— Ты правда хочешь начать все сначала?

Так странно, но я не подозревала, что окончание плана откроет передо мной не одну дверь, а целых две. В одной двери я видела жизнь вдали от Финикса, Ретта. Там я видела улыбку Мерфи. Во второй двери я видела свидания с Реттом, почти ощущала его жаркие объятия. Я была уверена, что мне не придется выбирать, что я со спокойной душой уеду подальше от Грейсона. Каково же было мое удивление, когда все получилось не так, как я задумывала. Я смотрела на Ретта, видела его взгляд, наполненный любовью и волнением и мое сердце разрывалось. К своему ужасу я вдруг явственно поняла, что не хочу покидать его. И хоть я понимала, как ужасно он поступает с Мерфи и его мамой, я отчаянно не хотела уходить. Мне вдруг хотелось спросить "как ты можешь быть таким ласковым со мной и жестоким с другими?!".

— Конечно хочу, ангел мой, и я все сделаю для этого.

Я долго смотрела ему в глаза, пытаясь понять, что мне делать. Единственное, я знала точно. Поставить эту подпись на бумагах было необходимо. Что я и сделала. Теперь, когда я поставила свою подпись это означало... Я вновь посмотрела на Ретта:

— То есть теперь мы не муж и жена?

— Выходит, что так, мисс Эванс.

Это было так странно. Я уже привыкла быть его, привыкла быть миссис Грейсон. Уверена, Ретт тоже привык, что я его супруга. Мне хотелось задать вопрос о Мерфи, но я боялась, что если открою все карты, Ретт просто разорвет бумаги и скажет, чтобы я и думать не смела о разводе. Это шаткое доверие можно было разрушить в два счета. Быть может если бы я все же решилась задать этот вопрос, Ретт бы уверил меня в том, что ни за что на свете не причинил бы ей боль. Что бы было тогда? Я бы не уехала. Я бы осталась с ним и уверила себя в том, что того жестокого человека больше нет. Даже если это не так и он все еще живет где-то глубоко внутри него. Но я промолчала, так и не задав этот вопрос. Я побоялась узнать правду, побоялась рискнуть тем глотком свободы, который уже ощутила, стоило мне подписать бумаги.

Наверное, мое лицо было таким напряженным, что Ретт тоже напрягся. Нужно было что-то делать и я, накрыла свою руку его и сказала:

— Я тебя люблю.

И это было правдой.

Ретт

Все было сказано, карты открыты и козырей в рукаве у меня не оставалось. Я был перед ней как на ладони, совершенно без каких-либо поводов сомневаться во мне. Я как белое полотно, готовое к тому чтобы на нем началась совместной работа над портретом нашей судьбы. Сердце все равно продолжало предательски стучать, я совсем не понимал, почему помимо радости за наше будущее, я ощущал какую-то тревогу, ведь поводов не было. Джин определенно стало легче от того, что она стала свободной, над ее семьёй больше не нависала тень угрозы, а я находился рядом с ней, готовый сделать ее счастливой.

Три слова, которые резко могут изменить мое настроение в корне на противоположное. Улыбка не заставила себя долго ждать, и я поддался порыву сердца, вставая с места и наклоняясь к ней, чтобы подарить самый нежный поцелуй на который сейчас способен. Этот поцелуй мне был нужен как воздух, он вдохновлял меня, напоминал, ради чего я только что совершил возможно самую большую глупость в своей жизни. Предпочитаю думать лишь о будущем, о том, чего мы оба хотим, и если для того чтобы она была счастлива, мне придется наступить на какие-то свои принципы и пойти у нее на поводу, я это сделаю. Джин очень сильно изменила меня. Я раньше никогда не делал того, чего хочет кто-то другой, и это идёт в разрез с моим мнением. Я бы всегда сделал так, как считал бы нужным и выгодным для себя, но что мы видим теперь? Я просто кукла в руках одной самой прекрасной блондиночки на свете и не чувствую себя как-то некомфортно. Мне хорошо, а это главное. В жизни много вещей, что делают нас счастливыми, но то, что делает она со мной, это не идёт ни в какие сравнения. Вместо тирана и деспота появился какой-то чертов плюшевый мишка.

Наши губы неспешно соприкасались, неспешно ласкали друг друга. Я закрыл глаза и растворился в этой нежности. С пару минут мы дарили друг другу эту ласку, после чего я с улыбкой глянул на нее и довольно, как самый счастливый ребенок на планете получивший на рождество подарок, протянул:

— Я тоже тебя люблю, ангел мой.

Я смотрел в ее глаза и утопал в них, все же она была и будет самой лучшей женщиной в моей жизни и других мне не надо. Сев на место с довольной улыбкой, я поправил пиджак и галстук, после чего все с такой же улыбкой сказал:

— Никогда не думал, что буду отмечать наш развод, да ещё и вместе с тобой, но у нас не классическая история любви. Мы много пережили вместе и много ещё переживём - я положил свою руку на ее, а после аккуратно переплел наши пальцы.

Махнув официанту рукой я дождался когда он подойдёт, после чего сказал:

— Нам пожалуйста самую дорогую и самую сладкую бутылку шампанского. У нас сегодня очень важный повод, мы развелись, вот отмечаем, - я заулыбался и глянул на Джин, тогда как официант немного не понял нашей с Джин радости, моя же бывшая жена так же с улыбкой наблюдала за всем этим.

Мы остались наедине и я засмеялся.

— Представляю его охреневание, наверное мы единственные кто празднует такие вещи. Но просто никто не знает, что наш развод это начало чего-то большего, чем просто брак по принуждению.

Мы с Джин начали мило болтать, отвлеклись на друг друга и вечер был просто бесподобный, мы выпивали, заигрывали друг с другом, флиртовали, как только начинающая встречаться парочка. То и дело я подсаживался к ней ближе и терзал ее губы своими поцелуями. Когда мы почти выпили бутылку, я закусывая губу игриво протянул ей на ушко, касаясь губами:

— Не знаю, что ты планировала с жильем, но сегодня ночью я сделаю с тобой тоже самое что делал с миссис Грейсон.

Я аккуратно убрал упавшие рядом с ушком прядки и залез языком в ее ушную раковину, заставляя по ее телу пойти мурашкам.

— Я бы вышел сейчас в уборную и начал бы нашу бурную ночь…

Джин

Мы довольно долго целовались и когда мой теперь уже бывший муж отстранился от меня и поправил пиджак с галстуком, мое сердце снова екнуло. Рядом со мной сидел шикарный мужчина, который был безумно влюблен в меня, а я собиралась жестоко обломать ему крылья, которые сама же ему подарила. Теперь я не знала смогу ли сделать это, смогу ли быть настолько справедливо-жестока. Я видела, что Ретт совершенно не чувствует подвоха. Он был уверен в том, что нас с ним ждет еще очень много счастливых минут. Хотя нас с ним ждало лишь одно — расставание. Он переплел наши пальцы, подзывая официанта. Сам того не зная этими мелкими жестами, он подрывал мою уверенность в том, что я должна воплощать свой план до конца. На удивление у Грейсона было замечательное настроение. Он думал, что спасает наш союз, не зная, что он своими же руками сейчас уничтожает его. Я улыбнулась его словам о шампанском, отчаянно пытаясь не выдать себя. В моей голове творилась полная неразбериха. Наверное, до этого момента я по-настоящему никогда не верила, что у меня получится совершить задуманное. И вот я свободная женщина, без долга семьи и могу делать, что хочу. Я смотрела на Ретта и понимала, что мы и правда столько всего пережили вместе. Я изменила его. По крайней мере мне хотелось на это надеяться. Я была совершенно не уверена, что прежний Ретт не вернется после моего предательства. Когда Ретт сказал, что наш развод — это начало чего-то большего, мне захотелось плакать. Я бы окончательно спалилась, если бы хотя бы одна слезинка скатилась по моей щеке. Я держалась, пытаясь отключить мысли. Благо Ретт мне в этом помогал.

Мы стали выпивать, разговаривать на отстраненные темы. Я более-менее пришла в себя, улыбаясь его шуткам и подыгрывая его флирту. Тем более, что Ретт то и дело подсаживался ко мне и настойчиво терзал мои губы. В эти моменты я забывала обо всем. Не знаю намеренно или нет, но он споил меня. Тело расслабилось, голос разума затих и мне стало просто хорошо от того, что он рядом со мной. Наконец, Грейсон стал откровенно соблазнять меня. Он явно не собирался отказывать от интима со мной. Не смотря на то, что мы больше не были мужем и женой, он все так же заявлял на меня свои права, обнимая меня и шепча мне на ушко пошлости. Он был даже готов трахнуть меня в туалете этого заведения и черт возьми, это звучало слишком горячо. Когда его язык скользнул в мою ушную раковину, я вздрогнула, сжавшись, но не от ужаса, а от неожиданности и удовольствия. По моим рукам побежали мурашки. На моих губах играла загадочная, но довольно возбужденная улыбка. Я повернула голову, встречаясь с Реттом взглядом: