Моя голова ударилась о его грудь, и я почувствовала, как его две внушительные руки сомкнулись вокруг моего тела, словно защищая меня, когда мы рухнули на пол, катясь по обломкам люстр. Я держала глаза закрытыми, кусочки хрусталя впивались в мои босые ноги и рвали ткань моего платья, царапая мои бедра. Но Каз держал меня крепко. И хотя мне хотелось кричать, его простое присутствие, его тепло тела и рука, защищающая мой затылок, были достаточны, чтобы успокоить учащенное сердцебиение в моей грудной клетке.

Он был здесь. Рядом со мной. И жив.

Когда мы наконец стабилизировались, мы несколько секунд оставались неподвижными, тело к телу. Я почувствовала, как его грудь поднялась подо мной, когда он нежно вдохнул аромат моих волос, в то время как мои пальцы сжали полы его пиджака, боясь, что он ускользнет. Уткнувшись лицом в его шею, я прошептала ему, все еще дрожащим голосом:

— П-прости меня. Прости меня, моя любовь…

Его руки обхватили мое лицо, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Его взгляд, сияющий эмоциями. Он оглядел каждый сантиметр моей кожи, погладив большим пальцем мою скулу, прежде чем его губы нежно прижались к моему лбу, и он поцеловал меня, прошептав:

— Я люблю тебя, мой ангел.

Мне хотелось, чтобы время замерло. Чтобы мир перестал вращаться. Потому что я была в покое, здесь, в его объятиях. Но у нас больше не было времени любить друг друга. Вокруг нас бушевала буря, и нужно было бежать. Любой ценой.

Я поднялась первой, готовая бежать к выходу, когда стон боли привлек мое внимание. Мой взгляд упал на Каза, все еще на полу, который, ужасно гримасничая, держался за плечо. Черт. Он поранился.

Я тут же опустилась на колени перед ним, в панике толкая его за стол, чтобы мы были в укрытии, и попыталась оценить степень повреждения, помогая ему быстро снять пиджак.

— Ты, должно быть, вывихнул плечо, — констатировала я, видя его форму.

— Все будет в порядке, не волнуйся, — ответил высокий брюнет, пытаясь встать.

— Нет!

Я твердо нажала ему на грудь, заставляя лечь на пол. Он испепелил меня взглядом, но я не обратила на это внимания, просто схватила его руку, осторожно вытягивая ее так, чтобы она была перпендикулярна его туловищу. Возможно, у меня никогда не было настоящей практики, но у меня были теоретические уроки о том, как проще всего вправить конечность в экстренной ситуации. Это не может быть так сложно применить… не так ли?

— Хорошо, слушай меня, — сказала я Казу. — Ты стиснешь зубы, ладно? Будет больно. Я считаю до 3…

Кровавый Жнец кивнул, стоически. Я вдохнула и выдохнула, пытаясь игнорировать дрожь в пальцах, когда начала медленно, но твердо тянуть его руку, считая:

— 1, 2…

Щелк.

Головка плечевой кости встала на место. Не дожидаясь, я оторвала кусок его пиджака и импровизировала повязку вокруг его плеча. Вокруг нас зал начал пустеть, так что теперь мы были легкими мишенями. Нам нужно было выбраться отсюда, пока не стало слишком поздно.

— Все готово, можем идти, — сказала я ему, поднимаясь. — Старайся не двигать плечом, хорошо.

— Легче сказать, чем сделать, — пробормотал Каз, поднимаясь на ноги.

Мы на полной скорости рванули к выходу, прошли под аркой и оказались в вестибюле. Краем глаза я увидела, как Каз достал из брюк Глок. Он снял оружие с предохранителя, готовый выстрелить в любой момент.

И если до сих пор адреналин заглушал мой страх, то теперь я почувствовала, как тревога снова берет верх над моим телом. Мы почти у цели. Это был последний рывок. И все же, дурное предчувствие сжимало мою грудь.

— Эрато! — крикнул знакомый голос.

Возле двери, мой отец и несколько мужчин, казалось, ждали нас, но кого-то не хватало… Где могла быть Сьерра? И Джексон? Я прибавила шагу, каждый пройденный метр приближал меня к освобождению. Мы почти у цели. Но внезапно, три отчетливых выстрела раздались в вестибюле, просвистев у моего уха. Слишком близко. Я замерла одновременно с Казом, глаза расширились от ужаса, когда я обнаружила, что мы теперь окружены десятками и десятками автоматов.

— Вы ведь не собирались уходить так быстро, не так ли?! — прогремел этот голос, который так ужасал меня, из-за моей спины. — Вечеринка только началась…

Призраки оправдывали свое имя, в конце концов. Они возвращались, даже из мертвых, чтобы преследовать нас.

Мы пропали.

Каз

Многое могло меня вывести из себя.

Отличники, лязг пустого магазина, ложь, царапина на моем мотоцикле, когда мне перечат, дождливые понедельники, слишком громкие люди или то, что мне приказывают.

Но если бы мне пришлось выбрать что-то одно. Единственное, что приводило меня в неизмеримую ярость. Ярость настолько безумную, что она затрудняла дыхание, заставляла каждый мускул сокращаться и воспламеняла все мое тело, — это была угроза людям, которые дороги мне.

И вид Эрато, стоящей на коленях на полу, с дулом пистолета, приставленным к ее затылку, заставлял меня хотеть сжечь все, взорвать все вместе с собой, свести все к нулю. Я собирался убить их. Всех, до последнего. Это был лишь вопрос минут.

700.

После того, как эти ублюдки из «Королевских Призраков» окружили нас чертовыми АК-12, когда мы наконец собирались выбраться из этого дерьма, они сопроводили нас наверх, прежде чем запереть в этой огромной комнате, похожей на роскошный кабинет. Под ногами у меня были квадратные метры бордового ковра, в то время как черные стены были покрыты огромными старинными библиотечными шкафами. Тошнило от этого.

— Не принимайте такой суровый вид, друзья мои! — воскликнул человек в маске, который танцевал с моей девушкой. — Мы здесь только для того, чтобы поговорить, скажем так, дипломатично!

Судя по вооруженным до зубов мужчинам, которые целились в нас из своих автоматов, этот разговор точно не будет дипломатичным.

Наоборот, это была скорее казнь.

683.

— Прежде всего, ты должен подумать о том, чтобы раскрыть нам свою личность, — сказал тогда Маркус низким голосом.

Мужчина в маске медленно повернул голову в сторону моего босса. Последний, казалось, был в плохом положении. Под прицелом не одного, а двух видов оружия Маркус сильно потел, тяжело дыша, несмотря на узел галстука, который, казалось, был слишком туго затянут вокруг его шеи, как петля приговоренного к смерти. Он производил впечатление свергнутого короля.

— Раз уж ты настаиваешь, мой друг…

Когда мужчина снял маску, я затаил дыхание.

Я узнал его в ту же секунду. Это суровое лицо, эти тонкие, исчерченные белым и тонким шрамом губы и, наконец, эти зеленые, рептильные глаза, слишком близкие к бровям. Этот парень был…

— Грейсон Миллер, — опередил меня Маркус.

Сам глава «Королевских Призраков». И этот монстр наложил свои чертовы, запятнанные грехом руки на Эрато. Несколько раз. Значит, как и все остальные, он умрет. Независимо от его статуса, он окажется в могиле.

620.

— Я рад снова видеть тебя при таких обстоятельствах, мой дорогой Маркус! — воскликнул глава Призраков.

— Отпусти мою дочь, Грейсон. Она не имеет к этому никакого отношения.

— Напротив, твоя дочь будет мне очень полезна. И, кроме того, она обязана мне этой великолепной и болезненной раной, которая украшает мое плечо, представь себе! Исключительный стрелок…

Моя челюсть резко сжалась, когда этот ублюдок наклонился к ней, его пальцы схватили ее подбородок, чтобы заставить ее поднять голову. Маленькая брюнетка гордо смотрела ему в лицо, не выказывая ни малейшего колебания. Нахмурив брови и поджав губы, она впилась взглядом в зрачки Призрака, прежде чем с презрением выплюнуть ему:

— Видимо, не настолько хороший стрелок, раз я промахнулась мимо твоей головы.

Мою грудь расперло от всепоглощающего чувства. Я гордился ею, гордился тем, что она не дрогнула. Я, наверное, был единственным, кто заметил, как дрожат ее руки. Она могла одурачить его, но не меня. Я знал, что ей страшно. Хуже того, она, вероятно, была в ужасе. Потому что Эрато никогда не дрожала. И эта деталь чуть не заставила мои коренные зубы взорваться во рту, так сильно я их сжимал сейчас.