― Так не честно, эй, ― смеясь сказал я, но не вырывал у нее телефон, а покорно ждал.

Когда же моя супруга с довольным видом сказала все и положила телефон на стол, я тут же стал смотреть, что она написала и что выложила. «Мистер и миссис Грейсон» было подписано фото. Я заулыбался как ребенок, пытаясь сдержать хоть немного свои до боли детские эмоции.

― Не плохо было бы еще подписаться на мой аккаунт, миссис Грейсон, ― смеясь сказал я и не дожидаясь ответа поцеловал свою супругу.

Сладко, чувственно, покусывая ее губы я целовал свою детку. Я прошептал прямо в губы:

― Ох я бы тебя сейчас... прямо на этом столе... Как дождаться вечера-то?

― У тебя мысли только об одном.

― Ага... О тебе и обо всем, что связано с тобой. Я болен, доктор? ― улыбаясь я потирался носиком о носик своей жены.

― Ты всегда был сумасшедшим.

― Быть сумасшедшим и потерявшим голову от чувств разные вещи, я конечно понимаю, что ты считала меня психом, но все изменилось, ты ведь знаешь это, ― я снова глянул на Джин, и в моих словах была истинная правда.

Я действительно изменился, и она прекрасно знает это. Я сам это знаю. Еще какое-то время мы коротали сидя в кафе, болтая, смеясь, а после настала пора возвращаться. Нас снова отвезли на вертолетную площадку, был уже вечер, но вид с вертолета был все равно потрясающий. Мы устали, но это была приятная усталость, которую мы переносили в вертолете прижавшись друг к другу, в обнимку. Мы просто сидели в объятиях друг друга и смотрели на то, что под нашими ногами сотни километров преодолеваются за считанные минуты. После вертолета мы снова пересели в машину и до отеля мы доехали уже к позднему вечеру, когда потрясающий остров был освещен фонарями, а солнце давно зашло за горизонт. Зайдя в номер я выдохнул и протянул:

― Отдыхать тоже утомительно.

Я глянул на Джин и заулыбался, вальяжным шагом сокращая расстояние между нами.

― Но не смотря на усталость, я бы не прочь голышом, вместе с тобой посидеть в джакузи и попить шампанского. Как ты на это смотришь?

Игриво протянул я, обнимая своего ангела за талию, а после плавно перемещая обе руки на ее ягодицы, тут же сжимая их. Мы оба знали, что просто так голышом мы никогда не усидим. Я хочу ее каждую секунду, двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. В конце концов, мы приехали на медовый месяц, по-моему, вообще девяноста процентов времени я должен быть в ней, так чего же мы ждем?!

Джин

Было так странно и так мило видеть мальчишескую улыбку на губах у Грейсона. В этом путешествии он был сам на себя не похож. Я выложила это фото, подписала так, как подписала бы любая любящая жена. Когда мы летели назад на вертолете, моя голова покоилась на его плече. Я думала о том, что будет, когда Дэвид увидит это фото. Я знаю, что он обязательно увидит его. Не знаю, как бы я вела себя на месте Мерфи. Наверное, я бы давно послала такого человека куда подальше. Но дело было в том, что между нами была действительно любовь и такое просто так не исчезает. Могла ли я с точной уверенностью сказать сейчас, что люблю Дэйва как прежде? Если бы мне задали такой вопрос, я бы задумалась. Чувства остались, но такие ли сильные, как прежде. К тому же, я была не уверена, что он хочет быть со мной так же, как хотел раньше. Ретт все изменил, он ворвался в мою жизнь, как тайфун, перевернув все с ног на голову. Столько всего произошло с момента нашей свадьбы. Кто бы мог подумать, что в итоге мы поедем сюда и будем искренне улыбаться друг другу.

Уже в номере отеля, Грейсон подошел ко мне, обнимая. Его руки плавно переместились на мою задницу. Идея посидеть в джакузи с ним, показалась мне отличной. Перед его пожирающим взглядом, без слов я сняла одежду. Ненужные куски ткани упали на пол, а я грациозной походкой пошла к воде.

— Жду тебя голым и с бутылкой шампанского.

Мы словно молодожены не могли насытиться друг другом. Ретт как и полагалось пришел к воде обнаженным, с бутылкой и двумя бокалами. Он залез в воду, разлил алкоголь по бокалам и протянул один мне.

— За что будем пить? — с улыбкой спросила я.

— За наш медовый месяц?

Я прикусила губу.

— За это можно выпить.

Мы чокнулись бокалами, а затем я залпом выпила свой. Хитро глянув на мужа, я медленно перебралась на него и села раздвинув ножки.

— Знаешь, что мне в тебе нравится?

Медленно я провела языком по его шее и прикусила мочку его уха. Я вела себя как самая настоящая жена, у которой медовый месяц. Удивительно, но я практически не притворялась. Все выходило как-то само собой.

— И что же? Член?

Я засмеялась и принялась ласкать языком его ухо по самому контуру.

— О да, твой шикарный, большой, толстый член. Но... так же твои сильные руки, — я стала водить пальцами по его бицепсам. — Я схожу с ума, когда ты сжимаешь меня в объятиях.

Я чувствовала, как его руки сжались вокруг моей талии еще сильнее. Я принялась игриво покрывать его шею поцелуями, а затем отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Ретт?

— Да?

Я медлила, а затем спросила:

— Между нами ведь давно все не из-за контракта, да?

Мне совестно, но в этот момент я играла. Что поделать, если реальное теперь смешалось с запланированным.

— Давным-давно. Я забыл о нем, для меня ты действительно любимая жена.

Я ждала этого ответа. Он был мне нужен. Таким образом я поняла, что мой план действует. Тогда почему я так смущена? Почему его слова меня волнуют, трогают и не потому что я рада исполнению своих задумок. Мысль о том, что он и правда считает меня женой и это не из-за контракта, заставляла мое сердце биться чаще. Я знала, что это не тот момент, когда я могу попросить свободы. Как бы Ретт ни говорил, что любит меня, добровольно он не готов мне ее дать. Пока что нет.

— Хорошо, — тихо сказала я и поцеловала его.

Мы делали это неспешно, но с каждой минутой поцелуи становились все более откровенными и страстными. Ретт принялся целовать мою шею, сжимать ягодицы руками. Я же наслаждалась его умелыми ласками. Когда его член налился кровью и встал, мой муж неспешным движением направил его в меня. Я послушно опустилась на его стержень, выдохнув ему в губы.

— Я так тебя хочу...

Медленно я стала опускаться и подниматься на его дружке. Мы наслаждались друг другом, происходящим между нами. Я старалась сдерживать себя, чтобы этот секс был чувственным и нежным. Периодически мы смотрели друг другу в глаза и я видела в его взгляде отражение своих собственных эмоций.

— Ретт...

Я периодически постанывала, говоря его имя. План планом, но мне и правда нравились такие моменты с ним. Немного погодя мы сменили позу. Ретт развернул меня к себе спиной, поставив на четвереньки. Уже давно эта поза с ним стала моей любимой. Именно в ней он под таким углом стимулировал самую чувствительную точку внутри, что оргазм получался феноменальным. Мы занимались с ним любовью и лишь ближе к концу уже стали именно трахаться. Понимала ли я в тот момент, когда слова сами собой вырвались из моего рта, что я говорю? Я и сама не могу сказать. Мне было так хорошо, я настолько отдалась в его власть, что продолжила сама насаживаться на его член. Что же я простонала? Те самые три слова, которые я когда-то говорила Дэвиду. Было ли это игрой? Мне легче говорить, что да.

Ретт

Я смотрел на нее и не верил, что наши отношения настолько могли измениться, но это было так. Это было видно, и я от этого был неимоверно счастлив. Корю себя за каждую слезинку, что она проронила из-за меня. Сейчас я хочу дарить ей лишь положительные эмоции и сделаю для этого все. Она невероятная, сексуальная, красивая, умная, женственная, она идеальная, черт побери! Я безумно люблю эту женщину. Джин – моя жена, моя любимая девушка, без которой я уже не вижу своей дальнейшей судьбы. Можно было бы вообще порвать контракт к чертям и остаться просто мужем и женой, интересно, что бы Джин на это сказала? Хотя может я зря так мыслю, ведь еще совсем недавно она пряталась с Мёрфи по углам, и он еще даже не уехал из города, хотя, наверное, уже в пути. Сложно быть ослепленным любовью, ты глупеешь и ничего не можешь с этим поделать.