Маттео: Напиши, как освободишься!

Маттео: Ты справишься, Птичка

Маттео: Я в тебя верю

Ирвинг плюхается на диван рядом, да так, что попкорн из его рук разлетается веером; горстка зерен отскакивает не только от меня, но и прилетает в лицо Джонсону, заставляя того злобно зарычать.

— Твою же мать, Ирвинг! Свали отсюда, найди другое место.

— Да ты меня обожаешь, — ничуть не смутившись ворчливости, Ирвинг с лучезарной улыбкой закидывает в рот воздушную кукурузу. — Я приношу в твою жизнь свет и веселье.

— Скорее, сплошную гребаную головную боль.

— Признай, Джонсон, ты от него без ума, — Киран со смешком фыркает, не переставая возиться с телевизором. — Он же вылитая чихуахуа: вечно путается под ногами и тявкает без умолку, но стоит посмотреть под нужным углом — и сразу проступает милота.

— Я считаю себя скорее пуделем, — Ирвинг морщится. — Всеми любим, подхожу даже аллергикам и нравлюсь широкой публике.

Парни в комнате разом замолкают: взгляды обращаются к Ирвингу.

— А знаешь, что-то в этом есть, — вставляет Митчелл. — Хотя, пожалуй, ты больше тянешь на кавудля.

— На кого?

— Ну, знаешь, такие мелкие коричневые песики с кудрявой шерстью.

— Точно, кавудль! — Ирвинг радостно ерзает на сиденье, пока Джонсон не припечатывает его плечо тяжелой ладонью, заставляя угомониться. — Они такие милаши. Моя точная копия в собачьем обличье.

— Кто тут в собачьем обличье? — бросает капитан вместо приветствия, широким шагом заходя в комнату. Он изо всех сил пытается спрятать самодовольную ухмылку, но, усевшись на край дивана, то и дело нервно отбивает ритм ногой.

Переводя взгляд с Кирана на Грейсона, я нутром чую подвох. Парни старательно избегают зрительного контакта, однако в воздухе не висит напряжения, обычно сопутствующего ссорам. К тому же, Грейсон выглядит слишком уж счастливым.

Я к этой теме и на пушечный выстрел не подойду.

Что бы двое ни затеяли, правда все равно всплывет наружу в нужный момент.

— Вы можете наконец заткнуться и перестать обсуждать собачью породу Ирвинга? — ворчит Джонсон.

— Хватит портить собачий парад, — О'Коннор небрежно закидывает руку на спинку дивана; русые волосы полностью скрыты под надетой задом наперед кепкой.

— Вот именно, Джонсон, слышал? — Ирвинг гордо вздергивает подбородок. — Дай мне пройтись парадным шагом.

— Я вообще не это имел в виду, — О'Коннор с размаху прикладывает ладонь ко лбу.

— Тебе бы уши проверить, — бурчит себе под нос Джонсон.

— Достал, засранцы! — входная дверь распахивается, и в комнату врывается Джек Льюис, энергично размахивая руками. Торжественным жестом он поднимает над головой толстый черный прямоугольник. — В качестве благодарности разрешаю падать и целовать мне ноги.

— Вообще-то, запись достал я, — закатывает глаза Киран. — А тебя просто заставил перекинуть ее на видеосистему.

— Что еще за хрень эта ваша видеосистема? Почему нельзя просто посмотреть с телефона? — искренне недоумевает Ирвинг, и в комнате повисает гробовая тишина.

— О, ради всего святого, — Джонсон с тяжелым вздохом запрокидывает голову. — Я слишком стар для подобных разговоров.

— Еще бы, пацан в глаза не видел гребаную видеокассету, — Грейсон переводит на Ирвинга почти умоляющий взгляд. — Пожалуйста, скажи, что ты нас разводишь.

Его щеки заливает густой румянец.

— Само собой, я просто прикалываюсь.

По комнате прокатывается дружный вздох облегчения, но мы с Кираном переглядываемся: от него явно не укрылось, как Ирвинг поспешно вытащил мобильник. Хватает одного взгляда, чтобы убедиться в своих подозрениях. Парнишка гуглит, что это такое.

— Порядок, приятель? — интересуюсь я.

Тот суетливо опускает телефон и с улыбкой запихивает в рот целую горсть попкорна.

— Я знаю, что это. Просто привык называть видеокассетой, а не видеосистемой.

— Ну-ну, — медленно протягиваю я.

— Клянусь, — шепчет он.

Решив не докапываться до парня, я поворачиваюсь к Кирану и наблюдаю, как тот вставляет кассету в магнитофон. Слава богу, О'Коннор озвучивает ровно то, что крутится на языке.

— Во-первых, где ты вообще откопал эту доисторическую бандуру? Ей-богу, они же все вымерли. А во-вторых, Ирвинг прав. Почему мы не смотрим запись в цифре?

— Чтобы никто не смог на меня выйти.

— Эй! — возмущается Льюис. — По шапке-то получу я!

Киран ухмыляется.

— Я в курсе.

— В качестве мести подарю Эмми на Рождество барабанную установку, мудак.

— А я куплю беруши.

— Тогда притащу усилок.

— Кстати об Эмми: где она? — спрашивает Грейсон, оглядывая гостиную Эшфорда.

— Лайла отвезла к Маме Медведице Карсон.

Грейсон тепло улыбается.

— Значит, ребенка вовсю балуют?

— О, еще как. Твоя мама тоже там.

Покачав головой, Грейсон смеется.

— Она уже всю плешь проела с новыми внуками. И виноват в этом ты.

— Ладно, погнали, парни, — Киран оборачивается, поднимая пульт. Одно нажатие кнопки — и на плоском экране телевизора появляется ледовая арена. — Подборка прокатов Кая Сильвертона.

— А почему мы делаем из игровой записи такую тайну? — медленно спрашивает Грейсон.

Киран пожимает плечами, не снимая с лица дурацкой ухмылки.

— Так прикольнее.

Команда дружно стонет, а Льюис вскакивает на ноги.

— Стоп, то есть я целый гребаный час искал, кто сможет закатать видео на кассету... ради атмосферы?

Киран подмигивает.

— Месть.

— За что? — ошарашенно выпаливает тот.

Киран лишь приподнимает бровь, и Льюис тут же сдает позиции, примирительно поднимая руки.

— Туше.

— Вот теперь мне стало чертовски интересно, — ворчит Джонсон. — Что за компромат у тебя на Льюиса?

Проигнорировав вопрос, Киран нажимает на воспроизведение и обращается ко всей компании.

— Мы хотим видеть Кая в команде, так что давайте изучать его стиль. Нужно понять, как лучше взаимодействовать на льду к тому дню, когда он выйдет на просмотр «Ледяных Ястребов».

Грейсон задумчиво трет покрытый щетиной подбородок.

— А мысль-то неплохая.

— Можно припишу заслугу себе? — встревает Льюис.

— Нет, — в один голос рявкают Киран с Грейсоном.

Льюис начинает пререкаться со всеми подряд, доказывая, почему чужая идея непременно должна достаться ему, и я решаю отключиться от болтовни. Беру мобильник, чтобы проверить, ответила ли Айви. Внутри зарождается совершенно новое чувство: я никогда не страдал телефонной зависимостью, но пялюсь в экран, кажется, уже в миллионный раз.

И не стыдно признаться: я волнуюсь.

Переживаю о том, как все проходит, не сомневается ли она в правильности смены профессии — да и вообще, как протекает первый день в академии. Я желаю Айви самого лучшего и надеюсь, что так оно и будет, потому что, черт возьми, она как никто заслуживает прорыва и обрушившегося на голову счастья.

Подняв голову, я замечаю, что цепкий взгляд Кирана прикован ко мне. Одной брошенной на телефон секунды засранцу хватает, чтобы прочитать меня как открытую книгу. Я слышал, как Лайла в шутку называла считывание чужих эмоций его суперспособностью, и, честно говоря, еще не встречал человека, которому бы это удавалось лучше.

Именно поэтому на ближайшие полчаса, пока по косточкам разбираем манеру катания Кая Сильвертона, мобильник отправляется глубоко в карман.

К тридцать четвертой минуте уже сводит челюсти. Точный хронометраж известен лишь потому, что я неусыпно слежу за временем по телефону Ирвинга: каждые пять минут он достает мобильник, чтобы настрочить ответ очередному десятку «заек».

Честно говоря, просто чудо, что он до сих пор не превратился в ходячий рассадник венерических заболеваний.

— Когда возвращается Эллингтон? — интересуется Грейсон. — Тренер все уши прожужжал, что вы не тренируетесь в паре.

Запустив пятерню в волосы, я пожимаю плечами.

— На следующей неделе.