Но сердцу не прикажешь. Оно выбрало его. И теперь разрывалось между желанием быть с ним и невозможностью принять его жизнь.

Я вспомнила тот день в лифте, его первый поцелуй, его руки, его шёпот. Вспомнила, как мы прятались по углам, как украдкой целовались в подсобках, как он смотрел на меня — словно я была самым ценным сокровищем в мире.

Неужели это всё ничего не стоит? Неужели я готова отказаться от этого из-за гордости?

— Дура, — прошептала я. — Какая же ты дура, Лиля.

В понедельник утром я пришла на работу пораньше. Села за свой стол, разложила бумаги и стала ждать.

Олег появился около десяти. Увидел меня, на секунду замер, а потом подошёл.

— Лиля, — начал он осторожно. — Ты как?

— Я решила, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что.

Он выдохнул. Я даже не заметила, что он задерживал дыхание.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. — Я встала и подошла к нему. — Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня я хочу быть с тобой. Если ты всё ещё хочешь.

Он обнял меня прямо в приёмной, не боясь, что кто-то увидит.

— Глупая, — шепнул он мне в макушку. — Конечно, хочу.

Мы стояли так, обнявшись, и я чувствовала, как на душе становится легче.

Да, это неправильно. Да, это больно. Но это — моя жизнь. И я выбираю жить её так, как чувствую.

Ирина, войдя в приёмную и застав нас в объятиях, только демонстративно закатила глаза.

— Лиля, — сказала она позже, когда Олег ушёл. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Понимаю, — кивнула я. — Я люблю его.

— Любовь любовью, — вздохнула Ирина. — А жизнь — жизнью. Смотри, не обожгись.

— Не обожгусь, — улыбнулась я. — Я буду осторожна.

— Ну-ну, — усмехнулась она. — Все так говорят. А потом плачут.

Я промолчала.

В глубине души я знала, что рискую. Знала, что могу обжечься.

Мы стали призраками в собственном офисе. Нас накрыла новая волна страсти после затишья.

Научились исчезать в нужный момент, появляться незаметно, передавать сообщения одними взглядами. Я знала расписание Олега лучше своего собственного, знала, когда у него совещания, когда он бывает один, когда можно проскользнуть в его кабинет, не привлекая внимания.

Наши встречи стали короче, но острее. Пять минут в лифте, десять — в подсобке на третьем этаже, четверть часа — в его машине на подземной парковке. Мы целовались до боли в губах, до головокружения, до потери ориентации в пространстве.

Но дальше поцелуев я не пускала.

Каждый раз, когда его руки начинали блуждать по моему телу, когда пальцы касались пуговиц на блузке, я мягко останавливала его. Находила предлог — «здесь могут увидеть», «нам пора», «кто-то идёт». Олег злился, но сдерживался.

— Лиля, — сказал он однажды, когда мы сидели в его машине после работы. — Я не понимаю. Ты меня хочешь?

— Хочу, — честно ответила я. — Очень.

— Тогда почему? — он взял моё лицо в ладони. — Я чувствую, что ты мне не до конца доверяешь. Или боишься чего-то.

— Боюсь, — призналась я. — Сама не знаю чего. Просто... не сейчас. Пожалуйста, подожди ещё немного.

Олег вздохнул.

— Лиля, я мужчина. Мне трудно ждать, когда женщина, которую я хочу, рядом, но не со мной до конца.

— Я понимаю, — я прижалась к его плечу. — Прости. Я постараюсь... скоро. Обещаю.

Я мысленно поставила галочку: время уходит. Надо торопиться.

Чем ближе становились наши отношения, тем чаще я думала о долге перед Марго.

Она не напоминала о себе — это пугало ещё больше. Молчаливая Марго, выжидающая Марго, знающая что-то, чего не знаю я.

— Ты с ней поосторожнее, — предупреждал Олег, когда я однажды рассказывала ему о нашем уговоре. — Марго — та ещё аферистка. Я с ней работаю не первый год и знаю, на что она способна.

— Но она помогла мне, — возражала я. — Без неё у меня не было бы этой работы.

— Помогла, потому что ей это выгодно, — усмехался Олег. — Марго никогда ничего не делает просто так. Запомни это.

Я запоминала. И ждала.

В середине ноября Марго наконец объявилась.

— Лиля, зайди ко мне после работы, — сказала она, когда мы встретились в коридоре. — Есть разговор.

Сердце ушло в пятки.

— Хорошо, — кивнула я.

В шесть вечера я постучала в кабинет Марго.

— Заходи, — раздалось из-за двери.

Марго сидела за своим столом, заваленным бумагами. Перед ней стояла чашка остывшего чая и пепельница с окурками — она курила прямо в кабинете, хотя это было запрещено.

— Садись, — кивнула она на стул. — Разговор серьёзный.

Я села, чувствуя, как дрожат колени.

— Ты помнишь наш уговор? — спросила Марго без предисловий.

— Помню, — ответила я.

— Хорошо. — Она затушила сигарету и посмотрела на меня в упор. — Пришло время платить по счетам.

Я сглотнула.

— Что нужно делать?

— Главбух наш, старый хрыч, в следующем году на пенсию собирается. — Марго понизила голос. — Его место должно достаться мне. Но просто так его не отдадут — там очередь из желающих. Нужен компромат.

— Компромат? — переспросила я.

— Да. Чтобы его уволили с позором, а на его место поставили меня. — Марго достала из ящика стола тонкую папку. — Здесь всё, что нужно для подставы. Документы, подтверждающие его махинации. Недостоверные отчёты, поддельные подписи, левые счета.

Я взяла папку, раскрыла. Цифры, фамилии, названия фирм — ничего не понимаю.

— Но как я это использую? — спросила я.

— У тебя есть доступ к шефу, — усмехнулась Марго. — Время от времени напевай ему, что там нестыковки, что люди шепчутся... Пусть в нём зреет мысль, что главбух не такой уж и идеальный. А потом подбросишь эту папку ему в кабинет. Незаметно. Так, чтобы он подумал, что это сам главбух её случайно обронил.

— То есть... подставить человека? — уточнила я, чувствуя, как внутри холодеет.

— Ой, Лиля, какие мы нежные! — Марго закатила глаза. — Он старый, ему на пенсию пора. А мне ещё работать и работать.

— Я не читаю мораль, — возразила я. — Просто...

— Что — просто? — перебила Марго. — Ты забыла, на каких условиях получила эту работу? Я рисковала, подделывая твои документы. Я договаривалась с Катериной. А теперь ты мне нужна.

Я молчала.

— И это ещё не всё, — добавила Марго. — Если откажешься — я расскажу шефу про твои липовые дипломы. И про то, что ты крутишь роман с женатым Макаровым. Думаешь, ему это понравится? Вмиг вылетишь отсюда. Лиля, я всё знаю, — усмехнулась Марго. — Я вообще много чего знаю. Так что выбор за тобой.

Я сидела, сжимая папку в руках, и чувствовала, как мир рушится.

— Когда это нужно сделать? — спросила я наконец.

— На следующей неделе. Я скажу когда. — Марго встала, давая понять, что разговор окончен. — И, Лиля... Никому ни слова. Даже Макарову. Особенно Макарову. Поняла?

— Поняла, — кивнула я.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

Всю ночь я не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове варианты. Сделать, как велит Марго — и стать соучастницей подставы. Отказаться — и потерять работу, а с ней и возможность сделать операцию. Рассказать Олегу — и втянуть его в это дерьмо.

К утру решила: буду делать, как велит Марго. Но попробую найти способ, чтобы всё выглядело естественно.

А там — будь что будет.

Я практически не спала трое суток. Просто лежала и смотрела в потолок, а в голове крутилась одна и та же мысль: я теперь часть этого дерьма.

Папка с компроматом лежала под моей кроватью, завернутая в старый плед, спрятанная от мамы, от всего мира, от самой себя. Но она там была. Я чувствовала её даже сквозь матрас — она жгла мне спину по ночам, выжигала дыру в моей совести.

— Лиля, ты есть будешь? — мама стучала в дверь уже в который раз.

— Не хочу!

— Хоть чаю выпей!

— Мам, отстань, пожалуйста!