Недолго думая мы занялись сексом. Спустя какое-то время мы сменили позу, это была, наверное, наша любимая поза. Она оттопырила свою задницу, игриво маня меня, а я не мог не поддаться. Я вошел в нее сзади, держа ее за бедра стал быстрее натягивать свою детку. Спустя еще пару тройку минут я уже драл ее как сучку из портового борделя. Быстро, сладко, жестко, так как она любит, так как люблю я. Я сильно сжимал ее бедра руками, не удивлюсь если снова оставлю ей синяков, они в тех местах у нее слишком часто. Шлепки наших разгоряченных тел были все быстрее, оргазм близился, эмоции нарастали. Хочу кончить... В нее... Еще быстрее долблю ее, что есть силы, желая скорее нам обоим финишировать, чувствую, как ее тело напрягается все сильнее, детка тоже близка к разрядке. Все было как обычно, но неожиданно изменилось в корне. Я говорил ей о том, что люблю, а она ни разу, я не торопил, не настаивал, наверное, знал, что этих чувств в ней еще нет, но именно в этот момент, в эту секунду она простонала не только мое имя, очередной раз, но и простонала что любит меня. Мои глаза распахнулись и увеличились раза в два, но я не остановил наш секс. Я подумал, что мне послышалось, но мне не могло такое послышаться. Я стал драть ее так сильно, как только мог и вот Джин сильно напряглась, а после с криком кончила, содрогаясь в моих объятиях. От того как ритмично сокращались мышцы ее влагалища у меня была дополнительная стимуляция и я быстро присоединился к ней, заполняя свою супругу спермой. В голове вертелся один единственный вопрос и я задам его, как только поутихнут эмоции. Сердце билось как бешеное и не только от секса, а от волнения. Я не выдержал и все же развернул Джин к себе, мы лежали на теплой плитке у джакузи, я лег сверху и выпалил:

― Что ты сказала? Ты любишь меня? Ты серьезно? ― это было слишком важно, чтобы я оставил этот момент без внимания, даже если она просто выпалила это в порыве страсти.

Я винить ее за это не буду, но хочу лишь знать, что это не ложь, не обман слуха, не мираж, а ее слова, которые она пару минут назад произнесла. Я лежал на своей жене, сердце стучало как оголтелое, рвалось из груди, жаждало услышать то, что она. Почему сейчас? Почему в сексе? Почему тогда, когда я этого совсем не ожидал? Может это и правда была слуховая галлюцинация, принятие желаемого за действительное? Так много вопросов и ответ на него может дать лишь Джин, лежащая подо мной и виновато смотрящая мне в глаза. Она попыталась отвести взгляд, но я пальцами взял ее за подбородок и потянул на себя.

— Смотри на меня.

— Ретт... — ее голос сорвался и она вновь посмотрела в сторону.

Это слишком важно, чтобы я закрыл на это глаза и сделал вид, что ничего не произошло. Я помню ее «ненавижу», помню, что я хороший любовник, но теперь эти три слова, они просто заставляет меня еще больше сходить с ума.

― Посмотри на меня, это же я, ангел мой.

Джин

Я всегда удивлялась насколько сильные оргазмы мне дарил Ретт. Даже когда я терпеть его не могла, он все равно доводил меня до вершины блаженства. Секс с ним каждый раз это что-то невероятное. Я знаю, что Грейсон прекрасно слышал, что я сказала, но он предпочел сначала довести нас обоих, а затем уже задавать вопросы. Я видела, что он в самом настоящем шоке и неверии. Я и сама не верила, что сказала это. Я была смущена, ведь это не входило в мои планы. Разумнее сейчас было бы заулыбаться, поцеловать его и повторить те три слова. Это бы означало, что я полностью уверена в своих словах, а еще бы это означало, что я вру, ведь на самом деле, я так же удивлена, как и он. И хоть для плана было бы лучше поступить именно так, я не смогла соврать.

Я смутилась, отводя взгляд в сторону. Моя реакция был искренней. Почему? Если бы слова, сказанные мной, были ложью, я бы без труда сейчас сказала все, что он хочет услышать. Но я понимала, что где-то глубоко внутри меня живет не только любящая Дэвида Джин, но и влюбленная в своего мужа женщина. Один раз в жизни я любила, а теперь, кажется, все меняется. Может поэтому я прячу голову в песок? Потому что мне страшно это признавать?

Мое сердце екнуло, когда он снова назвал меня ангелом. Он так ласково сказал это, с такой надеждой. Я не узнавала в этом Ретте того самого тирана за которого когда-то выходила замуж. Медленно я перевела взгляд на своего мужа. В его глазах я увидела слепую веру. Он хотел верить, что услышанное им действительно правда. Он влюблен в меня, как мальчишка, как когда-то был влюблен Дэвид. Кто бы мог подумать, что Ретт Грейсон способен полюбить кого-то, кроме себя самого. Казалось, весь мир замер вокруг нас. Все сказанное до этого, стало таким неважным. Самые важные для него слова он хотел услышать еще раз. Господи, как найти сил потом уйти, бросить его? Это не взгляд жесткого политика, это взгляд любящего мужа, который готов на что угодно лишь бы его любимой было хорошо. Конечно может я излишне романтизирую все, но я же женщина, нам это свойственно. Тянуть больше не было смысла. Чем больше я смотрела на него, тем больше утопала в его взгляде. Я буду гореть в аду за все то, что делаю и еще сделаю с ним.

— Я... люблю... тебя... — тихо повторила я, глядя ему в глаза.

Вот так в тысячах милях от дома, я осчастливила этого человека. Сколько пройдет времени, прежде чем я сделаю его бесконечно несчастным? Я — не его ангел, я — его яд, который отравляет кровь, лекарства от которого он никогда не найдет. Я отдаю себе в этом отчет, но я зашла слишком далеко. Настолько, что увидев радость на его лице, я тоже чувствую себя счастливой. Лицемерная сука! Именно так он будет думать обо мне после всего того, что я с ним сделаю. Его любовь исчезнет после того как исчезну я, оставив после себя лишь письмо. Оказывается, что сделать счастливым человека легко — нужно просто влюбить его в себя. Так же легко его сделать несчастным. Просто лишите этого наркомана своей любви, и он будет изнемогать от нехватки дозы. Уже сейчас я знаю, что будет дальше, знаю, как нам обоим будет больно, но я молчу, смотрю в его глаза, признаваясь в том, в чем лучше бы не признавалась.

Ретт

Столько всего пережито и сейчас, спустя все наши моменты я просто люблю ее до беспамятства и наконец, впервые, она отвечает мне взаимностью. Могла ли она врать? Нет, она не контролирует себя в моменты оргазма, а выпалила она это когда он вот-вот ее накрыл. Она в сексе всегда теряет голову, это для нее аналогия опьянения. Я люблю ее и понимать, что мои чувства наконец взаимны было подобно тому, что у меня за спиной растут крылья. Я никогда не давил на нее, я понимал, что я был чудовищем, не думал, что у меня получится вообще влюбить ее в себя. После того, как я понял, что мой собственный план потерпел крах я перестал надеяться, но вот чудо произошло, и я поверить не могу.

Ей-богу мне хотелось плясать и прыгать от радости, как ребенку, который получил самый заветный подарок. Мои глаза просияли, не утрирую, мне казалось у меня пойдут слезы, но я сдержался, потому что хоть я и ждал этих слов, но показать что я настолько зависим от нее это было выше моих сил. Но да, я целиком и полностью завишу от этой женщины, я всегда хотел быть и стремился к независимости, был уверен, что ни одна женщина не сможет заставить меня забыть обо всем кроме нее, но я ошибался и поддался на эту слабость. Это мне может очень сильно аукнуться, но я искренне надеюсь на то, что у нас с Джин все получится. Мы справимся со всем, она ведь видит все изменения во мне, она видит, что я люблю ее, что всему причиной она. Я был так счастлив, что не смог не поцеловать свою жену в ответ. Я покрывал лихорадочными поцелуями все ее лицо, искренне и счастливо смеясь.

― И я тебя люблю... Я так сильно люблю тебя, ангел мой...

Мы стали целоваться, не говоря больше ни слова, слова были излишни теперь. Около десяти минут все еще нежась в джакузи мы не отлипали друг от друга, пока губы не начали предательски болеть и не опухли. Когда мы оба вышли из воды, я подхватил свою жену на руки и немного покружил, после чего понес ее в наш номер, где поставил на пол и немного вытер полотенцем, которое после беспечно кинул на стул, но тут же словил на себе укоризненный взгляд супруги. Ладно-ладно, пойду повешу его сушиться. Вернувшись, я прижался к Джин, лежа в постели, где мы снова придавались нежностям. Мы так и уснули голые, счастливые и в объятиях друг друга.