Это было похоже на что-то настоящее. На что-то, чему не место в моих планах.

Я закрыла глаза и приказала себе не думать об этом. Не сейчас. Не после всего, что я пережила.

«Она потом мне ещё спасибо скажет», — думала я. Ведь я собиралась уберечь её от самой большой ошибки, от разочарования. Оградить от того, кто бездушно использовал бы её чувства в своих целях.

Разве не так?

Разве я не права?

Я открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. На меня смотрела красивая, ухоженная женщина с идеальной укладкой и дорогим кольцом на пальце. И пустыми глазами.

Счастье — это роскошь, которую я больше не могла себе позволить.

Но у неё ещё не всё потеряно.

Пусть посмеются напоследок. Скоро Павлику будет не до смеха.

Олег приехал ко мне поздно вечером.

Я не ждала. Он просто появился на пороге, с бутылкой вина и масляным взглядом, от которого у меня внутри всё сжалось. Не от желания. От чего-то другого. От воспоминания, каким был этот взгляд одиннадцать лет назад — тогда я таяла, сейчас он вызывал только глухое раздражение.

— Ты чего? — спросила я, пропуская его в гостиную. В доме было тихо — Павел с Леной уехали куда-то на мотоцикле, Анна Сергеевна уже спала.

— Соскучился, — ответил он, ставя вино на стол. — Мы столько времени вместе, а я тебя почти не вижу. Только по делу, по делу...

— У нас сейчас много дел, — отрезала я, садясь в кресло. — Ты сам знаешь.

Он сел рядом. Ближе, чем стоило бы. Протянул руку, коснулся моих волос — я отстранилась.

— Олег, не надо.

— Почему? — он убрал руку, но взгляд остался прежним — липким, настойчивым. — Мы же вместе. Мы строим планы. У нас общее дело. Я всё ещё люблю тебя, Лиля. Ты же знаешь.

Я смотрела на него и чувствовала... ничего. Пустоту. Абсолютную, космическую пустоту.

Раньше от этих слов у меня сердце замирало. Раньше я готова была на всё ради одного его взгляда. А сейчас сидела и смотрела на него как на незнакомца. Красивого, опытного, но чужого. Чужого до мурашек.

— Олег, — сказала я ровно. — У нас нет «нас». Есть план. Есть цель. Есть Павел, которого мы должны убрать с дороги. Всё остальное — лишнее.

Он усмехнулся. Разлил вино по бокалам, один протянул мне.

— Ты стала жёсткой, Лиля.

— Я стала взрослой.

— Это одно и то же?

— Для меня — да.

Он отпил вино, глядя на меня поверх бокала. Я видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Он всегда так делал, когда что-то задумывал. Этот человек никогда не говорил просто так — каждое его слово было просчитано, взвешено, выверено.

— Лиля, — сказал он после долгой паузы. — Нам нужно серьёзно поговорить.

— О чём?

— О компании. О том, что будет, когда мы выиграем.

Я молчала, ждала.

— Ты сейчас вся в этом. В Павле, в его свадьбе, в этой дурацкой Лене. А дела компании идут сами собой. Я всё тяну. Отчёты, переговоры, текучка. А если мы выиграем, если компания достанется тебе — ты представляешь, какой это объём работы?

— Представляю, — кивнула я.

— Ты не справишься одна, — мягко сказал он. — Тебе нужен будет человек, которому ты доверяешь. Который всё знает. Который будет рядом.

— И ты предлагаешь себя?

— Я предлагаю нам двоим подумать о будущем. — Он подался вперёд. — Доверься мне. Пусть компания работает, пока ты занята Павлом. А когда всё закончится — мы решим, как быть дальше. Вместе.

Я смотрела на него и видела насквозь. Он хотел контроля. Полного, безраздельного. Он хотел стать тем, кто на самом деле управляет компанией, пока я буду делать вид, что я главная.

Но, с другой стороны, он был прав. Я не могла разорваться. Компания требовала внимания, а я всё больше времени тратила на слежку за Павлом и его девкой. К тому же Олег знал все внутренние процессы, все связи, все схемы. Убрать его сейчас означало потерять управление.

— Хорошо, — сказала я. — Забирай дела. Я распоряжусь, чтобы у тебя было больше полномочий. Но помни, Олег: я за тобой слежу. Один неверный шаг — и ты вылетишь быстрее, чем Пашка из этого дома.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой когда-то таяло моё сердце.

— Договорились.

Он допил вино, встал. Подошёл ко мне, наклонился, поцеловал в щёку. Я позволила. Как позволила бы поцеловать себя незнакомцу в лифте — равнодушно, механически. Странное чувство – сначала мне казалось, что я его до сих пор люблю. Но теперь я понимала, что это была скорее ностальгия по той мне. Наивной, простой, верящей в людей.

— Ты не представляешь, как я ждал этого, — шепнул он.

Я промолчала.

Когда он ушёл, я долго сидела в темноте, глядя на недопитый бокал. Он думал, что я ему верю. Что я повелась на его старые сказки про любовь и совместное будущее.

Пусть думает.

Мне нужны были его связи, его глаза и уши в компании. А чувства... Чувства умерли в ту ночь, когда я потеряла ребёнка. Всё, что осталось — холодный расчёт и желание мести.

Он мне ничего не даст, кроме головной боли. Я это знала. И играла свою роль.

Пусть Макаров тешит себя иллюзиями. Пусть думает, что я снова его.

Главное — чтобы Павел проиграл.

После ухода Олега я долго сидела в темноте гостиной, глядя на догорающие угли в камине. Мысли крутились вокруг одного — Павел и его Лена. Эта девчонка была ключом ко всему. Если она поверит в искренность его чувств, если согласится на этот фарс с браком — у меня будут проблемы. Большие проблемы.

Нужно было действовать. И действовать быстро.

На следующий день я подкараулила её после работы.

Она вышла из офиса около семи — уставшая, с тёмными кругами под глазами, но с какой-то внутренней лёгкостью, которая меня бесила. Счастливая. Она была счастлива, и это счастье читалось в каждом её жесте, в каждом взгляде.

— О, ты чего так поздно? Да ещё и одна, как я погляжу? — я вышла из тени, цепко подхватила Лену под локоть и потащила к выходу. — Где твой ненаглядный Павлуша?

Она дёрнулась, пытаясь высвободиться, но я держала крепко.

— Паша по делам уехал, — ответила она сухо. — А вы что здесь делаете?

— Тебя жду, — улыбнулась я. — Садись, подвезу. По-свойски, по-семейному.

— Не надо, я сама...

— Садись, я сказала.

В моём голосе проскользнули стальные нотки. Лена посмотрела на меня долгим взглядом и вдруг кивнула.

— А давай.

Я ожидала сопротивления, споров, попыток сбежать. Это было... неожиданно. Но я не подала виду. Мы сели в машину, я вырулила со стоянки.

Несколько минут мы ехали молча. Я чувствовала её взгляд на себе, но не оборачивалась. Пусть смотрит. Пусть думает, что я просто везу её домой.

На полпути я свернула на заправку. Остановила машину у дальней колонки, заглушила двигатель и повернулась к ней.

— Лен, — сказала я без предисловий. — Давай начистоту. Ты с ним из-за денег?

Она дёрнулась, будто я ударила.

— Нет. Я его люблю.

Я усмехнулась. Господи, какие все одинаковые. Сколько таких «люблю» я слышала за свою жизнь? Сколько девчонок, наивных и глупых, верили в сказки про принцев?

— Любишь? Ладно, допустим. А он? Он тебе хоть рассказал, зачем ты ему на самом деле сдалась?

Она молчала, но я видела — зацепило. Зрачки дёрнулись, пальцы вцепились в ремень безопасности.

— Он же бессердечная тварь, Лен. Ему на всех плевать. На отца было плевать, на меня, на тебя. Ему только бабки нужны. И ты — просто способ их получить.

— Не надо судить по себе, — отрезала она, и в голосе звякнула сталь.

Я рассмеялась. Громко, искренне.

— По себе? Детка, ты даже не представляешь, по ком ты сейчас судишь. Он тебе рассказал, зачем притащил тебя в дом? Про наследство? Про условие?

Она побледнела. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Ага, значит, не всё так гладко в датском королевстве.

— Ему нужно жениться, — продолжила я, вдавливая слова как гвозди. — В течение трёх месяцев после смерти папаши. Иначе всё — дом, компания, счета — отходит мне. Догоняешь теперь, зачем ты здесь?