По ночам я лежала в своей комнате и смотрела в потолок. В голове крутились планы, варианты, ходы. Павел должен проиграть. Он должен заплатить за всё — за моего ребёнка, за эти одиннадцать лет ненависти, которые я носила в себе, как тяжёлый камень.

Я научу его, что такое настоящая боль.

Олег докладывал новости исправно.

Мы встречались раз в несколько дней — в машине на подземной парковке, в маленьких кафешках на окраинах, где нас никто не знал. Он приносил новости, фотографии, записи. Я слушала, кивала, отдавала распоряжения.

— Он привёл её в офис, — говорил Олег, понижая голос. — Степнову. Сидели в кабинете, кофе ппили. Потом уехали вместе на его мотоцикле.

— Рабочие вопросы, — отрезала я.

— Не думаю. Она смотрела на него так... — Олег замялся, подбирая слова. — В общем, не как на начальника.

Я нахмурилась. Степнова. Лена Степнова — я помнила эту фамилию из досье, которое заказала сразу после смерти Лисовского. Руководитель отдела, без мужа, без детей, карьеристка. Идеальная кандидатура для фиктивного брака.

— Продолжай наблюдать, — приказала я. — Мне нужно знать о ней всё. Каждый шаг, каждый звонок, каждое сообщение.

— Уже делаю. — Олег протянул мне тонкую папку. — Здесь всё, что удалось собрать за неделю.

Я пролистала страницы. Биография, фото, социальные сети, круг общения. Обычная девчонка. Обычная жизнь. Ничего особенного.

Но что-то меня насторожило. Слишком чистая биография. Слишком правильная. Такие либо святые, либо очень хорошо умеют прятать концы в воду.

— Она покоцала ему мотоцикл, — добавил Олег, усмехаясь.

— Что?

— Ну, в общем, он поставил свой «Харлей» вплотную к её машине. Она пыталась выехать, повредила ему зеркало, а потом ещё и байк уронила, когда выходила.

Я рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне, от души.

— Отличная девушка. Мне она уже нравится.

Олег посмотрел на меня с недоумением.

— Чем же?

— Тем, что не боится. Тем, что умеет за себя постоять. Такие, как она, не соглашаются на фиктивные браки просто так.

— И что будем делать?

Я откинулась на спинку сиденья, посмотрела в темноту за стеклом. В голове уже созревал план.

— У неё есть бывший, — сказала я, просматривая папку, собранную Олегом. — Тимофей. Они расстались незадолго до того, как она въехала к Пашке. Он музыкант, без денег, без работы. Идеальный кандидат.

Олег усмехнулся.

— Хочешь натравить его на неё?

— Хочу, чтобы он вернулся. Чтобы отвлёк её, заморочил голову, забрал её внимание. Пока Пашка будет с ней носиться, у нас будет время подготовиться.

— А если не получится?

— Тогда у меня есть другой план. — Я достала из сумки конверт с фотографиями, которые накануне получила от нанятого мной студента-хакера. Он вскрыл все личные переписки Павла и раздобыл много чего интересного. — Это Даниэлла. Подружка Пашкина из Санта-Круз. Профессиональная эскортница.

Олег взял снимки, присвистнул.

— Ничего себе. И что с ней?

— Она скоро прилетит сюда. Я уже связалась с ней и предложила ей сделку. Павлуша, оказывается, и её рассматривал в качестве подставной невесты, но потом почему-то остановился на этой дурочке... А когда с Леной всё пойдёт наперекосяк, а оно пойдёт — я не сомневаюсь, — Павлик вернётся к первоначальному плану и позовёт Даниэллу. Она будет изображать влюблённую, войдёт в доверие к Пашке, а когда придёт время — даст показания, что брак фиктивный.

— Думаешь, сработает? — Олег покачал головой. — Ты серьёзно?

— Я хочу быть уверена, — отрезала я. — Если Лена не сломается — мы зайдём с другой стороны. Если сломается — тем лучше. Но у Пашки не должно быть ни одного шанса.

Олег смотрел на меня долго, потом кивнул.

— Ты очень изменилась, Лиля.

— Я выжила, — поправила я. — Это разные вещи.

На следующий день я нашла Тимофея.

Он жил в общаге на окраине города, в комнате, которую делил с ещё тремя такими же неудачниками. Я приехала туда вечером, когда стемнело, и долго сидела в машине, наблюдая за облезлой пятиэтажкой. Из окон доносилась музыка — гитара, барабаны, чей-то хриплый вокал.

Тимофей появился около девяти. Я узнала его по фотографиям из досье — тощий, лохматый, в драных джинсах и кожаной куртке, которая видела лучшие годы. Он нёс в руках чехол с гитарой и улыбался чему-то своему.

Я вышла из машины, перегородила ему путь.

— Тимофей?

Он остановился, уставился на меня. В глазах мелькнуло удивление — моя машина, моя одежда, моя уверенность явно диссонировали с этим районом.

— А вы кто?

— Твой шанс, — ответила я. — Садись в машину, поговорим.

Он на мгновение заколебался. Посмотрел на мою «Ауди», на моё лицо, на мои часы, которые стоили больше, чем он зарабатывал за год. Потом пожал плечами и сел.

В машине пахло кожей и моими духами. Тимофей явно чувствовал себя не в своей тарелке — ёрзал, крутил в руках зажигалку, не знал, куда деть глаза.

— Я слушаю, — сказал он наконец.

Я выложила всё прямо. Без намёков, без подводок. Деньги за то, что он вернётся в жизнь Лены. За то, что будет с ней. За то, чтобы вернуть её чувства. И сделать так, чтобы Пашка остался один.

— Она меня не простит, — сказал он, но глаза его уже горели жадностью. Я видела этот огонь — он загорается у всех, когда речь заходит о больших деньгах.

— Простит. Вы же были вместе три года. Она привыкла к тебе. А привычка — сильная штука.

— А если не получится?

— Получится, — я протянула конверт с первой частью суммы. — Здесь половина. Остальное — когда доведёшь дело до конца.

Он взял. Спрятал во внутренний карман куртки. Руки его дрожали — то ли от страха, то ли от предвкушения.

— Что я должен делать?

— Писать. Звонить. Встречать после работы. Дарить цветы и подарки. Делать вид, что ты изменился, что понял ошибки. Она поверит. Они все верят.

— А если она с этим своим... с мажорчиком?

— Значит, будешь действовать активнее. Пусть видит, что ты страдаешь, что ты борешься за неё. Женщины это любят.

Он кивнул, вышел из машины и исчез в темноте.

Я смотрела, как он уходит — тощий, жалкий, продажный. И думала о том, что одиннадцать лет назад я была точно такой же. Готова на всё ради призрачной надежды на лучшее.

Но сейчас всё по-другому. Сейчас я не надеюсь. Я просто хочу, чтобы Павел проиграл. Чтобы он расплатился за всё, что когда-то сделал.

Через три дня Олег принёс новые новости.

— Павел заказал кольцо, — сказал он. — У лучшего ювелира в городе. Эксклюзивный дизайн.

Я замерла с чашкой кофе в руках.

— Кольцо?

— Да. Похоже, он собирается сделать ей предложение.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Быстро. Слишком быстро. Этот щенок не терял времени даром.

— Лиля, может, пора включать Даниэллу?

— Рано. — Я встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, серый и бесконечный, как моя жизнь. — Пусть сначала сделает предложение. Пусть думает, что всё идёт по плану. А потом мы ударим.

— Когда?

— Когда до свадьбы останется пара недель. Когда он уже не сможет ничего изменить. Когда Лена будет на седьмом небе от счастья. Вот тогда мы и покажем ей, кто такой её жених на самом деле.

Олег молчал. Я чувствовала его взгляд на своей спине.

— Ты стала жестокой, Лиля.

— Я стала умной, — ответила я, не оборачиваясь. — Это единственное, чему меня научила жизнь.

Пашка действовал очень активно. Даже слишком. Зачем-то притащил свою Лену в наш дом. И теперь мне приходилось наблюдать за ними ежедневно. Но может это и к лучшему. Врага надо держать как можно ближе к себе. Так я пойму, где самые слабые места.

Вечером я сидела в своей комнате и смотрела в окно.

За стеной играла музыка. Из спальни Павла и Лены доносился смех. Они были счастливы. По-настоящему. Я слышала это в каждом звуке — в её звонком голосе, в его низком смехе, в том, как они перешёптывались, думая, что их никто не слышит.