистину легенда, — тянет он, окинув меня оценивающим взглядом, прежде чем обратиться к женщине. — Избавь ее от мучений, Эй. Она уже извелась вся.

Она делает шаг вперед, мягко берет меня за запястье и понижает голос:

— В нашем кругу тебе аплодировали стоя. Моя лучшая подруга Калани пару лет назад встречалась с Картером, и он ее просто уничтожил, — отвращение, исказившее ее лицо, до боли знакомо мне самой. — Я имею в виду, он сломал ее полностью. Я никогда не презирала никого так сильно, как этого гребаного абьюзера. В общем, до нас дошли слухи о том, что ты сделала с его тачкой, и как твой друг поставил его на место.

Мои глаза распахиваются так широко, что, кажется, я разучилась моргать.

— Мир тесен, — только и могу прошептать я.

— Ты сделала то, о чем мы с Тристаном мечтали годами.

Парень рядом с ней артистично хлопает себя по груди:

— Я Тристан, к слову. А это Энджел, но пусть имя не вводит тебя в заблуждение, от ангела в ней только название, — говорит он, закатывая глаза. — Ей вообще нельзя указывать, что делать. Иногда она даже игнорит, когда ее зовешь.

— Не такая уж я и ужасная, — протестует Энджел, шлепая его по груди.

— Нет, просто внутри тебя сидит маленький бесенок, который время от времени любит вырваться наружу.

Усмехнувшись мне, Энджел шепчет:

— И, кстати, для Картера этот бесенок точно бы вырвался.

— Я бы представилась, но, видимо, я уже звезда, — говорю я. — Как там сейчас Калани?

Энджел отмахивается:

— О да, она цветет и пахнет. У нее новый парень, который буквально готов целовать песок, по которому она ходит. Хотя на восстановление ушло немало времени, — она смотрит на меня: — Чувствую, мы станем лучшими подругами.

Я не могу сдержать смех:

— Ну, учитывая, что Картер трахнул мою последнюю лучшую подругу, мне как раз нужна новая.

Тристан ахает, а глаза Энджел вспыхивают от ярости.

— Не может быть, — шокированно выдыхают они в унисон.

Я киваю, случайно издав легкий смешок:

— О да, застукала их прямо в своей кровати.

— Вот же кобель, — с таким презрением произносит Тристан, что на моих губах расцветает улыбка.

— Вы тоже стажеры? — спрашиваю я, пытаясь увести разговор от моего ужасного бывшего.

— Нет, мы здесь уже больше двух лет. Ну, я два года. А Тристан у нас дипломированный старичок, — дразнит Энджел.

— Семь лет — это не старость!

В комнату входит женщина в возрасте, и все замолкают. Все, кроме Энджел. Она заговорщицки подается вперед:

— А вот и наша главная старожилка. Она здесь больше тридцати пяти лет. И именно она будет вас обучать. Прояви к ней максимальное уважение, и все будет в шоколаде.

Тристан тоже переходит на шепот:

— Она очень ценит эмпатию, терпеть не может холодных людей. Здесь нужен определенный уровень отстраненности, но она ищет людей, а не роботов.

— Спасибо за совет, — шепчу я в ответ, как раз в тот момент, когда женщина вопросительно поднимает бровь в нашу сторону.

— Не вынуждайте меня снова вас обучать. Я пережила это один раз, на второй меня не хватит.

Энджел одаривает женщину настолько приторно-сладкой улыбкой, что я мгновенно понимаю: Тристан был прав — она та еще оторва. Такое невинное выражение лица, выручающее из любых передряг, можно отточить только долгими тренировками.

— Прости, Нина, — говорит она, беря Тристана за руку. — Мы уже уходим. Удачи, новобранцы!

Подмигнув мне на прощание, она уходит. Я прикусываю щеку, сдерживая смех, и подхожу ближе к остальным стажерам.

Темно-синяя рабочая рубашка Нины идеально подчеркивает ее глубокую, как черное дерево, кожу, а косички с вплетенными черными и седыми прядями очень ей идут. Если верить Энджел, что она здесь больше тридцати пяти лет, то ей за пятьдесят, но выглядит она от силы на сорок.

— Интересный у тебя выбор друзей, — бормочет она, но без злобы. Это была скорее подколка, причем весьма добрая.

Я слегка улыбаюсь:

— В свою защиту скажу: выбор сделали за меня.

Нина смеется:

— Не удивлена. Эти двое — просто ураган, — она хлопает в ладоши, отбрасывая все любезности и включая строгий профессионализм, от которого я невольно выпрямляю спину: — Новобранцы, вы готовы спасать жизни?

— Да! — хором отзывается вся комната.

— За новые начинания. Добро пожаловать в диспетчерскую службу 911 Денвера. Мы рады видеть вас в наших рядах.

Пусть мой первый день и начался неожиданно — с того, что Энджел и Тристан уже знали, кто я такая, — но мне как-то спокойнее от мысли, что я уже обзавелась парочкой друзей... ну, или на пути к этому. По крайней мере, мне не пришлось выворачиваться наизнанку, чтобы заслужить их уважение и доказать, что я достойный коллега, как это было на моей прошлой работе.

По мере того как шел день, становилось все очевиднее: я не ошиблась с выбором профессии. Большую часть времени мы разбирали грядущую программу обучения, возились с бумагами, оформляли допуски безопасности и изучали базовые правила. Но по-настоящему осознать правильность своего решения мне помогло то непередаваемое чувство предвкушения, которое наполнило меня изнутри. Не могу даже вспомнить, когда в последний раз с таким энтузиазмом ждала возможности поработать или чему-то научиться. Разве что на первом курсе колледжа, но чем глубже я погружалась в свои финансы, тем быстрее угасала эта искра.

Но больше всего я жду стажировку на месте, которая начнется после семи недель теории. За нами уже закрепили наставников, и по какому-то невероятному совпадению я попала именно к Энджел. Хотя, судя по тому, как она мне подмигнула, проходя мимо чуть позже, судьба тут совершенно ни при чем.

Что-то мне подсказывает: эта девчонка получает все, что хочет, и даже больше.

Может, это прозвучит наивно, но мне кажется, что я могла бы многому у нее научиться. Научиться тому, как это — чувствовать свою внутреннюю силу и быть настолько уверенной в себе. Я чувствую, что постепенно возвращаюсь к жизни, но какая-то часть меня понимает: прежней я уже не стану.

И, наверное, к лучшему.

Та, прежняя Айви, позволяла вытирать о себя ноги.

Картер действительно сломал меня, но в этом есть своя искаженная красота: я возродилась из того пепла, в который он меня стер. И благодаря этому стала сильнее, чем когда-либо. Уж будьте уверены: я дала себе клятву, что больше никогда и никому не позволю относиться ко мне с таким пренебрежением.

Я больше не терплю дерьмового отношения. Отныне я впускаю в свою жизнь только те вещи и тех людей, которые наполняют меня, и не соглашусь ни на что меньшее, чем заслуживаю.

И я очень надеюсь, что когда я начну принимать звонки, я смогу стать лучиком света в чьей-то тьме. Я стану тем светом, которого когда-то так не хватало мне самой. Буду тем голосом, который поверит им, когда не поверит никто другой.

И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тем, кто чувствует себя беспомощным.

Маттео: Надеюсь, первый день проходит на ура