— Оставайся здесь, Птичка.

Дверь захлопывается. И прежде чем до меня окончательно доходит смысл его слов, уже смотрю сквозь лобовое стекло, как Маттео решительно шагает к лифту; в момент, когда створки смыкаются за его спиной, в чертах парня отчетливо читается свирепая жажда убийства.

Сучки из «Ледяных Ястребов»

Маттео: Внесешь залог, если меня арестуют?

Эллингтон: Всегда

Эллингтон: Мог бы и не спрашивать

Я не особо продумывал этот план, и осознание этого накрывает меня в тот момент, когда я останавливаюсь перед квартирой Айви и понимаю, что не взял у нее ключи. Единственная мысль, которая крутилась в моей голове, как заезженная пластинка: я его убью.

Трудно думать о чем-то другом после того, как увидел Айви настолько разбитой.

И ее слова... такие загадочные.

Что она имела в виду под «они все знали»? Знали что? Причину, по которой она почти год избегала всех нас?

Я просто скажу Эллингтону, что сделал то, что собираюсь сделать, потому что знал: он бы этого захотел. Уж точно я не могу признаться ему, что его младшая сестренка — единственная девушка, из-за которой мое сердце замирает.

— Какая досада насчет ключей. Придется просто вышибить дверь.

Сделав шаг назад, я мысленно представляю Айви, плачущую внизу в машине. И после этого поднять ногу и с силой впечатать ее в дверь оказывается проще простого. Звук распахивающейся двери — треск расщепленного дерева и грохот удара обо что-то внутри — становится музыкой для ушей.

Особенно когда гостиную оглашает женский визг.

Моя верхняя губа презрительно кривится. Я захожу внутрь и вижу, как Фелисити вскакивает с дивана, судорожно прикрываясь подушкой. Не то чтобы я вообще собирался пялиться. Обычно девушки, кроме Айви, меня не привлекают. Честно говоря, это проблема, и любой мозгоправ с удовольствием бы в ней покопался.

— Какого хрена?! — ревет Картер; вены на его шее вздуваются от ярости.

— Я смотрю, то, что вас застукали, не особо поубавило ваш пыл, — сухо бросаю я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Я не позволяю ни единой эмоции отразиться на своем лице.

Я знаю: открытая агрессия может пугать. Но ничто не пугает так, как абсолютно холодный, каменный мужик ростом под два метра.

Ледяной король.

Всю жизнь мне твердят, что я бессердечный, угрюмый, вечно недовольный ублюдок. Я никогда никому не признавался, как сильно ненавижу эти ярлыки, потому что во мне нет ничего подобного. Да, я угрюмый, но точно не бессердечный. Мне просто приходилось защищать свои чувства, и лучший способ это сделать — не показывать ни малейшего намека на тот ураган эмоций, который бушует внутри.

До этого момента мне никогда не нравилось, когда меня называли устрашающим.

Но сейчас я бы с превеликим удовольствием посмотрел, как Картер обоссытся от страха.

— Выметайся из моей квартиры! — орет он, мечась по гостиной и пытаясь прикрыть свой жалкий стручок.

— Понятия не имею, ради чего девушка стала бы рушить многолетнюю дружбу, если учесть размер этого члена, но что имеем, то имеем.

У Картера отваливается челюсть, а Фелисити ахает, выглядя искренне оскорбленной. Картер делает медленный шаг в мою сторону; что-то блестит в его взгляде и тут же гаснет.

Попался, ублюдок.

— Что ты мне сейчас сказал?

Прищурившись, делаю вид, что пристально его рассматриваю, пока он медленно сокращает расстояние между нами.

— Прежде чем ты подойдешь ближе, ответь на один короткий вопрос: ты сегодня зубы чистил? Или забыл, потому что Айви не было рядом, чтобы тебе напомнить?

Его глаза вспыхивают, а губа кривится в злобном оскале.

— Да как тебе наглости хватает...

Оторвавшись от косяка, я молниеносно вторгаюсь в его личное пространство, нависая над ним на добрых полторы головы. И я не упускаю из виду, как он вздрагивает.

— Нет, это тебе наглости хватает, ты, ничтожный кусок дерьма, — моя рука срывается вперед и стальной хваткой смыкается на его горле. Проигнорировав визг Фелисити за спиной, я понижаю голос до угрожающего шепота и впечатываю Картера в стену. — А теперь слушай сюда. Слушай очень внимательно, потому что я не повторяю дважды. Тем более всякому мусору. Ты сейчас же позвонишь арендодателю, возьмешь всю ответственность за квартиру на себя и немедленно вычеркнешь имя Айви из договора. Затем ты переведешь ей десять тысяч долларов, чтобы покрыть стоимость мебели. Ей придется все это здесь оставить, учитывая, что вы, два долбоеба, тут все осквернили.

С каждым моим словом ярость закипает в его серых глазах. Его дурацкие кудряшки падают на лоб, а на груди блестит пот — пот после того, как он трахал лучшую подругу Айви.

Никогда в жизни я никого так сильно не ненавидел.

Как он мог заполучить кого-то настолько идеального, как Айви, и так по-скотски с ней обращаться? Как он мог обладать той девушкой, от которой я так отчаянно жаждал любви и тепла, и просто бросить это ей в лицо?

— И видит бог, Картер, если ты этого не сделаешь, я отправлю те очаровательные фотографии тебя и Лиэнн твоему боссу, — моя улыбка становится поистине убийственной. — Поставлю их в известность о ваших маленьких обедах на парковке, которые вы оба так обожаете.

— Что? — визжит Фелисити.

Я не выпускаю Картера, упиваясь каждой каплей паники, затапливающей его лицо, пока Фелисити яростно топает к нам босыми ногами.

— Ты трахал Лиэнн?!

— Нет, детка...

Моя рука сжимается на его горле еще сильнее, перекрывая ему кислород и не давая закончить эту жалкую ложь.

— Ты лживый кусок дерьма!

— Меня забавляет ирония ситуации, — бормочу я, оглядываясь на нее через плечо. — Но до тебя и твоих двух извилин она явно не доходит, тупая ты идиотка.

Прежде чем я решу реально его убить и сесть в тюрьму, отпускаю Картера и быстро иду по коридору на поиски хозяйской спальни. Краем уха слушаю, как он жадно глотает воздух, пока Фелисити орет на него за измену.

Слушая их ругань, я глухо рычу и нахожу гардеробную. Хватаю первый попавшийся чемодан и начинаю без разбора кидать в него все, что принадлежит Айви. Мне нужно собрать ей вещей хотя бы на завтрашний день — позже я вызову грузчиков, чтобы они забрали все остальное, — но я не сомневаюсь, что Картер способен уничтожить ее вещи.

Даже несмотря на то, что виноват здесь он.

Что-то мне подсказывает, что он из тех людей, которые перевернут реальность с ног на голову так виртуозно, что в итоге вы оба начнете сомневаться в собственном имени.

Зайдя в ванную, я замираю: в мусорном ведре валяется куча упаковок от презервативов.

— Да вы, должно быть, издеваетесь, — сквозь зубы цежу я.

Еще быстрее сгребаю все, что похоже на женские принадлежности, и запихиваю в чемодан. Я не могу больше здесь оставаться. Я в двух секундах от того, чтобы спустить свою карьеру в унитаз из-за желания нанести им непоправимые увечья.

Выкатив чемодан в гостиную, я удостаиваю их обоих убийственным взглядом. Толкаю чемодан к входной двери, затем разворачиваюсь и, спиной чувствуя их ошарашенные взгляды, иду на кухню. Хватаю самую большую вазу, какую только могу найти, и ставлю ее под кулер холодильника. Мой взгляд цепляется за магнитики и фотографии на дверце.

Фото Айви и Фелисити. Айви и Картера. Картера и его друзей.

Целая жизнь.

Эти двое так бездумно и легкомысленно растоптали жизнь, которую они делили с Айви — ту самую жизнь, которую вместе и строили.

Как только ваза наполняется до краев, я возвращаюсь в прихожую, игнорируя их немые вопросы в глазах. С реакцией разъяренной кобры я выплескиваю ледяную воду прямо на голову Фелисити. Она слишком ошарашена, чтобы закричать; видимо, ледяной душ на время парализовал ее нервную систему.