Ретт

Нельзя ставить женщину во главе своей жизни, но назад пути нет. Я дал слабину, позволил и теперь мой мир изменился в точности до наоборот, тем более если сравнивать с моей жизнью до знакомства с ней. Нет повода не верить ей, поэтому я просто наслаждаюсь происходящим.

Мы медленно перебазировались на пол, где я придавил ее всем весом своего тела, раздвигая ее ножки как можно шире. Я целовал ее в шею, плавно двигаясь в ней членом. Она цеплялась в меня, отвечала на каждый мой поцелуй и выгибалась на встречу движениям члена. Я растворялся в ней, я никогда не кайфовал от секса настолько, насколько это происходило с моим ангелом. Все быстро изменилось, когда Джин устроилась сверху. Я нисколько не возражал, я люблю, когда она проявляет активность. Моя детка немного царапала мою грудь, вела себя как самая настоящая наездница. Я лежал под ней, отдавая всего себя, наблюдал за тем как ее аккуратная грудь подскакивает в такт движениям на моем члене. Руки жадно сжимают ее половинки, помогая насаживаться быстрее.

Я выпрямляюсь на полу, оставаясь в сидячем положении, обнимая свою детку руками. Я накрываю ее губы своими, мы жадно целуемся, ласкаем языками друг друга. Я сжимаю кожу на ее спинке, не смотря на то, что она походит на хрустальную вазу в моих руках. Я так ее люблю… Страсть разгорается с каждой секундой все сильнее, вспыхивает как спичка, брошенная в канистру с бензином и теперь поцелуи становятся лихорадочными, а движения более резкими. Я снова подминаю Джин под себя, теперь уже держу ее за бедра и ритмично долблю ее что есть силы. Нам обоим хочется финишировать, мы оба стремимся к этому, мы одержимы мыслями о самом сладком. Мы распались не на шутку. Вновь наклоняюсь к ней, целую в губы, а после оттягиваю нижнюю губу не прекращая ритмичных фрикций. Она вся течет, потому член скользит как по маслу, доставляя нам максимум удовольствия. Стоны моей жены заполнили комнату и заглушили другие звуки секса, которые были не менее сладкими. Напряжение нарастало, ноготки Джин впивались в мою спину все сильнее, но секс и удовольствие действовали как транквилизатор, замещая боль сладостью. С пара минут, и моя детка замерла, а после содрогнулась подомной, сильно впиваясь в спину ногтями настолько, что не удивлюсь оставшимся после следам. Членом чувствую каждое сокращение ее влагалища и ни на секунду не прекращаю продлевать не удовольствие, а так же свое. Я присоединился следом, с томным, глухим стоном, вырвавшимся из моей груди.

Мы были мокрые, уставшие, удовлетворённые и счастливые. Как только страсти поутихли я ещё какое-то время лежал на ней, в ней, и мы просто целовались. А когда губы стали немного опухать я перевернулся и лег сбоку, повернув голову и с блеском в глазах, смотрел на нее.

— Ты лучшее, что произошло в моей жизни.

Я говорил совершенно искренне. Я никогда и никого так не любил, я не любил вообще, она показала мне что такое любовь и как принято любить. Она мой наставник в этом, все мы учимся у своих половинок, черпаем что-то, и вот любить я научился благодаря ей. Я мягко накрыл ее руку своей и сцепил пальцы в замке, продолжая смотреть на нее взглядом полным любви.

— Ты ведь счастлива? Если я что-то делаю не так, то это не потому что я хочу тебе сделать больно, я просто не знаю, как правильно. В моей жизни было совершено много ошибок и о многих я жалею, Я хочу хотя бы попытаться всё исправить, чтобы все плохое перекрыло хорошим. Не смотря на то, что ты намного меня младше, мне есть чему у тебя поучиться, и я стараюсь, мой ангел… я люблю тебя.

Подытожил я, наклоняясь к своей жене и мягко накрывая ее губы своими. Это было отличное окончание дня, ведь завтра наступит новый день, а каждый последующий приблизит меня к тому, чтобы Джин перестала думать о глупостях, а все больше и больше увлекалась мной так, как увлекся ею я. К черту развод, о котором она говорила, Я хочу сделать так, чтобы она сама не захотела разводиться, я устрою ей конфетно-букетный период даже находясь в браке. Когда у меня есть цель я иду к ней и не пожалею на это никаких средств, тем более что Джин того стоит.

Джин

С моего танца в зале для репетиций прошло около месяца. Наша с Реттом жизнь была похожа на сказку. Практически все свободное время мы проводили с ним вместе. Мы завтракали, обедали и ужинали вместе. Утром я готовила завтрак, в обед мы обычно виделись где-то в кафе, а вечером мы ужинали или в ресторане, или дома. Мы с мужем ходили в кино, театры, на выставки, отдыхали на природе, дурачились в бассейне. Ретт помогал мне с клиникой и вообще максимально участвовал в моей жизни. Чем больше проходило времени, тем больше я забывала о своем плане. Я действительно ощущала себя счастливой. За этот месяц не было лжи, фальши, я была сама собой, напрочь забыв обо всем. Кер благоразумно молчала и лишь наблюдала за всем этим. Другие друзья замечали, что я свечусь от счастья, и шутили, уж не беременна ли я. В этом плане я была осторожна. Я исправно пила нужные таблетки.

Время шло, а я словно намеренно оттягивала осуществление плана. У меня больше не было охраны, прослушки. В какие-то моменты я даже ощущала себя свободной. Все было настолько хорошо, что я даже стала задумываться о том, хочу ли я уходить от Ретта, уезжать из родного города. Мерфи словно почувствовал мои колебания. Он позвонил в тот вечер, когда Ретт был на деловом ужине и задерживался. Муж позвонил мне, предупредив. В конце он нежно сказал, что очень соскучился по мне и любит меня. Ретт давно перестал походить на того мужчину, которым он был вначале нашего знакомства. Глупо улыбаясь, я тоже сказала, что люблю и жду его. После этого разговора я еще с пол минуты стояла с улыбкой. Когда мобильный в руке завибрировал, у меня не было сомнений в том, кто же это звонит.

— Приезжай уже скорее, – сразу же сказала я, как только нажала на зеленую кнопку.

— Я бы с радостью, но обстоятельства сильнее меня.

Это был не Ретт. В мгновение ока я узнала голос. Дэвид. Во рту вдруг сразу пересохло. Он словно призрак из прошлого ворвался в мое настоящее.

— Не волнуйся, я в курсе, что он убрал прослушку.

Наверное, Кер ему передала последние новости. Пока он говорил, я молчала.

— Привет, малышка.

В этот момент его голос показался мне таким родным, что сердце предательски дрогнуло.

— Привет, – тихо сказала я.

Мы немного помолчали, а затем Мерфи спросил:

— Совсем забыла меня?

В его голосе не было упрека, скорее грусть и даже некая обреченность. Честно? Да, за этот месяц я почти ни разу не вспомнила о нем. Наверное, поэтому я молчала, не зная, что сказать. Видимо, поняв мое молчание, Мерфи вздохнул.

— Ты передумала?

Я сама не знала ответ на этот вопрос.

— Я запуталась, – лишь смогла вымолвить я.

— Понятно, – в его голосе послышалось раздражение.

— Все сложно.

Господи, как глупо я пытаюсь оправдаться.

— Перед тем, как ты примешь окончательное решение, ты должна знать правду.

— О чем?

— Твой муженек не просто отослал меня. Он угрожал мне. И ладно бы он угрожал моей жизнью. Он сказал, что если я попытаюсь что-то сделать в твою сторону, он убьет мою мать. Так что не думай, что он изменился. Его нутро никуда не делось.

Я не могла поверить своим ушам. Я очень любила маму Дэвида, уважала. Я не могла допустить мысли, что Ретт мог угрожать Мерфи ее жизнью.

— Я не…

— Не можешь поверить? А придется. Даже звоня тебе сейчас, я рискую жизнью своей матери. Подумай, с этим ли человеком ты хочешь связать свою жизнь.

Мы снова замолчали, а затем Дэвид тихо сказал:

— Я жду тебя, – и повесил трубку.

Теперь он счастливой Джин не осталось и следа. Я села на диван, пытаясь осмыслить услышанное. Как бы мне не хотелось верить в эту информацию, я понимала, что Мерфи говорил правду. Я так сильно увлеклась планом, что сама стала его жертвой. Пока я утопаю здесь в иллюзорном счастье, Мерфи ради меня рискует своей семьей.