— Лилия, — кивнул он, проходя мимо. — Зайдите ко мне через час. Нужно обсудить командировку.

— Хорошо, Григорий Андреевич, — ответила я, глядя в монитор.

Он остановился в дверях своего кабинета, обернулся. Я чувствовала его взгляд на своей спине, но заставила себя не поднимать головы.

— С вами всё в порядке? — спросил он вдруг.

Я замерла. Пальцы застыли над клавиатурой.

— Да, Григорий Андреевич. А что?

— Не знаю. — Он помолчал. — Какая-то вы сегодня... другая. Бледная. Высыпайтесь, Лилия. Работа никуда не денется.

Он скрылся в кабинете, а я выдохнула. Медленно, осторожно, будто боялась, что он услышит.

Другая. Я была другой. Я была той, кто знал и молчал. И от этого знания меня выворачивало наизнанку.

В час дня я спустилась в кафетерий. Есть не хотелось, но надо было чем-то занять время, отвлечься от мыслей, которые грызли изнутри.

Олег сидел за столиком у окна с какими-то мужиками из отдела продаж. Увидел меня, чуть заметно кивнул и продолжил разговор. Я взяла кофе и села в дальнем углу, спиной ко всем.

Через минуту рядом со мной опустилась Марго.

— Привет, — сказала она, ставя поднос с салатом. — Чего прячешься?

— Не прячусь, — ответила я.

Марго усмехнулась, принялась за еду. Я смотрела, как она ловко управляется с вилкой, как поправляет идеальную укладку, как поглядывает по сторонам — и думала о том, что эта женщина знает про Олега всё. И про меня тоже. И ей плевать.

— Ты бы расслабилась, — сказала она вдруг, не поднимая глаз от тарелки. — А то ходишь как натянутая струна. Все видят.

— Никто не видит, — возразила я.

— Ирина видит. — Марго отправила в рот кусочек огурца. — Она мне сегодня сказала: «Что с Лилей? Сама не своя ходит».

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает злость. Она говорила обо мне с Ириной. Обсуждала моё состояние. Контролировала.

— Спасибо, что сообщили, — процедила я сквозь зубы.

— Не за что, — Марго улыбнулась. — Мы же одна команда. Ты, я, Олег. Скоро всё закончится, и мы разбежимся. Главное — не спалиться до этого момента.

Она встала, взяла поднос и ушла, цокая каблуками по плитке. А я осталась сидеть с остывшим кофе и чувством, что меня только что вымазали в грязи.

Одна команда. Мы — одна команда воров и лжецов.

И я была её частью.

Вечером, когда офис опустел, я зашла в кабинет к Олегу.

Он сидел за столом, просматривал какие-то бумаги. Увидел меня, отложил ручку, потянулся.

— Устал? — спросила я, присаживаясь на подлокотник кресла.

— Есть немного, — признался он. — Ты как?

— Плохо.

Он нахмурился, притянул меня к себе.

— Что случилось?

— Всё, — ответила я. — Я чувствую себя так, будто предаю Лисовского каждую минуту. Каждый раз, когда смотрю на него, когда говорю с ним, когда подаю ему кофе. Это невыносимо, Олег.

Он вздохнул, погладил меня по спине.

— Лиля, мы это уже обсуждали. Ты сделала выбор. Теперь надо просто дотянуть до конца.

— А если я не дотяну?

— Дотянешь. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты сильная. Ты справишься.

Я хотела ему верить. Очень хотела. Но внутри разрасталась пустота, и никакие его слова не могли её заполнить.

Домой я вернулась поздно. Мама уже спала, на кухне горел ночник, на столе стояла тарелка с ужином, накрытая салфеткой. Я села, отодвинула тарелку, уткнулась лицом в ладони.

На стене тикали часы. Где-то за окном лаяла собака. В холодильнике гудел мотор. Обычные, домашние, мирные звуки.

А я сидела и думала о том, что моя жизнь превратилась в сплошную ложь. Я лгала маме, когда говорила, что всё хорошо. Я лгала Лисовскому, когда улыбалась ему по утрам. Я лгала себе, когда думала, что любовь оправдывает всё.

Я встала, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. За окном моросил дождь — мелкий, противный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, как слёзы.

— Прости меня, — прошептала я в темноту. — Прости, если сможешь.

Я не знала, к кому обращалась. К Лисовскому? К маме? К себе? К богу, в которого не верила?

Никто не ответил. Только дождь стучал по стеклу и тикали часы на стене.

Шеф вызвал меня в кабинет во вторник утром.

Я вошла с папкой документов, которые он просил подготовить накануне, и замерла на пороге. Лисовский стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на серое мартовское небо. За окном моросил дождь — холодный, затяжной, какой бывает только в начале весны, когда снег уже сошел, а тепло ещё не наступило. Капли стекали по стеклу, расползались мутными дорожками.

В кабинете было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды, да где-то в коридоре гудел пылесос уборщицы.

— Проходите, Лилия, — сказал он, не оборачиваясь.

Я прошла, положила папку на край стола и замерла в ожидании. Он повернулся медленно, будто нехотя отрываясь от своих мыслей. Под глазами залегли тёмные круги, лицо осунулось — последние дни он вообще выглядел уставшим, вымотанным.

— В пятницу летим в Москву, — сказал он без предисловий. — Деловая конференция, будут иностранные партнёры. Мне понадобится переводчик.

— Хорошо, Григорий Андреевич, — кивнула я. — На сколько дней?

— На три. Вернёмся в воскресенье вечером. — Он взял со стола тонкую папку, протянул мне. — Здесь программа, список участников, темы выступлений. Ознакомьтесь. И билеты закажите.

Я приняла папку, машинально пролистнула первые страницы. Плотная бумага, официальные печати, длинные списки фамилий — всё как обычно.

— Лилия, — голос Лисовского прозвучал мягче, и я подняла глаза. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением — вроде бы отеческим, но с оттенком тревоги. — Вы не против лететь? Если есть какие-то проблемы, семейные обстоятельства — скажите, я могу взять Ирину.

— Нет-нет, всё хорошо, — ответила я. — Я справлюсь.

Он кивнул, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Я не сомневаюсь. Просто... — он помолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Вы молодая девушка, Лилия. У вас наверняка есть личная жизнь, планы на выходные. Не хотелось бы их разрушать.

— Никаких планов нет, Григорий Андреевич, — ответила я, и это было чистой правдой.

— Тогда договорились. — Он сел за стол, давая понять, что разговор окончен. — Документы изучите сегодня, билеты закажите.

Я вышла из кабинета и только тогда позволила себе выдохнуть.

В приёмной Ирина поливала цветы на подоконнике, которые она притащила из дома, чтобы "оживить обстановку". Увидела меня, поставила лейку.

— Чего вызывал? — спросила она, вытирая руки о салфетку.

— В Москву летим, на конференцию, — ответила я, усаживаясь на своё место.

— Ого, — Ирина присвистнула. — С шефом? Прямо вдвоём?

— Ну да. А что?

— Да ничего. — Она пожала плечами, но взгляд её стал каким-то странным, изучающим. — Ты только это... поосторожнее там. Весна, знаешь ли, у мужиков крышу сносит. А ты у нас девушка любвеобильная.

Я вспыхнула.

— Ирина! Он мой начальник, и вообще он женат...

— А я что? Я ничего, — она подняла руки в примирительном жесте. — Это же ты унас любишь женатых.

Я отвернулась к монитору, делая вид, что углубилась в изучение программы конференции. Но мысли уже ускакали далеко.

Олег. Надо сказать Олегу.

Вечером я поехала к нему в наше секретное гнёздышко.

Он открыл дверь сразу — в домашних брюках, с мокрыми после душа волосами, пахнущий гелем и чем-то тёплым, родным. Увидел меня, улыбнулся, притянул к себе.

— Соскучилась? — шепнул он в макушку.

— Ага, — я уткнулась носом в его плечо, вдохнула родной запах. — И сказать хотела....

— Что-то случилось? — он сразу напрягся, отстранился, заглянул в глаза.