— Заткнись. — мой голос прозвучал ледяным спокойствием, хотя внутри закипала ярость. — Ты меня больше не интересуешь. Деньги оставь себе. Как подачку неудачнику. Но если ты хоть одним словом кому-то обмолвишься об этом разговоре — я тебя засужу. Ты понял?

— Лилия Олеговна, ну как же...

Я нажала «отбой», не дослушивая, и швырнула телефон на пассажирское сиденье.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Я откинулась на спинку, закрыла глаза. В голове билась одна мысль: этот провал стоил мне времени. Лена теперь знает, что я намеренно пытаюсь её отдалить от Пашки. Значит, ставку нужно делать на другой вариант.

Я взглянула на часы. Пора.

Даниэлла ждала меня в маленьком кафе на окраине. Она сидела за столиком у окна, потягивала сок через трубочку и лениво разглядывала прохожих. Увидела меня, улыбнулась своей идеальной улыбкой.

— Лили, — протянула она, коверкая моё имя. — Как всегда пунктуальна.

Я села напротив, положила на стол конверт. Она покосилась на него с интересом, но не тронула.

— Как дела у Павла? — спросила я без предисловий.

— О, этот мальчик — просто скука смертная, — она закатила глаза. — Он меня совсем не замечает. Спит в другой комнате, говорит только о работе и о своей Лене. Я уже начинаю думать, что я тут просто для мебели.

— Именно поэтому ты здесь, — я пододвинула конверт к ней. — Твой контракт с Павлом — детский лепет по сравнению с тем, что предлагаю тебе я.

Она открыла конверт, заглянула внутрь. Глаза её загорелись знакомым жадным блеском.

— И что я должна делать? Моих записей недостаточно?

— Продолжать играть свою роль. Мне нужны ещё записи. Каждый разговор, где он обсуждает детали вашего «брака». Каждое его слово о том, что это фикция. Плюс письменное признание.

— Но я и так уже много передала. А если он заподозрит?

— Не заподозрит. Он сейчас занят только тем, что пытается вернуть свою Лену. На тебя у него времени нет. Ты будешь просто красивой ширмой. Выводи его чаще на разговоры про оплату своих услуг, про договорённости. Мне именно это надо. Чтоб в суде не осталось сомнений.

Она убрала конверт в сумку.

— А когда всё закончится?

— Когда Павел останется ни с чем. Вы поженитесь. Срок в три месяца выйдет. И я подам на него в суд за эту подставу. Компания, дом, наследство — всё перейдёт ко мне. А ты получишь остаток. — я назвала сумму. Даниэлла присвистнула.

— Договорились. Я люблю лёгкие деньги.

— Это не лёгкие деньги, Даниэлла. Это деньги за хорошо проделанную работу. — я посмотрела ей прямо в глаза. — И помни: до самого конца ты — его любящая невеста. Ты должна выглядеть убедительнее, чем когда-либо. Чтобы ни у кого, даже у меня, не возникло сомнений. Пусть он верит до последнего, что ты работаешь на него.

Она кивнула, допила сок и упорхнула, покачивая бёдрами.

Я осталась сидеть, чувствуя, как в душе разливается мрачное удовлетворение. У меня есть пешка в его лагере. И эта пешка станет моим ферзём в решающий момент.

Вечером того же дня ко мне приехал Олег.

Он ворвался в гостиную возбуждённый, глаза горели тем самым огнём. Даже не поцеловал, сразу рухнул в кресло.

— Лиля, у меня потрясающие новости. Дело движется.

Я села напротив, закинула ногу на ногу. Смотрела на него и видела насквозь. Но пока он был нужен.

— Рассказывай.

— Я взял под контроль все ключевые точки в обход Павла. — он довольно потёр руки. — Пока наш дорогой Павлуша носится со своей Леной, я провернул несколько схем.

— Каких именно?

— Ну, во-первых, перекрыл кислород компании. Мелкие, но неприятные вещи. Сдвинутые сроки поставок, проблемы с контрагентами. Ничего криминального, просто... дестабилизация. Чтобы у Павла не было времени думать о чём-то, кроме как тушить пожары. Во-вторых... — он сделал паузу. — Я подготовил почву для себя. Если вдруг наш план не сработает и ты не станешь владелицей компании, у меня будет достаточно рычагов, чтобы занять ключевое место.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. Он говорил «для себя»!

— То есть пока я тут разбираюсь с его любовными делами и подкупаю проституток, ты готовишь плацдарм для себя? А если всё кончится не так, как мы задумали?

— Лиля, — он подался ко мне, взял мои руки в свои. — Ты всё равно будешь главной. Королевой. А я — твоей правой рукой. Тем, кто будет решать все проблемы, пока ты будешь наслаждаться жизнью.

Я сегодня встречалась с Даниэллой. — перебила я, меняя тему.

Олег притих.

— Она взяла очередную часть денег. Так что пока в игре. Сейчас все ставки только на неё. Будет писать признания и дальше записывать разговоры. К дню свадьбы у меня будет железобетонное доказательство того, что этот брак — фикция. Осталось совсем немного подождать.

— Отлично. — он потёр руки. — Тогда план такой. Ты идёшь на свадьбу, предъявляешь доказательства, а я...

— А что ты? — перебила я.

Олег замялся. Отвёл взгляд.

— Я, наверное, не пойду с тобой. На свадьбу. Это будет... неловко. И потом, у меня есть одно дело. Очень важное. Я готовлю тебе сюрприз. Невероятный сюрприз, Лиля. Который затмит всё.

— Сюрприз? — я приподняла бровь. — Какой ещё сюрприз?

— Увидишь. — он улыбнулся своей обаятельной улыбкой. — Мы встретимся после твоего триумфа. И ты поймёшь, что я сделал ради нас.

Он поднялся, чмокнул меня в щёку и ушёл. Я смотрела ему вслед и чувствовала странную тревогу. Он что-то задумал. Что-то, о чём предпочёл умолчать.

Я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить эту фальшивую нотку в голосе, этот лихорадочный блеск в глазах.

Дни до свадьбы тянулись мучительно медленно.

Даниэлла исправно присылала отчёты каждый вечер. Диктофонные записи, где Павел своим голосом обсуждал с ней детали «спектакля», говорил о «пункте три» их соглашения, о том, что им нужно быть убедительными. Я слушала эти записи, и внутри разрасталось мрачное удовлетворение.

Плюс к этому — собственноручно написанное Даниэллой признание в том, что их брак фиктивный и заключён с целью получения наследства.

Я перечитывала эти строки снова и снова. У меня в руках был козырь. Джокер. Всё, что нужно для победы.

В ночь перед свадьбой я лежала без сна. Смотрела в потолок и прокручивала в голове завтрашний день. Как я войду в зал. Как они застынут, увидев меня. Как я протяну конверт. Как Павел побледнеет, поймёт, что проиграл. Ведь у него уже нет времени всё переиграть с новой девушкой или убедить Лену ввязаться в эту игру снова.

Утром я позвонила Олегу, чтобы обсудить последние детали.

Телефон был недоступен.

Я набрала снова. Снова. Снова. Короткие гудки врезались в ухо, как иглы.

— Чёрт, — прошептала я, глядя на экран.

Странно. Очень странно. Но отступать было поздно. Я оделась, собрала документы, спрятала конверт в сумочку и поехала в ЗАГС.

Сердце колотилось где-то в горле.

Всё решится сегодня.

День свадьбы выдался солнечным.

Я оделась с особой тщательностью — идеальная укладка, макияж, который кричал о моем статусе. Чёрное платье, жемчуг, туфли на шпильках. Я должна была выглядеть как королева, идущая на казнь своего врага.

Конверт с доказательствами грел руку. Диктофонные записи, где Павел обсуждал с Даниэллой детали спектакля. Её собственноручное признание. Железобетонные свидетельства того, что этот брак — фарс, фикция, деловая сделка.

Я вошла в зал регистрации и замерла у входа, наблюдая.

Павел стоял в центре, рядом с регистраторшей. Он был в строгом костюме, но выглядел каким-то... потерянным. Плечи опущены, взгляд в пол. Рядом с ним стояла невеста. В нелепом, пышном платье, похожем на зефир, с лицом, скрытым под слоями фатина. Даниэлла играла свою роль безупречно.

Рядом с ними — только Анна Сергеевна, утирающая слёзы кружевным платочком. Идеально. Мало свидетелей — меньше шансов, что кто-то кинется защищать этого щенка.