По залу прошёл лёгкий сквозняк, и кожа тут же покрылась мурашками — не от холода, от знакомого, почти забытого зуда перед схваткой.

Викель хмыкнул, глянув на его мощные плечи, на широкую спину, мускулистую грудь и отчётливые бицепсы, но ничего не сказал. Одет он был не в латы, даже не в кольчугу. Обычная стёганая броня и тонкая шапочка на голове. Повёл плечами, устраиваясь в ней, и взял стойку. Правая нога назад, меч на уровне груди.

— Начали, — сказал Бренн.

Первые секунды прошли осторожно — оба кружили, прощупывая дистанцию. Викель двигался мягко, на носках, чуть покачивая мечом, глаза из ленивых стали цепкими, внимательными. Виталий искал свою стойку, примерялся к движениям Викеля, чуть присев, — ждал, читал.

Потом Викель ударил.

Быстро. Слишком быстро для человека его роста — палка мелькнула сбоку, размазалась в воздухе, Виталий увернулся, с трудом. Со следующим он не успел уйти полностью — поймал по рёбрам, и дыхание сбилось коротким хриплым вдохом. По боку разлилась горячая, тупая боль, отдалась в лопатку.

Сука, больно. Реально больно, а это ещё деревяшка. Мне нужна такая же курточка, как у него.

Викель не останавливался — продолжал давить, менял траектории, бил то сверху, то с уровня бедра, каждый раз чуть иначе, так что предугадать следующий удар не получалось. Дерево свистело у самого лица, у ключицы, у колена. Виталий отступал, блокировал щитом, когда получалось, ловил боковые удары локтями, уводил корпус — техника защиты у самбиста была наработана годами, но против оружия она работала плохо. Слишком длинный у противника рычаг. Слишком много боли за каждую ошибку.

Он профи. Реальный профи, а не деревенский вояка. На настоящих мечах он меня порубит на салат через минуту.

Он принял решение раньше, чем додумал его до конца, — тело среагировало быстрее головы, как бывало на ковре тысячу раз.

Раз не выходит по его правилам — навяжем свои.

Бросил щит и меч в стороны. Уклон, шаг вперёд, вход в ноги.

Викель не ждал такого — замешкался на долю секунды, меч ушёл в пустой замах над спиной Виталия, — и этой доли хватило. Виталий поймал его за бедро, поддел плечом под центр тяжести, дёрнул вниз и на себя, впечатал в пол — жёстко, всем весом, с тем самым сочным звуком, с каким падает любое тело, привыкшее к мечу или к борьбе. Доски ухнули.

Дальше пошла родная территория. Виталий забарывал его по-настоящему — навалился сверху, коленом придавил бедро, чтобы не крутанулся, перекатом ушёл на бок, перехватил руку в локтевом сгибе и потянул на болевой, чувствуя под ладонью, как каменеют от натуги чужие мышцы. Рыцарь под ним пыхтел, дёргался, пытался вывернуться и не мог. Меч Викель выронил ещё в падении и теперь просто хватал воздух и колотил свободной рукой по ногам Виталия. Но не сдавался.

Виталию это не понравилось.

Воздух вокруг него дрогнул и пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом, — и в следующую секунду Виталия отбросило в сторону. Он покатился по полу, приложился плечом, вскочил — оглушённый скорее удивлением, чем ударом.

Ах ты ж. Магия. Я и забыл, что тут так можно. Сучка, понял, что проигрывает.

Викель вскочил тоже, отбросил ногой откатившийся деревянный меч в сторону — тот со стуком поехал по доскам, — и в его ладонях начал разгораться огонь. Два шара, ярко-оранжевых, с потрескивающими краями, шипящих, как масло на сковороде. В зале сразу стало жарче, и на лбу у Виталия выступила испарина, не имевшая никакого отношения к драке. Шары были мелкие, но пугающе горячие.

— Бренн! — заорал Виталий, отступая, разводя руки в стороны. — Останови его, он ебанулся?!

Бренн молчал. Стоял у стены, скрестив руки, и на его лице не было ни тревоги, ни удивления — только напряжённое ожидание.

Первый шар полетел.

Виталий увернулся, ушёл в сторону перекатом, чувствуя жар в сантиметрах от плеча — кожу обдало так, что волоски на руке скрутились, — и понял, что второй шар уже летит следом, а отступать некуда: зал был не бесконечный, за спиной вырастала стена.

Он рванулся к скамье, где оставил кольчугу… не оставил. Кольчуга лежала у стены, там, где он её бросил перед боем. Виталий метнулся туда, схватил её и выставил перед собой, как щит, обеими руками.

Шар врезался в металл с глухим хлопком, рассыпался снопом искр. Кольчуга дёрнулась в руках от удара, толкнула его в грудь жаром — но выдержала.

Держит. Кольчужка-то, значит, реально работает.

Викель зарычал — злой, раздражённый тем, что первая попытка не удалась, — и выхватил откуда-то сзади нож. Не деревянный. Настоящая сталь блеснула тускло в свете факелов.

Он бросился вперёд с криком, занося клинок сверху, — и в этом крике уже не было ни игры, ни тренировки, только злость.

Виталий выставил блок предплечьем — рефлекс, тот самый, что срабатывал уже дважды раньше. По коже прокатилась знакомая волна — короткая, ледяная, а потом обжигающе-твёрдая.

Клинок он встретил ладонью — и сталь застыла. Металл затрещал, посинел у острия, начал плавиться прямо в воздухе, стекая каплями на руку, шипя и дымя. Кожа Виталия осталась чистой, ни царапины, ни красной полосы.

На адреналине, не думая, он всадил снизу вверх кулак — коротко, жёстко, от бедра — прямо в солнечное сплетение Викеля.

Рыцаря подбросило. Он пролетел на полметра назад, рухнул на спину, хватая ртом воздух, — нож, точнее, то, что от него осталось, вылетел из руки и звякнул о пол бесформенным оплавленным куском.

В зале стало тихо. Только хриплое дыхание Виталия, потрескивание факелов да слабые всхлипы Викеля, который лежал, поджав колени, и никак не мог вдохнуть.

Бренн двинулся от стены и хотел что-то сказать. Виталий вскинул руки в боевую стойку и начал раскачиваться из стороны в сторону. Бренн примирительно вытянул руки и что-то говорил. Спустя секунду адреналин отпустил, слух вернулся, и Виталий различил, что говорит Бренн.

— Хорошо. Остынь, парень. Тренировка, помнишь?

— Остынь?! — Виталий почти кричал, тяжело дыша, всё ещё на взводе, кулаки сжаты, костяшки побелели. — Он в меня огненными шарами кидался! Ножом ткнул! Это, блядь, тренировка называется у вас?!

— Это была проверка, — сказал Бренн спокойно, будто речь шла о погоде. — По указанию архимага. Нужно было проверить, включится ли твоя защита при смертельном страхе. Не просто при угрозе — при настоящем, когда тело верит, что сейчас умрёт.

Виталий уставился на него, дыхание постепенно выравнивалось, а вместе с ним приходило осознание — холодное, неприятное. Кулаки разжались. Руки опустились.

— То есть вы специально устроили мне это? — проговорил он медленно. — Специально стравили с этим поджигателем, чтобы посмотреть, сдохну я или нет?

— Специально, — подтвердил Бренн без тени раскаяния. — И, судя по всему, сработало. Викель хороший маг и умеет останавливаться. Если бы защита не включилась, он бы отвёл огонь. Нож — в последнюю секунду в плечо, не в сердце. Ты не был в такой опасности, как тебе казалось.

— Мне казалось нормально так, — огрызнулся Виталий.

Конченые уёбки. Все конченые уёбки, начиная с архимага и заканчивая этим ряженым пиротехником.

— Да вы петушки! А если бы я его как вчера того бороненка? — выпалил он вслух, оборачиваясь на Викеля, который уже кое-как сел на полу, всё ещё держась одной рукой за живот, но с лицом, на котором сквозь гримасу боли проступало что-то похожее на восторг.

Викель не понял ни слова — но интонацию оценил вполне.

— Силён, барон-приблуда, — просипел он, всё ещё хватая ртом воздух и растирая грудину. — Реально железный. Я давно так под дых не получал, а у него, гляди, рука даже не поцарапалась.

Виталий посмотрел на свою руку — целую, невредимую, обычную, — потом на лужицу застывшего серого металла на полу, всё, что осталось от стального ножа. По спине пробежал запоздалый холодок.

Он наклонился, поднял кольчугу с пола, чтобы вернуть Бренну, и замер.

Потемневшие звенья, которые должны были блокировать магию, исчезли, оставив прорехи в броне. Кольчуга стала простой железной рубахой, потеряв тот тусклый металлический блеск, каким отливала вся остальная броня.