Маттео хмурится. Наклонившись, он прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу.

— Вот теперь я точно знаю, что ты больна. Ты вся горишь. Твое тело захватили пришельцы? Кто ты такая и что сделала с Айви?

— Ха-ха, очень смешно, — я отмахиваюсь от его руки, но тут же жалею об этом, когда он перестает ко мне прикасаться.

Должно быть, я просто неправильно понимаю свои чувства. Я вообще не хотела, чтобы ко мне кто-то прикасался целыми месяцами. С той самой ночи.

Тряхнув головой, я прочищаю горло.

— Тот поход пошел мне на пользу. Увидеться с Синди — девушкой, которая не является лживой сукой, втыкающей ножи в спину — будет еще полезнее.

Маттео закусывает щеку изнутри, приподнимая бровь.

— У тебя теперь проблемы с моей нецензурной лексикой, Валенти?

— Наоборот. Рад снова слышать твой богатый словарный запас.

— В восторге от того, что мы поменялись местами?

Он хватается за сердце.

— Ты даже не представляешь. У тебя горло не болит от такого количества слов? А то мое уже накачалось, как в спортзале.

Поднимаясь, я легонько толкаю Маттео, но тут же отдергиваю руку, словно меня ударило током. Неважно, что это происходит каждый раз, когда мы соприкасаемся — это все равно выбивает из колеи. Пытаюсь подавить трепет в животе, но чем сильнее стараюсь от него избавиться, тем больше меня тошнит от самой себя.

Почему я не могу чувствовать это с кем-то другим? Буквально с кем угодно? Почему мое тело чувствует себя в безопасности только рядом с Маттео?

— Птичка?

— Я иду на пробежку, — выпаливаю я прежде, чем успеваю подумать.

На пробежку?

Словно услышав мои мысли, Маттео склоняет голову.

— На пробежку?

И все же, чем дольше эти слова висят в воздухе, тем более правильными они кажутся. Мне нужно пойти и выбегать из себя всю эту неуверенность, попытаться прочистить мысли. Внутри все так запутано: словно я постоянно выбираюсь из зыбучих песков только для того, чтобы провалиться в очередную ловушку.

Кивнув, я осторожно обхожу Маттео, стараясь больше к нему не прикасаться.

— Ага, на пробежку.

— Тебя только что вырвало, а на улице еще даже не рассвело.

— Пока я разомнусь, уже встанет солнце. Все нормально.

— Можно с тобой? Просто чтобы убедиться, что ты в порядке.

— Нет, я в норме. Обещаю.

— У тебя хоть кроссовки-то есть?

Резко развернувшись на пятках, я прищуриваюсь, глядя на Маттео. Он стоит в дверном проеме и выглядит... обеспокоенным?

— Чего ты суетишься, как наседка?

Маттео засовывает руки в карманы серых спортивных штанов.

Его гребаных серых спортивок.

Почему, ну почему этот мужчина должен быть таким чертовски красивым? Это уже почти преступление.

Не пялься на него, Айви. Повторяю: не пялься на этого горячего двухметрового бога мышц, который сейчас сверлит тебя взглядом.

Прислонившись к дверному косяку, Маттео выгибает бровь.

— Тебя две минуты назад рвало, а теперь ты хочешь бегать в темноте по центру Денвера. Сложно винить парня за то, что он слегка переживает за твою безопасность.

— Я в порядке, — цежу я сквозь зубы.

Не смотри на его перекатывающиеся бицепсы, Айви.

Черт, я посмотрела.

Мне пора начать использовать реверсивную психологию на самой себе.

Маттео лишь склоняет голову.

— Очевидно, что нет.

Шумно выдохнув, я скрещиваю руки на груди и выставляю бедро.

— Иногда девушки не хотят, чтобы им указывали на очевидное, Валенти. Не думал об этом?

— Нет.

— Конечно, нет. Ты же прямолинейный, как бульдозер.

— Это даже звучит бессмысленно.

Я обвиняюще тычу в него пальцем.

— Что и требовалось доказать.

Он поднимает руки в примирительном жесте.

— Просто позволь мне бежать за тобой. Ты даже не заметишь моего присутствия.

— Ты себя вообще видел? Ты как ходячий небоскреб. Тебе, ради всего святого, приходится пригибаться, чтобы в дверь пройти.

Его губы дергаются, и внезапно напряжение между нами разгорается из крошечной искры в бушующий лесной пожар.

— Обещаю держать дистанцию. Исключительно в целях безопасности. В городе полно извращенцев.

Закатив глаза, я поворачиваюсь к нему спиной, просто чтобы дать себе секунду перевести дух без его проницательного взгляда, прожигающего меня насквозь. Маттео видит слишком много, и моему сердцу это нравится куда больше, чем я когда-либо осмелилась бы признать вслух.

— Ладно, тебе в любом случае не помешает размяться, — дразню я, пытаясь вернуть наше привычное дружеское подшучивание. Хотя, если задуматься, возможно, мы всегда балансировали на тонкой грани между флиртом и дружескими подколами.

За моей спиной раздается фырканье, а затем низкий, тягучий голос Маттео скользит по моему позвоночнику.

— Дай мне пять минут.

Думаю, мне понадобится куда больше пяти минут, чтобы перестать представлять, как Маттео Валенти ухмыляется мне в дверях спальни, одетый лишь в одни серые спортивки.

Я забыла упомянуть, что все это время изо всех сил старалась не пялиться на его голый торс?

Легкие горят, пот стекает по вискам, ноги дрожат, а пальцев я не чувствую уже мили две.

Ни капли не сомневаюсь, что выгляжу как новорожденный жираф, пытающийся устоять на ногах, и все же... я чувствую, будто лечу. Ветер путается во влажных от пота волосах, прохладный утренний воздух целует кожу, и бурлящий в крови адреналин заставляет меня чувствовать себя живой впервые за несколько месяцев. Всякий раз, когда в голове всплывает воспоминание или образ, я заставляю себя бежать быстрее, оставляя их позади, как мешки с мусором, ожидающие мусоровоз.

Как и обещал, я не видела Маттео с тех пор, как выбежала из квартиры. Я могла бы подумать, что он вообще не побежал за мной, но я знаю, что это не так. Та невидимая нить, что связывает меня с ним, натягивается и тянет, заставляя нас держаться рядом.

Мы с Маттео всегда кружили друг вокруг друга в ленивом танце. Как река, текущая в идеальной гармонии. Даже если бы не это чувство, я бы все равно знала, что он позади, по тому, как его взгляд буквально прожигает мою кожу.

Это единственный взгляд, от которого у меня не бежали мурашки отвращения за последние одиннадцать месяцев. Единственные глаза, в которые мне не страшно смотреть. Единственные глаза, в которых я вижу желание смотреть на меня... видеть меня всю.

Сначала я думала, что это все из-за привычки: мы ведь выросли вместе, и я знаю Маттео как саму себя. Но в этот раз все иначе. Энергия между нами искрит, и я не могу понять, почему.

Все между нами вроде бы как обычно, несмотря на обстоятельства. Маттео по-прежнему меня подначивает, обожая выводить на эмоции, а я обожаю огрызаться в ответ, пусть сейчас это и происходит чуть реже обычного.

И все же я чувствую это. Этот подводный поток, который был здесь всегда. Тот самый, от которого мне приходилось отмахиваться, потому что, прыгни я в него с головой, меня бы просто смело и утопило в его глубине.

Но на этот раз он манит меня. Притяжение настолько сильное, что я сомневаюсь, смогу ли и дальше его игнорировать.

Но я должна.

Потому что мы всегда так делали.

И к тому же, даже если бы я не хотела его игнорировать, что-то подсказывает мне: потеря Маттео — это то единственное, что сломает меня окончательно. Не то, что я вспомнила одиннадцать месяцев назад, не потеря лучшей подруги, не потеря работы и бывшего парня... А потеря Маттео.

Потерять его — все равно что потерять часть себя, а у меня и так почти ничего не осталось. Если я сделаю это, я останусь ни с чем. И буду вечно дрейфовать в бездонной космической бездне, бесцельно ожидая, когда он меня найдет.

Эллингтон: Твою мать, можешь купить моей сестре телефон?

Маттео: Я пытался