Чуть позднее Джин сообщила мне что завтра отвезет часть каких-то вещей в приют, и я был только рад этому. У меня мама также делает, и я считаю это благородным жестом.

– После встречи я сразу же домой, к моей малышке, - тихонько прошептал я, целуя любимую в висок.

Мы еще какое-то время болтали о том, о сем, а потом постепенно стали погружаться в сон. Утром я был в прекрасном расположении духа. Я выспался, несмотря на то, что мы поздно легли и у нас были сексуальные кардио тренировки. Напоследок подарив Джин поцелуй я вышел из дома, напевая какую-то мелодию себе под нос, ловя на себе взгляд с улыбкой от Харпера.

– Нечего тут лыбиться, поехали, - я был не серьезен, я светился, а улыбка не сходила с лица.

В течение дня я то и дело писал Джин сообщения, желая, как можно скорее оказаться дома, чтобы обнять ее. В какой-то момент она перестала мне отвечать, а на телефон пришло смс от одного из охранников «мисс Эванс с чемоданом уходит». Я спокойно ответил на это «да, я знаю, она вещи в приют везет». Снова работа, увлекшая меня с головой, а после встреча, но в мои мысли то и дело возвращалась Джин, руша все мои планы. Странно, что она перестала отвечать на мои сообщения, но быть может просто занята. Совещание прошло отлично, выйдя из конференц-зала я написал короткое смс «дико соскучился, еду домой». Я положил телефон в карман и сел в машину.

– Поехали домой.

Дом там, где тебя ждут и любят, я еду домой.

Я должна была написать тебе это письмо уже очень давно, но все никак не решалась сесть за него. Изначально я должна была оставить на бумаге совершенно другие строчки. Они должны были быть наполнены ядом, торжеством от того, что у меня получилось осуществить свой план. Сейчас же я не чувствую торжества, радости, злорадства. Мне больно писать все это, больно уходить от тебя, но вместе с этим я знаю, что так нужно сделать. Когда ты будешь читать это письмо, я буду уже очень далеко. Помнишь, когда-то давно ты возмущался, почему я так упряма и глупа? Ты недоумевал, почему я не дошла своим умом до того, что при желании могу вить из тебя веревки. В тот миг ты подписал нам обоим приговор. Я решила, что, во что бы то ни стало стану свободной. Я верила, что смогу сделать так, что я стану для тебя самым важным человеком на Земле. Так и случилось. В тот миг я представляла, как буду торжествовать, когда Ретт Грейсон поймет какого это быть в дали от того, кого ты любишь всем сердцем. Я хотела, чтобы ты ощутил мою боль. В тот момент письмо тебе получилось бы максимально жестоким. Я бы могла сейчас соврать и сказать, что все, что было между нами – было лишь игрой, но это не так. Я не настолько хорошая актриса. Я не смогла не проникнуться тобой, не смогла не поверить в то, что ты изменился. Если бы не твоя ложь, твой поступок, я бы не ушла. Но я не могу быть и дальше с человеком, который готов пойти на подобное. Пожалуйста, отпусти меня и не ищи. Наши чувства – это болезнь и нам обоим нужно излечиться от нее. Надеюсь, что ты не станешь в отместку как-то вредить моим родным. Не старайся узнать обо мне что-то через них. Я специально не сказала им о своем местонахождении. Прости за все. Будь счастлив.

Я поставила точку и прерывисто вздохнула. Я положила письмо в конверт, написала на нем «Ретту» и оставила на столике в гостиной. Чемоданы были собраны. Время пришло. Я обвела глазами гостиную. Мое сердце сжималось от того, что больше я никогда не окажусь тут. Была ли я уверена, что поступаю правильно? Нет, но я изо всех сил убеждала в этом саму себя. Механизм запущен. Обратной дороги нет. Когда я ехала в машине по центру города, я ужасно волновалась. А вдруг за мной есть хвост? Я даже не знала, чего я боюсь больше: присутствие или отсутствие слежки. Когда я выехала на трассу, стало понятно, что Ретт поверил мне про приют. Сейчас он сидит в банке на совещании и понятия не имеет, что в данную минуту его ангел бросает его. На пол пути я сменила телефон, выкинула сим-карту. Дана спала на заднем сидении ничего не подозревая. Я ехала в аэропорт в другом городе. До самолета было достаточно времени, чтобы доехать, пройти регистрацию и улететь. Такие сложности были нужны, чтобы Ретт не сразу выяснил, каким рейсом я могла улететь. В эту самую минуту Дэвид с матерью так же, как и я убегали, только от охраны. Я старалась думать о дороге, предстоящем самолете, но мысли сами собой возвращались к Ретту. Скоро он найдет письмо и будет в шоке. Я могла предугадать его панику, неверие, злость, отчаяние. В голове мелькали картинки нашего с ним прошлого. На глаза стали наворачиваться слезы. Я смаргивала их, но безуспешно. Мои щеки очень быстро стали мокрыми. Было и плохое, и хорошее, но раз уж я решилась на подобное, то нужно было довести все до конца. И все же почему мне так плохо? В голове вдруг стали мелькать мысли о возвращении. Но как я могу вернуться к тому, кто заказал нападение на невинную женщину? Она ведь могла погибнуть! На заправке я расплатилась наличкой. Было ощущение словно я какой-то преступник, который убегает от полиции. Когда я только придумала этот план, я была уверена, что буду счастлива, опьянена свободой, которой добьюсь, но сейчас я не ощущала радости, облегчения. В голове звучал его голос, услужливое воображение рисовало картинки того, как сладко мы отдавались этой ночью друг другу. В этот момент я даже не вспомнила, что так и не выпила заветную таблетку. Все мысли были о моем бывшем муже, о том, какие мысли будут в его голове, когда он найдет письмо. До аэропорта я доехала без приключений. Оказавшись в зале ожидания, я вновь думала обо всем. Мне так и казалось, что вот-вот в зал войдет он вместе со своей охраной. Сердце билось очень быстро. Был ли это страх или надежда сложно было разобрать. Наконец, объявили посадку. Нужно было пройти через туннель, и все будет кончено.

Ретт

Уже вечерело, постепенно начали загораться фонари и город превращался в один большой и яркий сгусток искусственного света. Наш дом находился за чертой города, где было меньше пробок и скопления людей, этим я и любил свой район. Харпер припарковал машину, а я медленно пошел в дом, с каждым шагом улыбаясь все шире. Сердце предвкушало момент встречи с моим ангелом. Мы не виделись с утра, а я уже дико соскучился и ощущаю себя школьником, впервые влюбившимся. Хоть я и не школьник, но искренне и всем сердцем полюбил впервые. Судьба свела нас не самым лучшим образом, но мы оба изменили это и теперь счастливы.

– Джин, я дома, — кричу я, закрывая за собой дверь и снимая обувь.

В ответ тишина.

– Джин… — в этот раз мой голос отозвался каким-то эхом, словно в пустой комнате.

Я замер, вглядываясь в темноту, туда, где была лестница, в надежде, что сейчас спустится Дана, а после Джин. Никого не было и только сейчас до меня дошло, что свет выключен в доме. Улыбка медленно сползла с лица, а сердце стало биться тревожно. Вы когда-нибудь ощущали, что вот-вот случится что-то плохое? Я ощутил это сейчас.

Тяжело сглотнув я пошел к нашей комнате, по дороге заглядывая в каждую дверь, но везде меня встречала темнота. Я прибавил шаг и уже почти бежал туда, где мы этой ночью трепетно отдавались друг другу, но и там пустота. Я не понимал ничего, взгляд бегал из стороны в сторону, в попытке зацепиться хоть за что-то, но зацепился лишь за шкаф, дверца которого была не полностью закрыта. Медленно я подходил туда, словно сейчас вылетит монстр, я дернул за ручку и от увиденного у меня будто оборвалось что-то. Шкаф был пустой, точнее там были мои вещи, но лишь с одного краю и там сейчас должны были быть вещи Джин. Я отказываюсь в это верить. Я открываю еще одну дверцу и снова только мои вещи. Еще одну – и там пусто… Все ее полки были пустыми. Сердце стало отдавать глухими ударами по вискам, у меня подкашивались ноги, тут явно что-то не так. Попятившись назад, я сбивая с тумбочки будильник, помчал обратно, как сумасшедший пытаясь что-то найти. Я пытался найти мою Джин, Дану, но все тщетно… их тут не было! Мне резко стало нечем дышать, это ощущение страха все больше окутывало меня. Я как юла вертелся из стороны в сторону, хватаясь за стены, как вдруг увидел конверт в гостиной. Очень плохое предчувствие накрыло меня окончательно. На подсознательном уровне я уже все понимал, но всячески отказывался в это верить, этому явно должно быть какое-то другое объяснение. Трясущимися руками я открываю конверт и читаю первые строки: «Я должна была написать тебе это письмо уже очень давно». Делаю шаг назад и упираюсь в холодную стену, продолжая сканировать взглядом каждую строчку на этом чертовом листе бумаги. Нет… Господи, нет, пожалуйста, пусть это будет просто страшный сон, она не могла… Она не может… Нет, я не хочу в это верить. Читаю ее письмо и с каждым словом мне все больше не хватает воздуха, меня будто душат, будто на шее удавка, затягивающаяся все сильнее. «В тот миг я представляла, как буду торжествовать, когда Ретт Грейсон поймет какого это быть в дали от того, кого ты любишь всем сердцем» — по щеке скатилась слеза прямо на эти ее слова. «Наши чувства – это болезнь и нам обоим нужно излечиться от нее…». Сердце предательски отозвалось болью в груди. «Прости за все. Будь счастлив.» — она бросила меня… Вот так просто после ночи любви, после счастливых улыбок, долгих поцелуев, трепетных объятий, она бросила меня просто написав это блядское письмо. Нет, это бред какой-то, этого не может быть. Я найду ее, и она мне все объяснит! Слезы продолжают градом стекать по лицу, но я, шатаясь, выскакиваю из дома и направляюсь к охранникам.