Я слышала, как она вздыхает за дверью, как шаркают её тапки по коридору. Мама. Самая лучшая мама на свете, которая понятия не имеет, в какое дерьмо я вляпалась. Которая гордится мной — дочкой, устроившейся на такую хорошую работу.

Господи, если бы она знала...

Я зарылась лицом в подушку и завыла. Тихо, чтобы она не слышала.

В офисе всё было как обычно. Ирина болтала по телефону с подругой, обсуждая какие-то семейные дрязги. Шеф сидел в кабинете, пил свой бесконечный кофе. А я смотрела на экран компьютера и видела только одно: папку. Ту самую. Которая лежала сейчас в моей сумке.

Марго подошла ко мне в столовой, когда я ковырялась в тарелке с салатом, не чувствуя вкуса.

— Ну что, готова? — спросила она, садясь напротив. Голос сладкий, как патока, глаза — холодные, как лёд.

— Да, — ответила я, хотя внутри всё кричало «нет».

— Умница. — Она положила на стол маленькую флешку. — Здесь те же документы, — пояснила она. — Папку можешь выкинуть. Просто вставь флешку в компьютер шефа, когда его не будет. Я всё подготовила. Там будет специальная программа, которая установит файлы в нужные места. Кучу денег за это отвалила. Если не справишься с этим простым заданием, с тебя буду требовать! Твоё дело маленькое – файлы должны оказаться в системе, через компьютер шефа. Всё!

Я взяла флешку. Она была тёплой от её рук. Или мне показалось?

— Когда?

— Завтра утром. У него совещание с девяти до одиннадцати. Кабинет будет пустой. У тебя будет полно времени. Ну или сама смотри когда тебе удобно. Мне главное, чтоб дело было сделано!

— Хорошо.

— И помни, Лиля. — Марго наклонилась ко мне через стол, понизив голос почти до шёпота. — Если ты меня сдашь — я тебя уничтожу. Не просто уволю, а уничтожу. Ты поняла?

Я кивнула. Горло пересохло так, что слова застревали.

— Вот и славно. — Она улыбнулась своей идеальной улыбкой и упорхнула, оставив меня с флешкой в руке и с тошнотой в желудке.

И эту ночь я снова не спала.

Вставала, подходила к окну, смотрела на ночной город. Думала о том старике, главбухе, которого я должна была подставить. Я видела его пару раз в коридорах — седой, уставший, с вечно озабоченным лицом. Говорили, у него внуки. Трое. Он носил их фотографии в бумажнике и показывал всем, кто соглашался смотреть.

Что с ним будет, когда шеф найдёт эти «улики»? Его уволят. С позором. Может, даже заведут уголовное дело. А он старый. Он может и не пережить.

А у меня? У меня будет грудь. Красивая, настоящая. И Олег. И будущее.

— Господи, — шептала я в темноту. — Прости меня. Пожалуйста, прости.

Но небо молчало.

В приёмной было пусто. Ирина должна была подойти только к девяти. Шеф — к половине десятого, перед совещанием. У меня был почти час.

Я зашла в его кабинет. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём здании. Руки дрожали, когда я вставляла флешку в порт.

На экране высветилось окно: «Копирование файлов... 5%... 15%... 25%...»

Каждая секунда длилась вечность. Я смотрела на дверь и молилась всем богам, чтобы никто не вошёл.

30%... 45%... 60%...

За окном проехала машина. Я подпрыгнула от неожиданности, чуть не выдернув флешку.

75%... 85%... 90%...

— Давай, давай, давай, — шептала я, вцепившись в край стола.

100%.

Я выдернула флешку, спрятала в карман и выскользнула из кабинета. В приёмной никого. Я упала в своё кресло и закрыла глаза.

Всё. Сделано.

Обратной дороги нет.

Через три дня главбуха уволили.

Я сидела за своим столом и смотрела, как он выходит из кабинета шефа. Лицо у него было серое, как осеннее небо. Руки дрожали, когда он собирал свои вещи в коробку. Несколько листов выскользнули из рук и упали на пол, и он долго не мог их поднять — пальцы не слушались.

— Я не понимаю, — бормотал он, ни к кому не обращаясь. — Я тридцать лет проработал... тридцать лет... Ни одной ошибки... Откуда это взялось?

Я сидела и смотрела на него. И чувствовала, как меня выворачивает наизнанку.

Это я. Я сделала это. Я разрушила жизнь человеку, который ничего мне не сделал.

В туалете меня вырвало. Прямо в раковину, перед зеркалом, в котором я видела своё отражение — бледное, с красными глазами, с затравленным взглядом.

— Тварь, — прошептала я. — Ты просто тварь.

В кармане зажужжал телефон. Сообщение от Марго: «Молодец. Мы в расчёте».

Я удалила сообщение и уткнулась лицом в холодный кафель.

Олег нашёл меня в конце коридора, когда я уже собралась уходить.

— Лиля! — он подбежал, запыхавшийся. — Ты чего не отвечаешь? Я звонил, писал...

— Телефон сел, — соврала я.

Он вгляделся в моё лицо и нахмурился.

— Ты плакала? Что случилось?

— Ничего. Просто устала.

— Лиля, не ври мне. — Он взял моё лицо в ладони, заставил смотреть в глаза. — Я же вижу. Что-то произошло. Расскажи мне.

И я чуть не рассказала. Слова уже были готовы сорваться с языка, признаться во всём — про Марго, про флешку, про старика, про то, как меня выворачивает от самой себя.

Но в последний момент я вспомнила её слова: «Если ты меня сдашь — я тебя уничтожу».

— Всё хорошо, — сказала я, глядя ему в глаза. — Правда. Просто ПМС. Знаешь, как это бывает…

Олег не поверил. Я видела это по его глазам. Но спрашивать больше не стал.

— Поехали ко мне, — сказал он вместо этого. — Посидим, отдохнёшь.

— Не могу. Мама ждёт.

— Лиля...

— Правда, Олег. В другой раз.

Я выскользнула из его рук и почти побежала к выходу.

Потому что если бы он обнял меня ещё хоть на секунду, я бы разрыдалась и рассказала всё.

А этого нельзя было допустить.

Дома я закрылась в ванной и просидела там час. Пустила воду, чтобы мама не слышала, и ревела. Ревела так, как не ревела никогда в жизни. О старике , о себе, которая теперь никогда не станет прежней. О том, что обратной дороги нет.

Мама стучала в дверь, спрашивала, всё ли в порядке. Я кричала, что да, что просто устала, что скоро выйду.

— Что я наделала, — шептала я. — Господи, что я наделала.

Но ответа не было.

Никто не ответил мне в ту ночь.

Ни бог, ни совесть, ни пустота.

На следующее утро я проснулась с каменным лицом.

Посмотрела в зеркало и не узнала себя. Глаза опухшие, красные — но взгляд уже другой. Твёрже. Холоднее.

— Хватит, — сказала я своему отражению. — Ты сделала выбор. Теперь живи с этим.

Я оделась, накрасилась так, чтобы скрыть следы слёз, и поехала на работу.

В офисе было шумно. Все обсуждали увольнение главбуха. Кто-то сочувствовал, кто-то злорадствовал, кто-то делал вид, что ничего не случилось.

Марго сидела в своём новом кабинете — теперь с табличкой «Главный бухгалтер» на двери. Увидела меня, кивнула и улыбнулась. Коротко, по-деловому.

Я кивнула в ответ.

Всё. Мы в расчёте.

Остаток дня я работала как робот. Отвечала на звонки, подавала документы, улыбалась. Ирина косилась на меня с подозрением.

Я осталась одна. Смотрела на вечерний город за окном и думала о том, что теперь я часть этого мира. Мира, где люди подставляют друг друга ради денег. Где старики теряют работу из-за амбиций сорокалетних тёток. Где такие, как я, продают совесть за мечту.

Но мечта... она ведь того стоила, правда?

Я зажмурилась и представила: вот я после операции. Красивая. Настоящая. Олег смотрит на меня и не может оторваться. Мы уезжаем, начинаем новую жизнь. Всё забыто. Всё прощено.

Стоило.

Должно было стоить.

Через неделю Марго подошла ко мне с конвертом.

— Это тебе, — сказала она, протягивая его. — От компании. Скажем так: Материальная помощь на лечение. Оформила официально через бухгалтерию.

Я открыла конверт. Там были деньги. Много.

— Зачем? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Ты заслужила, — пожала плечами Марго. — Работаешь хорошо, не болтаешь лишнего. Такие люди на вес золота.