Маттео: Предыдущий она швырнула мне в голову

Эллингтон: Думал, она шутит

Маттео: Шишка размером с яйцо тому доказательство

Эллингтон: Упрямица

Маттео: Зато ты бы гордился ее меткостью

Маттео: Заехала прямо между глаз

Эллингтон: Умница

— Ну и дыхалка же у тебя, Птичка.

Тяжело дышащая, насквозь пропотевшая, с красным как помидор лицом, она стоит передо мной, и все же сомневаюсь, что когда-либо желал Айви сильнее, чем в этот самый миг. В глазах наконец-то снова вспыхнул прежний огонек. Впервые я замечаю хоть какие-то признаки жизни с того самого дня, как застал за разгромом машины Картера и Фелисити.

— Мог бы и догадаться, учитывая, как я вопила в детстве.

— Твоя правда, визжала ты знатно.

— Я бы предпочла слово «горланила».

— Прямо как хаски во время истерики.

Распахнув дверь квартиры, я пропускаю Айви вперед, отчего ее глаза возмущенно округляются.

— Вовсе я не выла, как хаски.

— Видеозаписи Калеба говорят об обратном, — тяну я. Пройдя на кухню, распахиваю холодильник, оценивая содержимое. — Но если серьезно, ты молодец. Когда предложила пробежку, я рассчитывал на короткую дистанцию. Никак не ожидал, что мы отмахаем целых шесть миль...

Дверца холодильника с громким хлопком закрывается, обрывая меня на полуслове: Айви с размаху припечатывает ладонь к внешней стороне. Она поднимает взгляд, и голубые глаза — мои любимые — хищно прищуриваются.

— Никогда не сравнивай меня с собакой, Валенти. И вообще ни одну девушку не смей с ней сравнивать.

Все это время я отчаянно борюсь с улыбкой.

Ведь она даже не догадывается. Не подозревает, насколько чертовски прекрасна, как невероятно светится, стоит лишь огоньку зажечься вновь. Вот она, настоящая Айви. Моя Птичка.

Снова расправляет крылышки и готова вцепиться мне в горло за неосторожно брошенное слово.

Оперевшись плечом о холодильник, я тихо произношу:

— И что же ты сделаешь, если не остановлюсь?

— Заставлю, — безапелляционно заявляет она.

Я цокаю.

— А то ведь в прошлый раз это так здорово вышло.

Она скрещивает руки на груди, и стоит колоссальных усилий не опустить взгляд на спортивный топ, в вырез которого с высоты моего роста открывается превосходный вид, а уж в такой позе... Твою мать, после такого точно потребуется ледяной душ.

— Мне уже доводилось заставлять тебя сдаваться.

— И когда же?

Пухлые розовые губки поджимаются, правая нога отбивает дробь в такт лихорадочно несущимся мыслям.

Уголок моего рта дергается.

— Раз уж приходится так долго вспоминать, вряд ли ты сильна в...

— Рождество, четыре года назад. Твоя чертова упертая задница ни в какую не желала признаваться...

Воздух прорезает пронзительная трель: зависшее между нами плотное, осязаемое напряжение мигом улетучивается под вибрацию скачущего по кухонному островку телефона. Еще никогда не хотелось разбить мобильник вдребезги так сильно, как в эту секунду, когда Айви поспешно отступает на безопасное расстояние.

Хочется удержать ее рядом — с пляшущей в глазах искоркой и безостановочно сыплющими упреками губами. Айви парирует колкости с такой невероятной легкостью, от которой сердце неизменно пускается вскачь.

Хватая трубку, я уже готов высказать пару ласковых тому, кто посмел нас прервать, но гнев разом утихает, стоит взглянуть на экран. Я протягиваю аппарат Айви.

— Твоя мама. Нужно купить новый мобильник. Я не нанимался работать телефонной шестеркой.

Айви закатывает глаза и напрочь игнорирует разрывающийся в руках аппарат; толкнув меня бедром, она достает из холодильника бутылку воды.

— Обойдусь. Мне вполне по душе перспектива сделать из тебя шестерку.

От неожиданности я едва не давлюсь воздухом.

Сделав глоток, Айви лукаво подмигивает.

— Язык проглотил, Валенти?

Мрачно сверкнув глазами, я снова впихиваю ей трезвонящий по второму кругу телефон.

— Возьми трубку.

— Нет, — пожав плечом, она огибает кухонный островок и направляется к лестнице. — Я же сказала: обойдусь.

— После пробежки нужно хотя бы перекусить! — бросаю ей вслед.

Айви разворачивается на пятках и продолжает идти спиной вперед.

— Не хочу.

— Придется кормить насильно.

На ее губах играет лукавая ухмылка.

— И ведь наслаждался бы каждой секундой, скажи?

Второй раз за утро Айви заставляет меня поперхнуться.

Огонек все еще теплится. Слабый, но он есть. Нужно лишь помочь раздуть из него пламя... и при этом не выдать собственных чувств.

Что чертовски сложно, ведь обмениваться с ней колкостями — любимое занятие. Своего рода личный сорт наркотика. Я конченый торчок и совершенно не планирую завязывать. Пожалуй, это единственное настоящее фиаско в жизни: так и не сумел подавить в себе влюбленность в младшую сестренку лучшего друга.

Набрав код на воротах Грейсона, мы заезжаем на территорию — судя по всему, добрались последними. На подъездной дорожке припарковано не меньше двадцати машин.

Айви, сидящая на пассажирском сиденье, цокает.

— Ничего себе аншлаг.

— Наверняка только половина команды собралась. Остальные парни в разъездах.

Отстегнув ремень безопасности, Айви поворачивается.

— А почему ты не поехал с Калебом?

— Взялся за один проект. Решил остаться и довести дело до ума.

— И что за проект? — невинно хлопая ресницами, интересуется она. Айви выглядит настолько чертовски мило, что впору кусать себе руки, лишь бы к ней не прикоснуться.

Вместо этого я точно так же хлопаю ресницами в ответ и, перегнувшись через консоль, легонько щелкаю ее по носу, напевно протянув:

— Отличная попытка.

Вслед несется насмешливое фырканье Айви; стоит выйти из машины, как замок тихо щелкает, и мы направляемся к заднему двору, огибая дом.

Она тычет пальцем мне в бицепс, и от прикосновения — повторяю, от одного только ее гребаного пальца — по позвоночнику пробегает чертова дрожь, пока Айви лукаво тянет:

— Вечно ты темнишь со своими кодами.

Я не только с ними темню. Уж двадцать-то лет как-то удавалось скрывать, что я до безумия в тебя влюблен.

— Потому что предпочитаю сначала доводить работу до конца, а уж потом ее обсуждать.

— Хочешь сказать, доводить до совершенства.

Склонив голову то к одному, то к другому плечу, я признаюсь:

— Есть немного.

Она похлопывает меня по плечу.

— Уверена, выйдет здорово, Валенти. Все предыдущие проекты получались просто сногсшибательными.

Искоса взглянув на нее, я медленно тяну:

— Спасибо.

— Не делай такой удивленный вид.

— От тебя нечасто дождешься комплиментов. Грех не удивляться.

— Только потому, что твое эго и без того раздуто. Незачем его ублажать.

— А если я хорошенечко попрошу? — бросаю ей вслед, пока Айви уверенно шагает на звуки доносящегося гвалта, плавно покачивая бедрами.

Воздух прорезает восторженный визг Синди: заприметив Айви, она бросается к ней, взметая подолом легкого летнего голубого платья.

Обернувшись, Айви ухмыляется.

— Я бы его ублажила, если бы ты опустился на колени и хорошенько умолял.

Глаза Синди округляются от любопытства.

— О-о, и что это мы тут обсуждаем?

— Валенти жаждет, чтобы я ублажила его эго, — заявляет Айви, картинно закатывая глаза.

Синди смеряет меня проницательным взглядом.

— Да неужели?

— А я ответила, что ради такого придется опуститься на колени и поумолять, — дразнящим тоном добавляет Айви.

Усмехнувшись, я прохожу мимо парочки.

— Я умею признавать поражение. Отбой, дамы.

— Ну бли-и-ин, а я так хотела посмотреть, как ты будешь умолять! — разочарованно тянет Синди.

— На колени я готов опуститься лишь перед одним-единственным человеком, — объявляю я вслух, оставляя девушек пялиться вслед с разинутыми ртами.