Она потягивается, одна рука выскальзывает из-под одеяла. — Я спущусь через минуту.

Я киваю раз и встаю, натягивая спортивные штаны и толстовку, уже сосредоточенный на том, какую катастрофу Адела, вероятно, обнаружила до завтрака. С зевотой я иду по коридору и вижу, что дверь Эммы приоткрыта. Быстрый взгляд — внутри пусто.

Хм.

Я стою там ещё секунду, надеясь, что эта чёртова женщина не сделала ничего безрассудного. Поэтому Адела была взволнована раньше?

Чёрт.

— Конечно, — бормочу я под нос. Я не трачу время на раздумья. Я уже знаю, куда она пошла.

Внизу я вижу Рэйфа и Аделу, уже проснувшихся за обеденным столом, с кофе в руках, Адела склонилась над ноутбуком.

Рэйф поднимает взгляд, когда я захожу. — Она внизу, — говорит он до того, как я успеваю спросить.

Я замираю.

— Диван в подвале.

Я выдыхаю через нос и не утруждаю себя ответом. К тому времени, как я добираюсь до лестницы в подвал, я вижу её свернувшейся на диване перед мониторами, будто она просто… уснула, глядя на него.

— Эмма, — тихо говорю я.

Она вздрагивает, моргая, глядя на меня с усталостью в карих глазах. Её теперь короткие тёмные волосы до плеч, определённо, потребовали привыкания с тех пор, как Адела их подстригла.

— Я думал, ты пошла спать, — добавляю я.

— Так и было, — говорит она.

Я подхожу ближе, на мгновение взглянув на мониторы, затем снова на неё. — Ты спала здесь?

— Да. — Она садится, протирая глаза. — Я пыталась вернуться в кровать, но потом снова оказалась здесь.

Я вздыхаю. — Эмма.

Она наклоняет голову, изучая меня иначе, чем обычно. — Я в порядке, — говорит она. За этим нет никаких эмоций, что немного беспокоит меня.

Я провожу рукой по волосам. — Тебе не следует быть здесь одной.

— Я не была одна, — говорит она, уже снова обращая внимание на экран. — Киран и Нико были в своих комнатах на случай, если что-то случится.

— Я не это имел в виду, — говорю я, подходя немного ближе теперь.

Она наконец снова смотрит на меня, и что-то в моём желудке меняется. Потому что она другая. Я помню, как видел, как она боролась за жизнь в больнице с синдромом разбитого сердца, а теперь она смотрит на меня с новой уверенностью. Мне всё ещё не нравится, что она была здесь одна, потому что легко зайти туда в тот момент, когда видишь, что он в любом состоянии отчаяния.

— Он сейчас стабилен, — спокойно говорит она. — Кажется, ему лучше, чем вчера. Субоксон помогает ему.

— Ага, я дам ему ещё. — Я смотрю на мониторы и вижу, что он мирно отдыхает. Слава богу.

— Я рада, что он принял его.

— Тебе не нужно следить за ним каждую секунду дня, — шепчу я. — Я не хочу, чтобы ты приняла спонтанное решение зайти туда одна и поранилась. Он опасен.

Это наконец заставляет её взглянуть в сторону коридора, ведущего в комнату Джуда. — Я не пойду туда безрассудно, — говорит она, её голос ровный. — Знаешь… мне было трудно понять, как пережить всё это. Я так заботилась о Джуде, что позволила ему сказать мне, что он справляется.

Я сажусь рядом с ней, опираясь предплечьями на колени, слушая. Я знаю, что она имеет в виду. Я сделал то же самое, блядь, и ненавижу себя за это.

— Я так привыкла помогать другим через их собственное дерьмо, — продолжает она, и я не могу сдержать лёгкую усмешку от того, как она теперь больше ругается. — Я никогда не осознавала, что Джуд — моя слабость. Я не знала, как справляться с его болью. Его травмой. Я чувствовала себя слишком близкой к нему, но всё равно хотела поступить правильно по отношению к нему, относиться к нему, как к своим пациентам. — Она мягко выдыхает. — Я застряла в своей голове, Майк. Я всё делала неправильно.

— Я понимаю, почему ты так поступила, — говорю я ей. — Это не совсем нормально — пытаться ориентироваться в таком с кем-то, кого… — Я замолкаю, затем качаю головой. — С кем-то, кого ты так сильно любишь.

Она кивает раз. — Именно. Мне просто нужно сместить фокус. Хизер была той, кто заставил меня это увидеть. — Её глаза снова скользят к коридору, задумчиво. — Я могу использовать то, что знаю, чтобы найти его в темноте. Но мне нужно быть той, кого он любит, чтобы вытащить его. У меня есть навыки, которые очень полезны для того, через что он прошёл.

В груди сжимается от этого, потому что я знаю, что она имеет это в виду. В ней больше нет сомнений или колебаний. — Это, чёрт возьми, хороший способ сделать это, — тихо говорю я.

Она улыбается и кладёт голову мне на плечо. И тогда меня осеняет, ясно как день. Это больше не страх или отчаяние. Это преданность. И я был бы идиотом, если бы встал на её пути. Прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, мой телефон жужжит в кармане. Раз. Затем снова. Затем третий раз.

Я уже знаю, кто это, ещё до того, как достаю телефон. Поскольку ублюдок любит общаться таким образом, даже если мы просто внизу. Я смотрю на экран ещё секунду, просто обдумывая всё между мной и Эммой сейчас.

Она поднимает голову, замечая перемену в моей позе. — Что?

— Рэйф, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Он зовёт нас наверх.

Она встаёт со мной, уверенно стоя на ногах, и в том, как она держится, есть уверенность. Я восхищаюсь этим мгновением, пока она идёт впереди меня. К тому времени, как мы входим в гостиную, все остальные уже там.

Рэйф у журнального столика, одна рука опирается на него, его внимание приковано к ноутбуку рядом. Адела сидит перед ним, пальцы зависли над клавиатурой, будто она задумалась. Киран развалился в кресле, настороженный, несмотря на позу, а Нико стоит у окна, скрестив руки, наблюдая за всем, не говоря ни слова. Хизер и Адриана сидят на диване.

На противоположных концах, конечно. Хизер не фанат Адри, и я не виню её.

Рэйф поднимает взгляд, когда мы входим. — Хорошо. Закрой дверь.

Один этот тон говорит мне, что это не мелочь. Я прохожу дальше в комнату, Эмма входит рядом, и дверь за нами закрывается.

Адела поворачивает ноутбук так, чтобы мы все могли видеть экран, и то, что на нём, сразу заставляет мой желудок скрутиться.

— Какого хрена это? — спрашиваю я, потому что у меня действительно нет ни малейшего понятия, на что я смотрю. Это слои кода, папки, логи… целая система, которая сбивает меня с толку.

— Это то, к чему мы смогли получить доступ, — говорит Рэйф. — Один из оставшихся путей Нолана.

Эмма наклоняет голову. — Доступ как в…

— Как в то, что мы можем это видеть, — отвечает Адела. — Но это всё, что мы можем сделать.

Я хмурюсь. — Что значит «это всё»?

Она нажимает что-то на экране, открывая более глубокий слой файлов. — То, к чему нам нужно получить доступ, заблокировано за пределами стандартного шифрования. Это условно, с привязкой к триггерам.

Рэйф кивает раз. — Помните ту прекрасную структуру «мёртвого человека»?

Чёрт.

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу. Большая часть этого дерьма звучит как другой язык.

Адела прокручивает снова, и на этот раз это яснее. Есть изображения, транзакции, видеожурналы и временные метки.

Джуд.

Каждая версия его, которую они заставили существовать, задокументирована как улики.

Эмма не реагирует так, как я ожидаю. Я наблюдаю за ней краем глаза, ожидая, что она сломается, отвернётся, прижмёт руку к груди, как обычно.

Рэйф тоже замечает, но не комментирует. — У нас нет пароля, необходимого для безопасного изменения или удаления чего-либо, — продолжает он. — Без него любая попытка вмешательства активирует протокол выпуска. Адриана, есть шанс, что ты знаешь его?

Она сразу качает головой. — Нет. Он держал это отдельно. Всегда.

Киран бормочет что-то под нос.

— Как вам удалось удалить вещи Нолана раньше? — спрашиваю я. — Но не это?

Рэйф отвечает быстро. — Потому что это было до Алексея. Он укрепил всё после. Вот как выглядит осознание того, что ты по уши в дерьме.

— Могу засвидетельствовать, — шепчет Адриана. — К концу он его боялся.

Я смотрю на экран, пытаясь осознать реальность этого.