— Я вспоминала наш секс на столе, твои поцелуи. То, что ты увидел… в моих мыслях был ты, – я чуть повысила голос. – И я безумно злилась из-за этого!

Ретт явно замешкался, но уже через пару секунд стал вновь отталкивать меня.

— Это вранье.

— Упрямец…

Я сжала его в объятиях, проведя носом по щеке. Затем на ухо я прошептала ему:

— У меня есть к тебе чувства… не убивай их, я прошу тебя. Милый, я виновата, но мы можем все решить по-другому, а не как ты привык. Я больше никогда не буду с ним. Мы муж и жена и можем все решить иначе, между собой.

Ретт

Как я мог верить в ее ложь, верить, что у нас все хорошо и так будет дальше? Как я мог быть настолько слеп? Идиот, чертов кретин, позволил чувствам и эмоциям взять верх над разумом, тогда как с Джин этого делать нельзя было. Может она и вовсе спит с ним за моей спиной? Я теперь ни в чем не уверен. Все это злило еще больше, с каждой секундой, с каждой новой мыслью об их интимной близости.

Я слышал, как начался погром в квартире дорогой подружки, слышал, как просила Джин перестать это, но нет, этого не будет. Я преодолевал расстояние от злополучной квартиры до машин, кипя от ярости, пропуская мимо ушей просьбы этой шлюхи. Как хорошо, что в данный момент, моя охрана держала Джин, причем держала подальше от меня, потому что видит Бог, я на грани, я не хочу сорваться, ведь тогда мое обещание не бить ее больше, было бы ложным. Я до последнего стараюсь держать обещания, даже сейчас, когда очень хочется распустить руки, показать кто она и где должна быть. У моих ног, благодарить за то, что я вытягиваю ее семейку из дерьма, в котором они могли оказаться. Она вечно об этом забывает, вечно забывает, что сумма не маленькая, а помимо затрат я еще и получаю потрепанные нервы и седые волосы. Мне надоело вытаскивать ее из объятий Мёрфи, мне надоело быть попугаем. Хватит. Я лишь увидел, как этого урода закинули в багажник другой машины, тогда как я сел в свою, куда после затолкали мою горе-супругу.

Я не хотел с не ни разговаривать, ни видеть ее, но третьей машины, к сожалению, я не предусмотрел, хотя надо было. Глаза б мои не видели эту лживую суку. Да, я был настолько зол на нее, что в мыслях я обложил ее всеми возможными бранными словами.

Новая порция лжи? Хватит, я нажрался ее с лихвой, хватит уже! Она начала оправдываться и мне так хотелось закрыть уши, чтобы не слышать этого бреда. Меня просто ветром сдуло на стол, а ноги, они меня не слушались! Да как бы не так! Бред-бред-бред! Чем больше она оправдывалась, тем сильнее я злился. Это все было таким смешным, таким тупым оправданием, что у меня руки непроизвольно сжимались в кулаки. Ты что, мать твою, думаешь, что я настолько тупой, чтобы поверить в этот бред собачий?!

Я уже не был уверен в том, что она не спала с ним. Я не могу больше ей верить. Она говорит, что идет к подруге, а сама зажимается там с бывшим. Как, сука, после такого ей верить!? Я может и идиот, что вообще влюбился в нее, но не настолько, чтобы верить в ее бред!

Я смотрел на нее и с доли секунд поверил в ее слова, но после в голове всплыла картина того, как страстно она отвечала на его поцелуи, как сама прижималась к нему и вместо каких-то слов, я начал смеяться. Громко, фальшиво, далеко не весело. Это было смешно, ей Богу, от души просто.

Когда чуть позже я вошел в дом, а под ногами шлялась Дана, я оттолкнул собаку ногой, а та в свою очередь немного взвизгнула. Мы наконец доходим до нашей спальни, и я грубо толкаю Джин на кровать.

Мне это надоело. Хватит. Я докажу ей, что меня стоит бояться, не смотря на то, что у меня есть к ней чувства, правда этот поступок очень сильно притупил их. Злость накрыла меня, как волна во время шторма, с головой, без шанса на спасение.

Это просто вынос мозга какой-то, сокращение моей жизни лет на десять минимум, с такими нервами-то. Она меня раздражала, просто до противного скрежета зубов, а раздражала потому что я открыл свои стальные двери на пути к сердцу, а получаю ее сидящую на столе с раздвинутыми ногами. Игра в одни ворота, ложь, обиды.

Ярость внутри меня никуда не делась, но я спешил уйти прочь, чтобы не сорваться к чертям. Джин мне нихрена не помогала, наоборот, она догнала меня и перегородила путь, прося меня остановиться и поговорить. О чем, мать твою, нам разговаривать? О том каким сладким был ваш поцелуй? Снова сжимаю зубы от злости на собственные мысли, пытаясь оттолкнуть блондинку, чтобы пройти. Она не отходила, наоборот накинулась на меня и вцепилась мертвой хваткой в шею, как пиявка, продолжала говорить, заливать мне в уши этот бред о том, что я ей дорог и что она сожалеет. Потом пройдет месяц, и она снова полезет на него. Знаем, проходили. Хватит! А говорить мне, чтобы я все не рушил, это и вовсе заставило новой волной злости накрыть меня с головой. Ах, блять, я рушу?! Я сосался с бывшим? Я раздвинул ноги и сидел на столе, кайфуя от близости с бывшим?!

Пытаюсь отстранить ее от себя, ее прикосновения жалят, делают больно, после всего, а она этого не понимает. Снова вранье о мыслях, обо мне и, о Господи, это такой бред! Как можно верить ей после всего? Даже в эти клятвы, которые она произносит лишь бы спасти свою задницу. Где-то внутри меня слышится отклик на ее чувства ко мне. Сердце хочет верить, а разум категорически не позволяет.

То, что она делала далее было запрещенным приемом. Стоило мне дать слабину, как она стала ею пользоваться. Взгляд в глаза, голос чуть тише, нежнее. Оправдания больше похожие на клятвы наркомана, ведь он так или иначе продаст все ради дозы.

Приятно слышать? Да. Хочется верить? Очень. Верю ли? Хочу, но не могу. На мгновение голос сердца все же берет верх и я, замешкавшись, замер.

Господи, скажи она эти слова не в разгаре ссоры я был бы самым счастливым человеком на земле. Почему эта стерва давит на самое больное, будто чувствует эту слабость, чувствует, чем теперь может манипулировать. Идиот, кретин, дебил, как можно было быть настолько беспечным, что в плане влюбить в себя девушку, приструнив ее, влюбиться по уши самому и просто стать куклой в руках этой блондинки?! Я умом все понимаю, но сердце, долбанное сердце отключает мозг, а дальше я просто замираю. Я все еще злюсь, но ее слова умасливают того самого зверя внутри меня. Не верь ей. Не верь. Не слушай. – еле слышу в своей голове, но вместо того, чтобы отстранить ее, мои руки медленно обвивают жену за талию. Сделать вид, что я поверил, а после сильно оттолкнуть ее, да завершить начатое! Слишком слабый, слишком поддался на ее чары, не могу.

— Я не верю тебе. Хочу, но не верю, Джин. Твои слова лишь делают мне больнее, — я все же нахожу в себе силы и сильно отталкиваю ее от себя, вырываясь из ее хватки.

Я не спешу уходить, наоборот я приближаюсь к ней и смотрю прямо в глаза.

— Знаешь, что хуже всего в этом всем? Да то, что я люблю тебя, мать твою, а ты пользуешься этим! Думаешь, я идиот? Ты понимаешь, что как бы ты не накосячила, как бы я не был зол, я не могу причинить тебе боль, именно такую, чтобы ты пожалела о содеянном. Ты манипулируешь мной, давя на чувства, на эмоции, ты, — после произнесенного вслух это злит меня еще больше.

Сквозь зубы я продолжаю выговаривать ей:

— Ты... ты... Бесчувственная сука! Ты не представляешь, как мне сложно держать зверя внутри себя, когда ты бьешь по самому больному! Я ненавижу себя за эту слабость, я ненавижу себя за то, что позволил себе влюбиться в тебя. Знаешь, что было на самом деле? Я хотел влюбить тебя в себя, чтобы держать на коротком поводке, а в итоге вышло наоборот! — начинаю раздраженно ходить из стороны в сторону, уперев руки в бока. — Ты по уши в заднице, Джин! Будь сейчас на месте меня тот самый Ретт, за которого ты выходила, видит Бог, я бы закопал и тебя, и твою подружку, и твоего любовничка живьем, и мне было бы срать что будет с твоей семейкой! А сейчас... Я не знаю, что мне делать! Я слишком зол, я оскорблен, унижен, но как бы я не хотел тебе сейчас как следует вдарить, я не могу...