Пока Маттео при свете фонарика на телефоне раскладывает пасту по двум глубоким тарелкам, а я расставляю зажженные свечи вокруг журнального столика, пронзает внезапная, оглушительная мысль: это ведь был первый раз, когда мужчина нависал в полной темноте, а у меня не началась паническая атака.

Сучки из «Ледяных Ястребов»

Ирвинг: Я скучаю по вам, засранцы

Эшфорд: Мы буквально утром виделись на силовой

Ирвинг: Это не то же самое

Джонсон: Я скучаю по играм

Ирвинг: Осталось всего 4 недели!!!

Джонсон: Слишком долго ждать

Ирвинг: Поверить не могу, что для разнообразия согласен с Джонсоном

Эллингтон: Значит, у меня осталось всего две недели в Греции

Кроуфорд: Как отдых?

Эшфорд: Ну, он еще не звонил с просьбой внести залог, так что вряд ли ему прям очень весело

Эллингтон: О, поверьте

Эллингтон: Веселья тут хоть отбавляй

Эллингтон

Эллингтон: Чувак

Эллингтон: Почему мама обрывает мне телефон, жалуясь, что не может дозвониться до Ви?

Эллингтон: Она в порядке?

Маттео: Да, в порядке. Сидим дома, на улице бушует шторм

Эллингтон: Странно

Эллингтон: Она сидит в телефоне?

Маттео: Не-а, в последние дни им не пользуется

Эллингтон: Тогда почему отвечает на мои сообщения, а на мамины — нет?

Эллингтон: Алло?

Эллингтон: Чувак, давай, не игнорь меня

Маттео: Придется спросить у Айви

Эллингтон: Уже, она мне не говорит

Маттео: Ну вот тебе и ответ

Эллингтон: Предан моей сестре, а не мне?

Эллингтон: Странно

Маттео: Ты просто не привык, когда люди говорят тебе «нет»

Эллингтон: Поправочка

Эллингтон: Я не привык, когда девушки говорят мне «нет»;)

Маттео: Вызывать у меня рвотный рефлекс так поздно вечером должно быть преступлением

Эллингтон: Ты такой ханжа

Эллингтон: Готов поспорить, втайне ты тот еще извращенец

Маттео: Странно то, что ты вечно пытаешься выяснить, извращенец ли я

Маттео: Ты что, тайно влюблен в меня?

— Я выиграла, — заявляет Айви в пятый раз за сегодняшний вечер.

Я наклоняюсь, чтобы проверить, не завалялись ли карты под журнальным столиком.

— Ложь! У тебя оставалось две карты!

Ее ухмылка такая же самодовольная, как и тон.

— Да, а потом я положила карту. Ты снова взял четыре, и я просто положила свою последнюю. Так что я выиграла.

Я откидываюсь назад, закинув руку на спинку дивана.

— Это подстава.

— Нет, просто ты не умеешь проигрывать, — она морщится. — И плохо играешь в «Уно».

— Я нормально умею проигрывать!

— Говорит тот, кто утверждает, что я жульничала в каждой игре.

Я выгибаю бровь.

— А разве нет?

Айви посмеивается.

— Боже мой, нет!

— Ладно, ладно, беру свои обвинения обратно.

Скрестив руки на груди, Айви дразнит:

— Тогда скажи, что я лучший игрок в «Уно».

— Не многовато ли гонора?

— Не слишком ли задето самолюбие?

Закатив глаза, просто чтобы задобрить ее — все что угодно, лишь бы задобрить ее, — я признаю:

— Ты отлично играешь в «Уно».

— Лучше всех, — поправляет она.

Шутовски поклонившись, я тяну:

— Лучше всех, — и тут мне в голову приходит идея. Поднявшись с пола, где мы последние два часа играли в «Уно», пили вино и наблюдали за бушующим вокруг нас штормом, я иду к рабочему уголку у окна и выдвигаю один из ящиков. — И чтобы отпраздновать твою череду побед, у меня есть сюрприз.

Медленная улыбка расползается по ее лицу.

— О?

Я не был уверен, когда стоит отдать это Айви. Я даже не могу объяснить, почему все это время держал вещь у себя. Сначала потому, что не хотел, чтобы грузчики повредили ее при переезде, а потом словно интуиция подсказала мне подождать.

Спрятав сюрприз за спиной, я медленно возвращаюсь к журнальному столику. Затем протягиваю его между нами, наблюдая, как улыбка медленно сползает с ее лица.

— Моя камера, — выдыхает она, не пытаясь забрать ее из моей протянутой руки.

Сев рядом с ней, я слишком отчетливо замечаю, как бешено пульсирует жилка у нее на шее, как ее грудь вздымается и опускается немного быстрее, чем раньше.

— Я знаю, как много она для тебя значит. Я не хотел, чтобы она повредилась при переезде.

То, как Айви сглатывает, слышно отчетливее и гораздо громче, чем ее прошептанное:

— Спасибо.

Нахмурившись, я пододвигаю камеру ближе к ней.

— Возьми.

Ее глаза поднимаются на меня, прежде чем метнуться обратно к камере; ее кожа становится пепельно-бледной.

— Птичка? — осторожно зову я.

Вырвавшись из оцепенения, она медленно тянется к ней руками. Они слегка дрожат.

— Мне не стоило? — настороженно спрашиваю я, сбитый с толку.

На последней прогулке мы говорили о ее увлечении фотографией. Казалось, она по-прежнему любит это хобби, но такая реакция не свойственна девушке, любящей фотографировать. Она выглядит так, словно ее тащат на смертную казнь.

— Нет, все в порядке, просто... я давно ее не видела.

— Когда ты в последний раз ею пользовалась?

Айви прочищает горло.

— Одиннадцать месяцев назад.

— Как-то слишком конкретно.

— Я помню, когда в последний раз снимала на нее.

— Может, сходим еще в один поход? На этот раз подлиннее. Не завтра, а послезавтра? — она кивает головой, но я боюсь, что на самом деле она меня не слышит. — Мы не обязаны, если ты не хочешь...

— Нет, я бы с радостью, — она делает паузу, прежде чем медленно, словно это бомба, положить камеру на журнальный столик. — Но думаю, я все-таки пойду и куплю себе новую.

Моя голова резко откидывается назад.

— Почему? Она сломана?

— Нет, я просто... хочу новую, наверное.

— Я могу купить те...

Рука Айви метнулась вперед и нежно сжала мою.

— Ты сделал для меня более чем достаточно, Маттео. Все нормально, я сама могу купить себе новую, — она быстро пожимает плечами. — Я бы не отказалась сама выбрать ее на этот раз.

— Ох, точно. Эта ведь была подарком, да?

Она кивает. Молния освещает квартиру, и именно в этот момент я замечаю слезы, скопившиеся в ее глазах.

Я думал, что поступаю правильно, думал, что камера ее порадует. Я бы ни за что не отдал ее ей, знай я, что она так замкнется в себе.

Вой сирен разносится по улицам внизу, заполняя повисшую между нами тишину.

— Думала еще о том, чтобы стать диспетчером? — спрашиваю я, цепляясь за что угодно, лишь бы вытащить ее из поглощающей ее тьмы.

— Да, — выдыхает она, отодвигая камеру подальше с глаз долой. — Звучит ужасно, но мне просто нужно...

— Время? — подсказываю я.

Ее взгляд поднимается на меня, и она медленно кивает.

— Всего несколько дней, чтобы позволить себе все это прочувствовать.

— Ты проходишь через множество жизненных перемен. Брать время на передышку — это нормально.

Откинувшись назад, она дарит мне легкую улыбку.

— С меня хватит упиваться горем. Я хочу двигаться дальше.

— Думаешь, ты готова? — спрашиваю я.

— Должна быть. Я устала так себя чувствовать.

— Что ж, в надежде, что не перегибаю палку...

Снова, мысленно добавляю я, но не произношу вслух, вновь направляясь к своему столу.

Айви цокает языком у меня за спиной.

— Еще сюрпризы?

— Кажется, сегодня я ими полон, — сухо отвечаю я. Сжимая в руке распечатанные документы, возвращаюсь и, внутренне готовясь к худшему, пододвигаю их к ней, надеясь и молясь, чтобы она снова не замкнулась в себе. — Академия диспетчеров начинает набор новой группы через неделю. Прием заявок еще открыт.