Олег застонал.

Этот звук — низкий, гортанный, полный удовольствия — подстегнул меня лучше любого допинга. Я вошла в раж, забыв обо всём. О том, что всего неделю назад я даже представить не могла, что буду делать такое. О том, что это мой первый раз в прямом смысле этого слова. О том, что я вообще-то должна была бы лежать в постели и принимать его ласки, а не стоять на коленях на полу.

Но мне нравилось. Нравилось чувствовать его дрожь. Нравилось слышать его стоны. Нравилось осознавать, что это я, именно я доставляю ему такое удовольствие.

— Лиля, — выдохнул он, сжимая мои волосы. — Остановись. Я сейчас...

Я не остановилась. Наоборот — ускорилась, вспоминая последний урок из «школы гейш».

И он кончил.

Сильно, громко, выкрикивая моё имя.

А я сидела на коленях, чувствуя во рту горьковатый, солоноватый вкус, и улыбалась. Сквозь слёзы, которые вдруг потекли по щекам, сквозь дрожь в коленях, сквозь дикое, невероятное счастье.

— О, детка, — Олег медленно сполз по стене и сел на пол рядом со мной. — Это было... это было невероятно.

Он обнял меня, прижал к себе, и я уткнулась носом в его плечо.

— Ты плачешь? — удивился он.

— От счастья, — прошептала я. — Просто от счастья.

Мы лежали на его кровати, тесно прижавшись друг к другу. Олег курил — я не знала, что он курит, но сейчас это казалось таким естественным, таким правильным.

— Откуда ты умеешь... ну это? — спросил он, выпуская дым в потолок. — Не каждая девушка даже половину всего этого сможет. А ты… Такая скромница. Я приятно удивлён.

Я покраснела до корней волос.

— Училась, — призналась я. — Специально для тебя.

Он повернул голову и посмотрел на меня с удивлением.

— Серьёзно?

— Ага. — Я спрятала лицо в его плече. — Два дня тренировалась на бананах.

Олег расхохотался. Громко, искренне, от души.

— Лиля, ты сумасшедшая! — он прижал меня к себе. — Самая сумасшедшая девушка, которую я встречал.

— Это плохо?

— Это офигенно.

Мы замолчали. Я слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала себя абсолютно, бесконечно счастливой.

— Олег, — прошептала я. — А как же твоя жена?

Он замер. Всего на секунду, но я почувствовала.

— Не думай об этом сейчас, — ответил он. — Давай просто будем здесь и сейчас.

Я кивнула, хотя внутри кольнуло.

Здесь и сейчас. Значит, будущего нет.

Но я отогнала эту мысль. Слишком хорошо было рядом с ним.

Утром я проснулась одна.

Сначала испугалась — вдруг приснилось? Вдруг ничего не было? Но запах его одеколона на подушке, боль во всём теле и счастливое послевкусие говорили об обратном.

Я потянулась и улыбнулась.

— Проснулась? — Олег заглянул в спальню. Он был уже одет, свеж, пах кофе. — Кофе будешь?

— Буду, — кивнула я.

Мы пили кофе на кухне, и это было так по-семейному, так правильно, что у меня щемило сердце.

— Лиля, — сказал Олег, ставя чашку на стол. — Нам нужно поговорить.

Я замерла.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя, — продолжил он. — То, что было вчера... это было особенным. Для меня. Правда.

— Для меня тоже, — прошептала я.

— Но ты понимаешь, что я не могу ничего обещать? — он посмотрел на меня с сожалением. — У меня семья, дети. Я не могу просто взять и уйти.

— Я понимаю, — кивнула я, хотя внутри всё сжалось.

— Если ты хочешь прекратить это — я пойму. Скажи только слово.

Я посмотрела на него. На его серые глаза, на его красивое лицо, на его руки, которые вчера так нежно меня гладили.

— Не хочу, — ответила я. — Я хочу быть с тобой. Сколько получится.

Олег улыбнулся и накрыл мою ладонь своей.

— Ты удивительная, Лиля. Правда.

На работу мы поехали порознь — так безопаснее. Я зашла в офис за пять минут до начала, села за свой стол и попыталась сделать серьёзное лицо.

— Ты чего сияешь? — подозрительно спросила Ирина. — Случилось что?

— Нет, — соврала я. — Просто хорошее настроение.

— Ага, — протянула она. — По тебе видно.

Я уткнулась в монитор, чувствуя, как горят щёки.

Всё только начиналось. И я была готова к этому.

Чего бы мне это ни стоило.

Мы стали любовниками.

Слово было некрасивое, липкое, отдавало чем-то запретным и грязным. Но когда я произносила его про себя, внутри почему-то разливалось тепло. Потому что за этим словом стоял Олег. Мой Олег.

Теперь каждый наш день был наполнен тайным смыслом. Мы встречались взглядами в коридорах, обменивались быстрыми улыбками, когда никто не видел. В обеденные перерывы я спускалась в кафетерий и садилась за его столик, и мы болтали о всякой ерунде, а под столом его рука всегда сжимала мою.

Вечерами, когда Ирина уходила домой, я находила предлог задержаться. Подходила к окну, делала вид, что смотрю на город, и ждала. Ждала, когда в приёмной появится он.

Мы целовались в лифтах, в подсобках, в его машине на подземной парковке. Пару раз даже в его кабинете — быстро, украдкой, замирая от каждого шороха в коридоре.

— Ты сводишь меня с ума, — шептал он, целуя мою шею. — Я о тебе думаю каждую минуту.

— И я, — выдыхала я в ответ, тая в его руках.

Я была счастлива. Абсолютно, бесконечно счастлива. Впервые в жизни у меня были эти дурацкие бабочки в животе, эти бессонные ночи от переизбытка чувств, это сладкое томление при одной мысли о нём.

Ирина поглядывала на меня с подозрением, но молчала. Я делала вид, что не замечаю.

Марго тоже смотрела как-то странно. Пару раз я ловила её взгляд, когда мы сидели в кафетерии втроём. Взгляд этот скользил от меня к Олегу и обратно, и в нём читалось что-то... понимающее? Осуждающее? Я не могла разобрать.

— Лиля, — сказала она однажды, когда мы остались вдвоём в лифте. — Ты осторожнее.

— В смысле? — сделала я удивлённое лицо.

— Не строй из себя дурочку. Я всё вижу. — Она поправила причёску. — С Макаровым — дело гиблое. Ты же понимаешь.

— Я не знаю, о чём вы, — упрямо повторила я.

— Ну-ну, — усмехнулась Марго. — Твоё дело. Но предупредить я обязана.

Лифт остановился, она вышла, а я осталась стоять, чувствуя, как внутри закипает злость.

Что они все лезут? Какое им дело? Я взрослая женщина и сама разберусь, с кем мне быть.

В тот день я пришла на работу пораньше, чтобы успеть разобрать бумаги. Я сидела в приёмной одна, пила кофе и листала документы, когда дверь открылась.

— Здравствуйте, — сказала женщина, заглядывая внутрь. — А где Ирочка?

Я подняла глаза и замерла.

Передо мной стояла молодая женщина с большим животом. Беременная, месяцев семь, не меньше. Миловидная, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост.

— Ирина сегодня задерживается, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы по какому вопросу?

— Да я просто хотела её проведать. А так я к мужу, — улыбнулась она. — К Олегу Макарову. Я ему сюрприз хотела сделать, снимок УЗИ принесла. Дочку сегодня первый раз увидели! А то крутилась, вертелась всё время. Непонятно было.

Она говорила легко, радостно, и от этой радости у меня внутри всё оборвалось.

Олег. Муж. Жена. Дочь. Снимок УЗИ.

Я смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова.

— Вы не подскажете, он у себя? Могу я к нему сейчас? — спросила она, не замечая моего состояния.

— Д-да, — выдавила я. — Проходите, должен быть у себя.

— Спасибо! — она улыбнулась и направилась к двери. У порога обернулась: — А вы, наверное, новая помощница шефа? Лариска уволилась, мне Олег говорил.

— Да, — кивнула я. — Лилия.

— Очень приятно, Лилия. Я Катя. — Она махнула рукой и скрылась за дверью.

Я осталась сидеть, глядя в одну точку.

В ушах шумело. Перед глазами плыло.

Жена. Настоящая. Живая. Беременная. Счастливая. Она носит под сердцем его ребёнка. Их дочь.

А я... А кто я?