— Это всё, на что ты способна? — усмехнулся он.

— Нет, но я просто предполагаю, что в этой ситуации моим первым рефлексом было бы позвать на помощь, чтобы идиот, который служит мне телохранителем, пришёл выполнять свою работу!

Он снова тихо рассмеялся, прижимая меня немного сильнее к своей груди, поднимая руку, которая ранее сжимала мою шею, к моему рту. Это медленное прикосновение, казалось, воспламенило мою кожу. Теперь я была лишена возможности говорить его ладонью, прижатой к губам.

— А если бы он заткнул тебе рот, чтобы ты не могла позвать на помощь? Что бы ты сделала, Эрато?

Подгоняемая внезапным приливом адреналина, я оттолкнула его руку ударом головы, прежде чем сильно укусить его, вырвав у него стон боли, в то время как я вонзила ногу ему в голень. Он почти мгновенно отпустил меня, и я воспользовалась этим, чтобы развернуться, отступив на несколько шагов, чтобы иметь возможность полюбоваться его гримасой.

Впившись в меня своим тёмным взглядом, он с беспокоящей ухмылкой растянул губы. Он начал медленно двигаться в моём направлении, как волк, теперь раздражённый блеянием овец, готовый устроить настоящую бойню в несчастной овчарне.

— Неплохо, а дальше? — спросил он меня. — Когда ты его по-настоящему разозлила, и ему остаётся только одно: убить тебя. Что ты сделаешь?

Я продолжала пятиться, пытаясь оставить между нами как можно больше пространства и одновременно ища решение, когда моё тело резко опрокинулось назад, и нога внезапно поскользнулась.

Я упала на пол, и прежде чем успела среагировать, ботинок моего противника опустился на мою шею, плотно прижимая меня к земле. Однако я могла только с удивлением констатировать, что он не прилагал никакой силы, или, по крайней мере, достаточно, чтобы помешать мне подняться.

— Горло или голова. Это лучший способ легко удержать кого-то на земле, потому что всё проходит через шейные позвонки, — объяснил Каз.

Он мгновение смотрел на меня, прежде чем убрать ногу с моей шеи, освобождая от своей хватки. Я поднялась, когда он внезапно схватил меня за руку, поднимая и ставя на ноги с поразительной лёгкостью. Не ослабляя хватки на моей руке, он приблизился ко мне с серьёзным выражением лица.

— Если бы эта ситуация произошла на самом деле, ты была бы уже мертва.

— Нет, потому что ты бы спас меня, — парировала я с большей лёгкостью.

— Я не всегда могу быть рядом, чтобы защитить тебя, Эрато...

Бросив на меня последний взгляд, он наконец отпустил меня, прежде чем повернуться спиной и выйти из зала. Но я осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. Потому что это чувство, которое переворачивало мне желудок и скручивало внутренности, сводило меня с ума. Страх. Висцеральный страх, что однажды, как и все мужчины до него, Каз в конечном итоге бросит меня в тот момент, когда я буду нуждаться в нём больше всего. Да, я была в ужасе. В ужасе от мысли, что этот придурок, которого я, как мне казалось, так ненавидела, однажды подведёт меня. Как и он...

Эрато

В Огайо я обычно гуляла каждые выходные. Я считала себя своего рода «ночной пташкой», потому что не было ничего, что я любила бы больше, чем вечеринки. Это позволяло мне сбежать от реальности на несколько часов, расслабиться и завести новые знакомства. Мне нравилось чувствовать себя окружённой толпой людей, чтобы потом лучше в ней потеряться. Именно в такие моменты я чувствовала себя наиболее живой.

Но теперь всё изменилось. Я была вынуждена дневать и ночевать за четырьмя стенами этой роскошной клетки, и так долго, что почти забыла, как может звучать город после часа ночи. Я больше не была ночной пташкой. Мне запретили летать. И если так будет продолжаться, я сойду с ума.

Иногда мне нравилось быть одной, но я ненавидела чувство одиночества. Это были две очень разные вещи. Одно было выбором, другое — нет. И нельзя сказать, что присутствие моего телохранителя в этой проклятой клетке утешало меня; он, казалось, питал ко мне такую антипатию, что иногда мне казалось, будто я когда-то прямо у него на глазах уничтожила выводок котят...

Никто по-настоящему не интересовался моей жизнью с тех пор, как я уехала в Калифорнию. Большинство моих друзей детства разъехались по всем Соединённым Штатам, чтобы учиться в университетах, в то время как я решила остаться дома, с мамой. Потому что не хотела её бросать. Мои занятия мне нравились, но, правда, у меня никогда не было времени или даже желания общаться с одноклассниками. И теперь я об этом жалела. Если бы я раньше знала, в какой хаос попаду, я бы приложила немного больше усилий, чтобы пережить всё, что стоило пережить.

Теперь у меня было только ощущение, что я послушно жду собственной казни. Похитят ли меня однажды утром? Будут пытать? Будет ли это быстрый конец? Я сомневалась. «Королевские Призраки» наверняка потратят своё время, чтобы заставить меня страдать, не забыв заодно отправить отцу несколько фотографий на память. Или, может быть, они пришлют ему мою голову в красивой подарочной упаковке?

Я издала стон, зарывшись лицом в подушку. Мне нужно было отвлечься, и срочно! Я больше не могла мусолить эти мрачные мысли, которые наводили на меня тоску. Мне очень нужна была смена обстановки...

Покинув свою комнату и спустившись в гостиную, я нашла идеальный способ избавиться от скуки:

Каз.

Развалившись на диване, с бутылкой рома в руке, которую он постоянно подносил к губам, Кровавый Жнец, казалось, был потерян в бездне своих, должно быть, слишком мрачных мыслей. Возможно, в конце концов, не я одна была в последнее время погружена в печаль...

Я поймала себя на том, что некоторое время наблюдаю за ним, гадая, что могло заставить его топить своё горе в янтарном алкоголе, который он держал мёртвой хваткой. Этот человек производил впечатление загадки, наполненной кучей секретов, которые он старался скрыть ото всех, но которые я, как ни странно, страстно желала раскрыть.

Не раздумывая больше, я большими шагами приблизилась к нему, чтобы встать прямо перед ним. Прежде чем он успел осознать моё присутствие, я схватила бутылку рома, и озорная улыбка растянула мои губы.

Он тут же поднял на меня свой чёрный, мутный взгляд, нахмурившись, прежде чем спросить ледяным голосом:

— Какого чёрта ты делаешь?

— Ты меня очень разочаровываешь, Каз! — начала я тогда.

Сквозь его зрачки пробился слабый проблеск, казалось, он наконец очнулся.

— Как ты смеешь напиваться, даже не потрудившись пригласить меня?! — продолжила я, изображая обиду.

Краем глаза я видела, что его тело слегка расслабилось. Поднеся горлышко ко рту, я сделала несколько глотков этой одновременно сладкой и горькой жидкости, которая обожгла моё горло, вызывая бодрящее ощущение жжения, напоминающее о приятном вкусе студенческих вечеринок, в которых я участвовала, до того как моя жизнь скатилась в мир банд.

Внезапно вырвав бутылку у меня из рук, брюнет снова испепелил меня своим всё ещё суровым взглядом, прежде чем сделать свой глоток. Сделав это, он вытер уголок губ запястьем, и мой взгляд впервые задержался на его красиво очерченном и теперь влажном рте, который... Ой-ля! Этот алкоголь, должно быть, был крепче, чем я думала!

— Что тебе от меня нужно, кроме того, чтобы опустошить мою бутылку? — спросил он.

Усевшись на стеклянный журнальный столик напротив него, я вздохнула, прежде чем ответить, пожав плечами:

— Мне было скучно, а ты впал в депрессию, поэтому я подумала, что нам нужно отвлечься.

— Я не впадал в депрессию, — сухо возразил он.

— Ты знал, что твой нос дёргается, когда ты лжёшь? Клянусь! Он там почти самбу танцует!

— Закрой свой чёртов рот. Я не в настроении терпеть твою чушь.

— О, а обычно да?

Он раздражённо фыркнул, зажимая переносицу большим и указательным пальцами, пытаясь успокоить нервы, которые я, похоже, сильно испытывала. Сдерживая тихий смешок, я наклонилась к нему и снова схватила ром, чтобы сделать ещё несколько глотков, признаваясь себе, что доводить людей до белого каления — это самое занимательное занятие...