Я смотрела на неё и видела в её глазах ту самую сталь, о которой говорил Олег. Холодную. Расчётливую. Безжалостную.

— Спасибо, — сказала я, забирая конверт.

— Не за что. — Она улыбнулась. — Мы в расчёте.

Да. Мы были в расчёте.

Я продала душу, а получила больше половины стоимости новой груди.

Бартер.

Честный обмен.

В тот вечер я поехала к Олегу на съемную квартиру, которую он оплачивал специально для наших с ним встреч.

Я вошла, сняла пальто и села на диван. Олег сел рядом, обнял.

— У меня хорошие новости, — сказала я. — Очень хорошие.

— Какие?

— Я скоро смогу... ну, ты понимаешь. Быть с тобой по-настоящему.

Олег смотрел на меня, не понимая.

— Ты о чём?

— О том, что я тебе обещала. Скоро всё будет можно. У меня были причины не торопиться. Личные. Но скоро они исчезнут.

Он не стал расспрашивать. Просто притянул меня к себе и крепко обнял. Мы сидели в обнимку, и я чувствовала, как постепенно уходит напряжение. Как тает ледяной ком в груди.

Скоро. Совсем скоро я стану другой. Настоящей. Полноценной.

А пока...

— Олег, — шепнула я. — Я хочу тебя порадовать.— Прямо сейчас.

Я опустилась на колени медленно, будто в трансе.

Паркет был холодным даже сквозь колготки, но я не чувствовала этого — всё внимание было приковано к нему. К Олегу, который смотрел на меня сверху вниз с таким выражением, от которого внутри всё переворачивалось.

Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к пряжке его ремня. Щелчок — и металл поддался. Пуговица на брюках расстегнулась легко, молния поползла вниз с тихим шорохом. Я замешкалась на секунду, подняла на него взгляд — он смотрел не отрываясь, глаза потемнели, дыхание сбилось.

— Лиля... — выдохнул он хрипло.

Я стянула брюки вниз, и они упали на пол вместе с трусами. И вот он — передо мной. Напряжённый, горячий, готовый. Я взяла его в руку и замерла, разглядывая. Такой сильный, такой живой. Он пульсировал в ладони, и от одного этого ощущения по спине пробежала дрожь — от поясницы до самых лопаток.

Я хотела его. Нестерпимо, до головокружения.

Наклонилась и провела языком по головке — медленно, пробуя на вкус. Олег выдохнул сквозь зубы, и этот звук подстегнул меня. Я облизала его снова, теперь смелее, чувствуя, как он становится ещё твёрже. Его пальцы вплелись в мои волосы — не дёргая, просто сжимая, направляя.

— Возьми глубже, — шепнул он.

Я подчинилась. Попыталась расслабиться, впустить его, но горло сопротивлялось. Всего несколько секунд — и он почувствовал это. Резко, почти яростно выскользнул из моих губ, оставляя меня на коленях, растерянную, сбитую с толку.

— Вставай, — его голос был низким, с хрипотцой. Он потянул меня за локоть вверх, заставляя подняться. — Не так. Я хочу видеть тебя.

Я встала, и он тут же прижал меня к себе, поцеловал жадно, глубоко. Его руки скользили по моей спине, сминали ткань блузки, притягивали ближе.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, — шепнул он мне в губы.

А потом развернул меня, прижал грудью к столу. Одной рукой гладил мои волосы, другой — тянул вверх юбку, оголяя колготки.

— Можно? — выдохнул он, касаясь пальцами резинки.

Я только кивнула, потому что голоса уже не было.

Он стянул колготки медленно, мучительно медленно, целуя мои ноги по пути. А когда я почувствовала его дыхание там, где ещё никто и никогда не касался, — мир перестал существовать.

Только он. Только мы.

И это мгновение, которое длилось вечность.

Потом мы лежали на его кровати, и я уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как медленно возвращается дыхание. Тело всё ещё дрожало мелкой дрожью — от переизбытка чувств, от нежности, от того, как бережно он ко мне прикасался.

— Лиля, — прошептал он, гладя меня по спину. — Ты удивительная. Ты это знаешь?

— Знаю, — улыбнулась я в темноту.

— Нет, правда. — Он приподнялся на локте, заглянул мне в глаза. — Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни с кем.

Я смотрела на него и верила. Хотела верить. Нуждалась в этой вере, как в воздухе.

— Олег, — сказала я тихо. — А что будет с нами дальше?

Он замер. Всего на секунду, но я почувствовала.

— Дальше? — переспросил он.

— Да. Когда-нибудь это же должно измениться. Ты не можешь вечно быть с ней, если не любишь.

Он молчал долго. Так долго, что я начала жалеть, что спросила.

— Лиля, — наконец сказал он. — Я не знаю, что будет дальше. Правда. Я не могу обещать тебе того, чего сам не знаю. Но я знаю одно: я хочу быть с тобой. Здесь и сейчас. И пока это есть — это уже много.

Я кивнула. Потому что понимала: большего он дать не может. Или не хочет.

Но я решила не думать об этом сейчас. Не сегодня.

Сегодня был только он. Только мы. Я даже думать не хотела, что на другом конце города существует его жена. Она наивно верит его россказням «о срочных командировках» и «выездах в область на объект».

Утром я уехала рано, пока он спал.

Оставила записку на тумбочке: «Спасибо за эту ночь. Целую». И выскользнула из квартиры, стараясь не шуметь.

На улице было холодно. Редкий снег падал с серого неба, таял на асфальте, превращался в грязь. Я стояла на остановке, кутаясь в пальто, и думала о том, что внутри меня что-то изменилось.

Я встречаюсь с женатым мужчиной. Я помогла подставить ни в чём не повинного человека. Я взяла деньги за то, что разрушила чужую жизнь.

И при этом я чувствовала себя... живой. Впервые за долгое время — по-настоящему живой.

— Ты тварь, Лиля, — прошептала я, глядя на своё отражение в витрине. — Самая настоящая тварь.

Но слёз не было.

Они кончились.

Благодаря неожиданному «подарку» от Марго, деньги были собраны даже раньше намеченного срока.

Я сидела вечером в своей комнате и пересчитывала купюры в который раз. Стопка росла, толстела, обретала вес. Почти триста тысяч. Плюс то, что удалось отложить с зарплаты. Плюс подработки.

Ровно столько, сколько нужно.

Я смотрела на эти пачки и не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения, ни предвкушения. Только пустоту и странное, липкое чувство, что я перешагнула какую-то черту, за которой нет возврата.

Позвонила в клинику для определения даты операции. Я думаю они уже потеряли надежду, что я когда-то реально к ним приеду. Уже пару лет я просто приезжала на консультации и откладывала, откладывала, откладывала… Но не в этот раз!

Третье января. Через три недели.

Через три недели я стану другой.

Через три недели я перестану быть той Лилей, которая всю жизнь пряталась под мешковатыми свитерами и боялась раздеваться при свете. Через три недели я стану настоящей.

Той, которую Олег полюбит по-настоящему. Той, которая сможет быть с ним без страха и стыда.

Я так в это верила. Так отчаянно, безнадёжно, по-дурацки верила.

— Всё будет хорошо, — прошептала я одними губами. — Обязательно будет хорошо.

В тот вечер я долго стояла перед зеркалом в ванной.

Сняла футболку, стянула лифчик с поролоновыми вставками и посмотрела на себя. На свои жалкие бугорки, на выступающие рёбра, на плоскую грудь, которую ненавидела всем сердцем.

— Прощай, — сказала я своему отражению. — Скоро мы расстанемся навсегда.

Я натянула футболку обратно и пошла спать.

Снился мне Олег. Мы были где-то далеко, на берегу моря, и он смотрел на меня с такой любовью, что сердце заходилось. А потом я просыпалась в холодном поту, и оказывалось, что это просто сон.

Но скоро, совсем скоро, это станет явью.

Я так думала.

Я так хотела думать.

Олег стоял у окна в своей гостиной и смотрел на падающий снег.

За спиной возвышалась ёлка — огромная, под самый потолок, увешанная игрушками и гирляндами. Катя выбирала её сама, как всегда, и, как всегда, настояла на том, чтобы ёлка была живая. «Пластик — это не то, — говорила она, поглаживая огромный живот. — Дети должны чувствовать настоящий праздник».