— Ну давай, малышка, иди к папочке.

Обожаю эту черту в Джин, когда внешне она сама скромность, глазки оленёнка, а сама она не прочь побыть самой развратной и грязной шлюхой в этот момент и только для меня.

Джин

Нет, у нас впереди не будет больше совместных ночей. Эта последняя. Больше я не буду принадлежать тебе. Больше ты не будешь принадлежать мне. Ретт ласкал мое тело, а я пыталась запомнить эти поцелуи, прикосновения. Я закрыла глаза и просто запечатывала в памяти каждую минуту, проведенную с ним здесь и сейчас. Он был мне таким родным, таким любимым. Почему он так поступает? Почему не может быть нормальным мужчиной, который не нападает на людей, не контролирует их? Почему все должно быть так? Почему я вообще влюбилась в него? Может у меня Стокгольмский синдром? Как бы то ни было, я ощущала, что с каждой минутой во мне все больше боролись два чувства: любовь и отчаяние. Неужели он не видел, как я откликаюсь на его ласки, как смотрю на него? Сегодня я была готова поддержать любую идею Ретта. Сегодня мы с ним вместе в последний раз. Пусть будет так, как он захочет. Я и правда буквально села ему на лицо, и мы одновременно стали ласкать друг друга. Ночь все больше наполнялась рваными вздохами, характерными звуками. Я брала в рот его член, наслаждаясь процессом. Я понимала, что это последний раз и не могла им насытиться. Наконец, когда мы оба изнемогали от желания, я перевернулась и медленно направила его член в себя. Я была в позе наездницы. Я стала медленно опускаться и подниматься на Ретте. Через некоторое время он приподнялся и теперь мы оба сидели. Мы стали неспешно целоваться, сходя с ума от ощущения нашей целостности.

— Ретт... мой Ретт... Ретт — шептала я ему в губы.

Мой голос становился все более обреченным и печальным. Хотя казалось бы, мы с ним сейчас занимались сексом.

— Мой ангел... — шептал он, сильнее прижимая меня к себе.

Я вновь закрыла глаза и отдалась этому потоку эмоций, плавно опускаясь и поднимаясь на его достоинстве. Ретт целовал меня в шею, сжимал одной рукой мою задницу. Происходящее было очень сладким и лишь я ощущала эту нотку трагичности, лишь я знала, что это наш прощальный секс. На мгновение я остановилась и посмотрела на Ретта словно другими глазами. Я словно прощалась с ним про себя, пытаясь запомнить каждую черточку его лица, каждую морщинку. Я провела пальцами по его скулам, губам, лбу. Мои прикосновения были похожи на взмахи крыльев бабочки. Мои губы нашли его, и я подарила ему совершенно особенный поцелуй. Так целуют любовников, когда прощаются. Отстраняясь, я вновь начала двигаться на его члене, но теперь более быстро. Ретт ничего не заподозрил. Он ловил все мои поцелуи, смотрел на меня так, словно я его Божество. Мои движения становились все более резкими. Мы оба стали более нетерпеливыми. Наше дыхание сбивалось. Мы оба хотели одного и доводили друг друга до этого пика. Ретт помогал мне руками, буквально насаживая на свой член. Все это происходило глядя друг другу в глаза.

— Я так тебя люблю, — вырвалось у него.

— Я знаю, — прошептала я, глядя ему в глаза.

Мои ротик приоткрылся, когда его головка стала стимулировать какую-то очень приятную точку внутри меня. Я завелась, на какие-то несколько минут забыла обо все, ведомая желанием ощутить волны оргазма.

— Кончи в меня, — буквально приказала я, продолжая скачки на нем.

Видимо, Ретт не выдержал. Он очень быстро подмял меня под себя, перехватывая инициативу. Наши губы вновь нашли друг друга. Мы целовались, наслаждаясь процессом. В этот момент он медленно двигался во мне. Когда же мы отвлеклись от поцелуя, он стал долбить меня, что есть силы. Минута и я дернулась, вскрикнув от ощущений, которые, словно лавина накрыла меня с головой. Словно издалека я слышала стон Ретта, ощущая, как он в этот же момент мощно кончает в меня. Я чувствовала все так ярко, словно сама была оголенным нервом. Мы долго не могли прийти в себя после секса. Я лежала боком, а Ретт сзади, обнимая меня. Я задумчиво гладила его пальцы своими, а он целовал меня в висок.

— Ретт?

— Что, милая?

Мое сердце сжалось.

— Я решила завтра перебрать свои вещи. Что-то, что я давно не одеваю, я отвезу в приют.

Ложь, я просто перестраховываюсь, чтобы после звонка охраны о том, что я положила чемодан в машину, он был спокоен.

— Хорошо, любовь моя.

— Я помню про твою встречу вечером. Я буду тебя ждать хотя бы к девяти. Позвони, если задержишься.

Я знаю, что не буду его ждать, знаю, что меня здесь не будет. Я в последний раз лгу тебе, мой любимый.

Ретт

Происходящее между нами действо было каким-то особенно чувственным. Я ловил каждый ее поцелуй, каждое прикосновение, каждый взгляд. Каждый наш секс был для меняя особенным, но этот пока перебивал все предыдущие. Наверное, всему виной новая для нас поза или робость, которую демонстрировала моя пошлая тихоня. Я лежал на спине, Джин же буквально села мне на лицо и опустилась к члену, беря его в рот. Я же, с упоением ласкал языком ее киску, руками раздвигая ее половинки. Все было так сочно, интимно, горячо, что мне сносило крышу. Мне нравилось, что Джин из тех, кто смущается, когда ей говорят слово «член», но когда дело доходит до секса, она почти в горло его берет. Я немного утрирую, но она как раз тот пример, о котором говорят «в тихом омуте черти водятся». Эта девушка удивляет меня с каждым днём и этот каждый день я люблю ее все сильнее. Предварительные ласки пришли к своему заключению и теперь Джин не терпелось ощутить мой ствол в себе. Она все делала за нас двоих, я лишь наблюдал за этим и наслаждался видами, которые открываются моему взору. Джин направила головку члена в себя, после чего стала медленно опускаться на него, чуть приоткрыв ротик и шумно выдохнув. Руками касаясь ее бедер я не сводил с Джин своего взгляда. Сканировал ее всю: взгляд, капельки пота на шее, пересохшие от желания губы, упругую грудь, чуть подпрыгивающую от ее скачек на моем члене. Я не мог насмотреться, она как Божество, нельзя так зависеть от женщины, нельзя принадлежать ей целиком, но я не мог иначе. Выпрямившись я обнял свою Вселенную, руками помогая ей двигаться. Мы занимались любовью в объятиях друг друга, мы были единым целым и принадлежали только друг другу и никак не иначе.

Нас унесло в водоворот чувств и эмоций. Ее взгляд выдавал моего ангела с потрохами, и я точно знаю, чувствую, что она меня любит. Такое нельзя подделать, такое нельзя имитировать, это на каком-то космическом уровне. Джин двигалась какое-то время после чего остановилась и посмотрела на меня с такой любовью, что у меня все внутри переворачивалось. Ее пальчики неспешно и нежно проходились по моему лицу, а я наслаждался этим процессом и взглядом. Моя детка вновь начала двигаться, только теперь уже быстрее. Наше дыхание участилось, а взгляды были прикованы друг к другу. Чем больше проходило времени, тем больше я утопал в этих эмоциях и в какой-то определенный момент не выдержал и выпалил то, что вертелось у меня на уме все это время, пока я смотрю на нее.

Моя детка захотела ощутить мое желание в себе, и я был только рад этому. Я воодушевился и быстро подмял мою блондинку под себя, даря ей трепетный и нежный поцелуй. Я медленно двигался в ней, размеренно, плавно, но не долго. Нежность сменилась безудержной страстью и уже через пол минуты я стал ритмично долбить ее, придерживая руками за плечи. Не щадя никого из нас, я вкладывал в каждый толчок все свои силы, заставляя ее приблизиться к воротам рая. Шлепки моих яиц о ее задницу заглушали громкие стоны, рвущиеся из ее ротика. Она цеплялась то в меня, то в простыни, извиваясь и выгибаясь навстречу эмоциям, которые спустя еще пару-тройку минут накрыли ее волной оргазма. Она так сильно дернулась, вскрикнула, а мышцы ее влагалища стали сокращаться, сильнее стимулируя мой ствол. Я продлял удовольствие, не прекращая беспощадно атаковать ее влагалище, но и я не железный и спустя пол минуты спустил в нее обильный поток спермы. Мы еще какое-то время лежали, мягко целовались, а потом я прилег рядом с ней на бок, обнимая сзади. Мы были голые, мокрые, но до жути счастливые.