— Ой, — фыркает она. — Так плохо, да? Поняла.

Рэйф замечает меня первым. Его глаза поднимаются, спокойные как всегда. — Утро.

Я выдыхаю. — Утро.

Это привлекает внимание Джуда. В тот момент, когда его глаза останавливаются на мне, что-то тонкое меняется в его выражении. Почти как будто он перекалибрует себя вокруг моего присутствия.

— Привет, — говорит он.

Я подхожу ближе, останавливаясь рядом с ним, и на секунду я просто смотрю на него. Он держит себя в руках в реальном времени.

Адела поднимает взгляд от экрана. — Мы вытаскиваем больше слоёв из обеих систем, — говорит она. — Медленнее, чем вчера, но у нас более чистый доступ.

Нико кивает раз. — Мы картируем поведенческие триггеры сейчас. Не только файлы. Мы близки с системой Нолана.

Киран добавляет тише: — Паутина Алексея не сильно отстаёт.

— Что я могу сказать? — Адела пожимает плечами. — Мы делаем это отлично.

— Моя маленькая лань, — мурлычет Рэйф, наклоняясь, чтобы укусить её за ухо, и она игриво отмахивается от него.

Джуд слушает всё это, не перебивая, но я вижу, что он всё ещё частично существует где-то в другом месте. Я смотрю на его красивый профиль, пока он задумался.

Рэйф выпрямляется, скрещивая руки. — Нам понадобятся припасы. Хочешь съездить со мной в город сегодня?

Это возвращает Джуда из мыслей.

— В основном еда, — уточняет Рэйф почти небрежно. — Базовые вещи. У нас заканчивается. Может, тебе будет полезно немного выйти.

Голос Майка доносится из коридора до того, как он входит. — Наконец-то. Мне нужен ещё рамён.

Хизер входит за ним с маленькой, усталой улыбкой. — Это вредно для тебя.

Он пожимает плечами. — Блондинка, я вводил наркотики в вены последние лет десять. Рамён — лучший вариант.

Она закатывает глаза и не спорит.

Джуд не смеётся, но я вижу, как уголок его рта дёргается, будто хочет. Эта крошечная почти-реакция кажется огромной, честно. Ещё один шаг к нормальности.

Рэйф смотрит прямо на Джуда. — Ты идёшь?

Пауза.

Джуд смотрит на свои руки, затем снова поднимает взгляд, будто проверяет себя, прежде чем ответить. — Ага, — говорит он. — Конечно.

Я тянусь за курткой не думая. — Хорошо. Тогда поехали.

Рэйф смотрит на Кирана, Нико и Аделу. — Если кто-то приблизится, кто не мы, убейте их.

Адела ухмыляется, как кошка. — Есть, сэр.

Домик исчезает за нами, когда Джуд выезжает на главную лесную дорогу. Его руки твёрдо держат руль, глаза сканируют всё, что движется снаружи машины.

Рэйф на пассажирском сиденье рядом с ним, совершенно невозмутимый.

— Ты отслеживаешь каждое движение снаружи машины, — мягко говорю я.

Джуд не смотрит на меня сразу. Его глаза смотрят вперёд, челюсть сжата. — Я должен. Я за рулём, — говорит он.

— Ты думаешь, это хорошая идея — тебе вести? — отвечаю я. — Рэйф может сесть за руль.

— Я в порядке, — бормочет он. — Мне нравится этот контроль.

— Ладно, только будь осторожен.

— Очевидно, — резко бросает он, раздражение просачивается.

Рэйф вздыхает, откидывая голову. — Это уже больше эмоциональной обработки, чем я запланировал на это утро. Я хотел бы, чтобы все помнили, что я не давал согласия на групповую терапевтическую поездку за продуктами. Так что соберись, Грейвз.

Джуд выдыхает через нос, почти смеясь, но не совсем. Мы едем по проселочным дорогам, как предлагал Рэйф, длинные участки пустого асфальта, прорезающие поля и леса. Сначала Джуд напряжён. Каждая проходящая тень привлекает его внимание.

— Ты здесь в безопасности, — тихо говорю я, глядя на него.

Его хватка на руле снова крепчает. — Не начинай меня анализировать сейчас. Я в порядке.

— Я не анализирую тебя, — говорю я, внезапно чувствуя, что я так и делаю. — Я — я разговариваю с тобой. И, наверное, наблюдаю…

Он смотрит в зеркало заднего вида. И я чувствую, как раздражение подкрадывается.

Рэйф, совершенно невозмутимый, наконец говорит. — Если вы двое продолжите эмоционально перекрёстно допрашивать друг друга, пока он за рулём, я кое-что предложу.

Джуд снова вздыхает, его глаза впиваются в мои через зеркало. Это вызывает мурашки на моих руках.

А затем я прищуриваюсь. — Джуд, если ты продолжишь смотреть на меня, ты врежешься и убьёшь нас.

Его глаза снова мелькают ко мне в зеркале. Пауза между нами меняет температуру. Его голос падает. — Тогда перестань искушать мой контроль, Эмма. Или клянусь богом, я остановлю эту машину и покажу тебе, что происходит, когда я теряю его.

Я закрываю рот, потому что он звучит не так, будто угрожает мне. Он звучит так, будто предупреждает себя. Но всё равно, кто этот Джуд? И почему от этого у меня живот сделал маленькое сальто?

Рэйф поднимает руку. — Просто чтобы мы все были на одной волне по ожиданиям, я считаю, что сейчас тот момент, когда я предлагаю вам либо разрешить это напряжение, либо, дорогой терапевт, ты можешь дальше объяснять, как это дерьмо работает с тобой, Джуд.

Джуд качает головой, поворачивая туда, куда ведёт GPS.

Я наклоняюсь вперёд, глядя на его профиль. — Джуд, — осторожно говорю я, — как ты себя чувствуешь?

Его глаза снова поднимаются в зеркало. — Взволнованно. Перестимулированно, возможно, — говорит он.

— О, — отвечаю я. — Это нормально. Но если почувствуешь, что становится хуже, пожалуйста, дай нам знать, да?

Он молчит.

Рэйф смотрит на меня, наконец включаясь. — Так что, по сути, — говорит он, — не дай убийственным инстинктам взять руль.

— Это один из способов сказать это, — отвечаю я, и, несмотря на всё, маленький смешок вырывается из меня.

Джуд не смеётся, но его плечи расслабляются. Дорога снова меняется, поворачивая с асфальтированного шоссе в более тихие сельские участки, деревья становятся гуще по обе стороны.

Затем Рэйф снова говорит, совершенно небрежно, будто обсуждает погоду. — Знаешь, есть аргумент в пользу замены травматических реакций чем-то более приятным. Ну, как вчера.

Я моргаю на него. — Это… не то, как бы я сказала это сейчас.

Он пожимает плечами. — Это не делает это неправильным.

— Ну, это не делает это правильным в данный момент, — парирую я. — Ты здесь.

— Это не остановило тебя раньше, — быстро говорит он.

Я закатываю глаза.

Джуд наконец слегка поворачивается к нему. — Объясни.

Рэйф откидывает голову на сиденье. — Болевые пути ассоциативны. Если что-то запускает коллапс, твой мозг уже запрограммирован следовать этому паттерну коллапса до конца. Но если ты прервёшь паттерн другим стимулом, чем-то физическим и немедленным… иногда ты можешь перенаправить реакцию до того, как она завершится. Если ты чувствуешь себя на грани триггера, возможно, стоит рассмотреть отвлечение.

После этого наступает тишина. Хватка Джуда на руле слегка крепчает. — И какой стимул ты предлагаешь? — ровно спрашивает он.

Рэйф наконец поворачивает голову достаточно, чтобы посмотреть на него. — Ты в машине с обученным терапевтом и всё ещё заставляешь меня говорить это вслух?

Я фыркаю, потому что знаю, куда этот идиот клонит. Я также знаю, что он не совсем неправ в узком, клиническом смысле эмоционального перенаправления через физическое заземление.

Джуд медленно выдыхает через нос. — Это безумие.

— Безумие? — отвечает Рэйф. — Или просто некомфортно, потому что это связано с признанием, что ты не грёбаная машина? У тебя могут быть сложные реакции, знаешь.

Это ложится тяжелее, чем он, вероятно, намеревался.

Джуд не отвечает сразу, но я вижу, как его разум начинает проверять эту идею на собственном опыте, а не отвергать её сразу. А затем, без предупреждения, его рука покидает руль достаточно долго, чтобы включить поворотник.

Мы замедляемся.

Я смотрю вверх. — Джуд?

Но он уже съезжает. Машина останавливается на обочине тихой дороги, обрамлённой деревьями и открытым пространством, достаточно далеко от всего, чтобы чувствовалось, что нас не прервут.

— Ну, — спокойно говорит Рэйф, уже доставая телефон, — Это будет довольно терапевтично. Не могу сказать, что хочу быть здесь для этого, но… — Он пожимает плечами. — Я понимаю. И я уже видел, как вы трахались, так что.