— Не дури, Джин, вылези из машины.

Дергаю за ручку, но безуспешно. Ко всему прочему она еще и подняла на меня свой заплаканный взгляд, который снова заставил совесть грызть меня изнутри. Не могу я видеть ее такой, даже когда сам к этому привел. Начинаю осмысливать всю суть, понимать, что натворил, наговорил, но теперь лишь нужно как-то ее успокоить.

Когда двигатель машины завелся, я скомандовал охране не открывать дверь, что они и сделали. Быстро обхожу машину и упираюсь руками в капот, не давая ей ехать. Качаю головой и губами прошу не делать этого. Нужно успокоиться. Нужно выдохнуть. Сердце бешено стучит, страх за нее, за то, что может произойти сковывает ноги так, что они словно налитые свинцом, не дают мне сделать шаг. Смотрю на свою жену, а на ту снова накатывает отчаяние. Она бьет руками об руль, плачет, кажется даже кричит. Тяжело сглатываю и опускаю взгляд, не в силах смотреть на это. Сердце предательски ноет, а самому хочется обнять ее и попросить прощения. Да, это чувство приходит лишь тогда, когда все дерьмо уже вырвалось наружу.

Осторожно обхожу машину, на улице поднялся ветер, и я только сейчас это замечаю, потому что то ли от страха, то ли от температуры мои руки становятся ледяными. Подхожу к двери и осторожно кладу ладони на крышу. Мы простояли так несколько минут, после чего с неба стали капать крупные капли дождя. Дождь в Финиксе редкость, но он пошел именно в этот момент. Джин подняла на меня взгляд, а после все произошло слишком быстро.

— Нет!!! — только и успел во все горло прокричать я.

Машина с грохотом ударилась об ворота, от которых только и успели отскочить охранники. Громкий удар. Мое сердце словно висящее на ниточке рухнуло вниз, оборвалось. Я не слышал себя, лишь удары в ушах, словно барабаны. Дверь снова не открывается, но в этот раз я был с пассажирской стороны. Эмоции так сильно взяли верх, что не думая ни о чем, я размахиваюсь и со всей силы ударяю кулаком в стекло, после чего оно разбивается на тысячи осколков. Я не замечаю, как на мне рвется рубашка и рассекает кожу около локтя. Трясущимися руками я открываю пассажирскую дверь и запрыгиваю в машину, тогда как на водительском сидении держится за голову.

— Господи, ты что творишь?! — я так разволновался за нее, что слезы сами собой стали заполнять глаза.

Голос дрожал, а сам я осторожно поднял ее лицо на себя.

— Ты цела?! Посмотри на меня. Ты сильно ушиблась? — от злого Ретта не осталось и следа.

Джин дезориентирована, а я настолько разволновался, что стал кричать.

— Заводи машину! Нужно в больницу!

Я снова смотрю на жену и начинаю судорожно произносить слова о прощении.

— Прости, прости… Прости меня… Прости пожалуйста…

Я совершенно не обращаю внимания на то, что у меня весь локоть в крови, мне главное сейчас она.

— Тебе нужно в больницу, — говорю я и тут же тянусь рукой к двери, чтобы открыть ее со стороны водительского сидения.

Оббегаю вокруг, под дождем намокая. Начался практически ливень, но мне было все равно. Я, не замечая своей раны, подхватываю Джин на руки и несу ее к другой машине.

— Мистер Грейсон, у Вас рука в крови.

— Плевать, Джин нужно в больницу, быстрее поехали!

Я посадил ее на заднее сидение, а сам сел с другой стороны, все еще не веря, что все это только что произошло. Ну и стоило оно того? Нет, но понимаешь это уже, когда слишком поздно.

Джин

О чем я думала в тот момент, когда тараном направила машину в ворота? Это был мой некий протест. Эмоции били через край, все было накалено до предела, и этот поступок был результатом всего. Безусловно, я была не в себе, иначе бы перед тем, как врезаться в крепкое ограждение, я хотя бы пристегнулась бы. В итоге я сильно ударилась лбом о руль так, что у меня зазвенело в ушах. Теперь я понимала это состояние, когда в детских мультиках при ударе над головой героя по кругу кружились птички. Я слышала звук разбивающегося стекла, но от боли не могла посмотреть в сторону. Голос Ретта был совсем рядом. Наконец, я ощутила его руки на своем лице. Боль чуть поутихла, и я открыла глаза. Он доволен? Этого он хотел добиться? Оказалось, что он разбил стекло машины и таким образом открыл дверь. Странно, мой муж был сильно взволнован. Разве не этого он хотел? Сделать мне больно? Он же должен быть счастлив! Грейсон начал что-то кричать о больнице, тогда как я отрицательно замотала головой. Я не хотела ехать туда. Словно издалека я слышала то, как этот мужчина спешно извиняется. Ого. Неужели он знает такие слова! Тем временем Ретт продолжал твердить о больнице.

— Со мной все нормально. Не хочу я ни в какую, — но он уже подхватил меня на руки и понес в свою машину.

Я не сопротивлялась. Удар был сильным, и теперь у меня раскалывалась голова, а также болел лоб. Скорее всего, останется синяк. Супер. Только его мне и не хватало перед экзаменами и выпускным. Лишь когда охранник Ретта сказал о его руке, я обратила внимание на нее.

— О Боже, – вырвалось у меня.

У него вся рука была в крови! Казалось бы, я должна радоваться, поделом ему, но нет, я тут же разволновалась.

— Ретт! О чем ты думал?! Черт, даже перевязать нечем!

Конечно, он принялся говорить о том, что все хорошо, но я-то видела, что это не так. Попав в больницу, мы еще припирались кому из нас нужнее медицинская помощь. Сойдясь на том, что оба позволим врачам осмотреть себя, нас развели по разным кабинетам. Как я и думала, со мной все было более-менее в порядке. Легкое сотрясение. Подумаешь, не привыкать. Пока врач заполнял карточку, он замялся, а затем выдал:

— Миссис Грейсон. Я обязан спросить. Вы подвергаетесь домашнему насилию?

Я уставилась на врача, но затем поняла, что его вопрос достаточно логичен. Наш случай вполне можно интерпретировать так, что Ретт ударил меня головой об стол, а я в свою очередь в отместку полоснула его ножом по руке. Уверена, подобное в нашем современном мире не редкость.

— Конечно, нет. Мы с мужем любим друг друга. Я перепутала педали в машине и въехала в ворота, а он так перепугался за меня, что выбил стекло, чтобы открыть дверь, которую заело.

Я лгала без запинки, прекрасно понимая, что никто другой не должен знать о наших с Реттом разборках.

— С ним все в порядке?

— Он в соседней палате. Возможно, ему понадобится нанести швы.

Я виновато закусила губу. Хоть я и винила Ретта, я не хотела, чтобы он вот так поранился. Меня отпустили чуть раньше него, и мне пришлось еще какое-то время провести в коридоре. Наконец, я увидела мужа. Он вышел из палаты и наши взгляды встретились. У меня больше не было сил ругаться. Я встала со своего места, а затем быстро подошла к нему и обняла, приподнявшись на носочки.

— Я волновалась, – тихо прошептала я, чувствуя, как он зарывается носом в мои волосы.

Он тут же спросил, как я и я ответила, что со мной все хорошо.

— Легкое сотрясение. Просто нужно полежать в кровати.

Я взяла его руку в свою, а затем нежно поцеловала его пальцы.

― Ангел мой, ― тихим шепотом произнес он.

Наконец, я услышала тихое «ангел мой». После этих слов стало понятно, что наша ссора в прошлом. Я совершенно не ожидала, что для того, чтобы Ретт перестал буйствовать, ему просто нужно сильно испугаться за меня. Если подумать, то это очень мило.

В этот момент врач, что засомневался в наших отношениях, увидел это. Чуть улыбнувшись, он пошел по коридору. Я сделала это не для показательных выступлений, а просто потому что захотела.

В машине я ехала, прислонившись головой к его плечу. События всех этих дней теперь казались такими далекими. Мы оба пришли в себя и были солидарны в том, что у нас больше нет сил ругаться. Мы ехали домой, муж обнимал меня, а я чувствовала, как постепенно расслабляюсь.

— Я испортила машину и ворота, — тихо сказала я.

― Да и черт с ними. Ворота я давно поменять хотел, вот и повод появился, ― Ретт глянул на меня и пальцами приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. ― Никогда так не делай больше. Если бы с тобой что-то случилось, я бы никогда себе этого не простил. Ворота и машина, плевать на все... Но не на тебя.