— Что ты делаешь, Олег? — прошептала я в пустоту.

Он поднялся и пошёл к офису. Я отпрянула от окна, чтобы он не заметил меня.

Через пять минут он зашёл в приёмную.

— Лиля? — удивился он. — Ты ещё здесь?

— Работы много, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Поехали? — он подошёл и поцеловал меня. — Я соскучился.

— Не могу, — покачала я головой. — Мама ждёт.

Он не стал настаивать. Ушёл, чмокнув меня на прощание.

А я осталась сидеть, глядя на дверь, за которой он скрылся. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов.

Но я гнала их прочь. Не хотела думать о плохом. Не сегодня. Сегодня я хотела просто быть счастливой.

Ночью мне снова приснился тот старик. Главбух, которого мы уволили. Он стоял в дверях своего кабинета с коробкой в руках и смотрел на меня. Молча, не мигая, с такой тоской, что я проснулась в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось.

— Прости меня, — прошептала я в темноту. — Прости.

Но в ответ была только тишина. Гулкая, страшная, бесконечная.

Я долго смотрела в потолок. Рядом никого не было. Олег со своей семьей, как всегда. А я одна со своими мыслями, со своей совестью, со своим счастьем, которое вдруг показалось таким хрупким, таким ненадёжным.

За окном начинался рассвет. Серый, холодный, чужой.

А я всё лежала и думала о том, что, наверное, счастье не может быть вечным. Особенно такое — построенное на лжи, на предательстве, на чужой боли.

Но что делать, если другого я не заслужила?

После того вечера я стала наблюдать.

Не специально, нет. Это получалось само собой — глаз сам выхватывал их в толпе сотрудников, в кафетерии, в коридорах. Олег и Марго. Марго и Олег. Они не прятались, но и не афишировали свои встречи. Просто иногда переглядывались, иногда перебрасывались парой фраз, иногда исчезали куда-то одновременно.

Я не придавала этому значения. Ну, мало ли у них дел? Марго — главный бухгалтер, Олег — заместитель шефа. У них наверняка есть рабочие вопросы, которые не стоит обсуждать при всех.

Но что-то внутри меня точило. Сверлило маленькой противной дрелью.

Зачем им встречаться в парке? В тёмном, почти пустом парке, где нет ни камер, ни лишних глаз? Зачем передавать друг другу какие-то бумаги так, будто это государственная тайна?

Я гнала эти мысли. Убеждала себя, что это паранойя. Что я просто устала, что у меня разыгралось воображение, что я слишком много работаю и мало сплю.

Через три дня я снова увидела их.

Я вышла из офиса позже обычного. Было уже около девяти, на улице темно, фонари горят тускло, идёт мелкий противный дождь. Я уже хотела бежать к остановке, как вдруг заметила знакомые фигуры за углом здания.

Олег и Марго стояли под навесом у чёрного входа. Она что-то быстро говорила, размахивая руками. Он слушал, потом кивнул и взял у неё папку. Раскрыл, пробежал глазами по бумагам.

Марго сказала что-то ещё — я не расслышала — и быстро ушла в сторону парковки. Олег остался стоять, глядя ей вслед, потом достал телефон и кому-то позвонил.

Я стояла за углом, прижавшись к стене, и боялась дышать. Холодный дождь стекал по лицу, смешиваясь с каплями пота, выступившими на лбу. Сердце колотилось где-то в горле, тяжёлое, горячее, готовое выпрыгнуть.

Что это было? Почему так тайно? Почему не в офисе, не при свете дня?

Я развернулась и почти побежала к остановке. Мне нужно было подумать. Осмыслить. Понять. Но голова отказывалась работать, мысли путались, натыкались друг на друга, разлетались в разные стороны.

В автобусе я сидела у окна, смотрела на мокрые улицы, на разноцветные огни витрин, на редких прохожих, спешащих по домам. И в голове крутилось одно и то же: «Что ты делаешь, Олег? Что вы делаете?»

На следующий день я решила действовать.

Улучила момент, когда Марго отлучилась из бухгалтерии, и зашла к ней в кабинет. Просто так, сделать вид, что пришла за отчётами для шефа. На самом деле мне нужно было понять, что за дела у неё с Олегом. Я сама не понимала что именно хочу найти.

На столе у неё был бардак — горы папок, отчётов, каких-то ведомостей. Я пробежалась глазами по верхним. Обычная бухгалтерия. Цифры, цифры, цифры. Ничего необычного.

Но одна папка привлекла моё внимание. Она лежала отдельно, чуть в стороне, и на ней не было никакой пометки. Я открыла её, пробежала глазами по страницам.

Цифры, фамилии, названия фирм. Я ничего не понимала в бухгалтерских отчётах, но даже мне бросилось в глаза, что какие-то суммы были странно большими. Переводы на какие-то фирмы с названиями, которых я никогда не слышала. Даты, подписи, печати.

Я сфотографировала несколько страниц на телефон и выскользнула из кабинета. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём коридоре.

Вечером я открыла эти фотографии и принялась изучать. Сидела за кухонным столом, разложив перед собой телефон и блокнот, и пыталась сопоставить цифры. Сверяла с отчётами, которые видела у шефа, с документами, которые проходили через меня.

И чем больше я смотрела, тем холоднее становилось внутри.

Деньги уходили. Много денег. На счета каких-то фирм-однодневок, названия которых я никогда не слышала. Оформлено всё было грамотно, почти профессионально. Если не знать, что искать, можно было и не заметить.

Но я знала. И я заметила.

— Господи, — прошептала я в пустоту кухни. — Что вы делаете?

Я смотрела на экран телефона, и внутри меня разрасталась ледяная пустота.

Олег воровал. Они с Марго воровали у компании. У Лисовского, который ко мне хорошо относился. Который доверял мне. Который платил мне зарплату, не подозревая, что его заместитель и главный бухгалтер тянут из него деньги.

И я... я была любовницей этого человека.

Два дня я ходила сама не своя.

Я не знала, как начать этот разговор. Что сказать? «Я следила за тобой и поняла, что вы с Марго воруете деньги у компании»?

Это звучало как обвинение. Как приговор. Но молчать дальше было невозможно. Я задыхалась от этой тайны, от этой лжи, от этого груза, который с каждым днём становился всё тяжелее.

В пятницу вечером, когда все разошлись, я зашла к нему в кабинет.

Он сидел за столом, усталый, с тёмными кругами под глазами. Увидел меня, улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Лиля? Соскучилась?

— Надо поговорить, — сказала я, закрывая дверь и поворачивая замок. Щелчок прозвучал в тишине громко, почти зловеще.

Он нахмурился.

— Что случилось? Если ты снова про мой развод, то сейчас не время...

— Не про развод, — перебила я.

Подошла к столу, достала телефон и положила перед ним. На экране были те самые фотографии.

— Что это? — спросила я тихо.

Олег посмотрел на экран, и лицо его изменилось. Стало жёстким, чужим, почти неузнаваемым. Исчезла та мягкость, с которой он смотрел на меня минуту назад. Исчезла усталость. Осталась только настороженность и холодный, расчётливый блеск в глазах.

— Ты где это взяла?

— Неважно. Что это, Олег?

Он молчал долго. Очень долго. Я слышала, как тикают часы на стене, как гудит за окном ветер, как колотится моё сердце. Каждая секунда длилась вечность.

— Это... — начал он и замолчал.

— Я видела вас с Марго, — продолжила я. Голос мой дрожал, но я заставила себя говорить. —Вы передавали друг другу бумаги. А потом я нашла это у неё в кабинете.

Олег вздохнул и откинулся на спинку кресла. Потёр лицо руками, провёл пальцами по волосам. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах было что-то новое. Усталость? Обречённость? Я не могла разобрать.

— Лиля, — сказал он устало. — Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? — вскинулась я. Голос сорвался, зазвенел истерикой. — Я думаю, что вы воруете деньги у компании. У человека, который вам доверяет. Который... — я замолчала, потому что голос прервался.