Эрато

Наступила ночь, и я суетилась на кухне, готовя настоящий ужин. Последние два дня мой рацион состоял из энергетических напитков и батончиков мюсли, купленных в торговых автоматах в аэропорту, и я вполне заслужила пир достойный этого названия.

Я достала несколько овощей из холодильника, чтобы нарезать их кружочками, пока вода для пасты закипала на плите. Просто, эффективно и вкусно!

Внезапно мощный стон заставил меня вздрогнуть. С верхнего этажа послышалось ругательство. Да что этот идиот опять там делает? Поддавшись любопытству, я выключила огонь, чтобы вода не убежала, и оставила перцы на столе, чтобы подняться наверх.

Осторожно я подошла к комнате Кровавого Жнеца. Он стоял лицом к кровати и гримасничал, держась за запястье. Ладонь его руки кровоточила, а на полу лежал запачканный нож. Не раздумывая, я влетела в комнату с восклицанием:

— Черт, зачем ты это сделал?

Он повернул лицо в мою сторону, бросив на меня мрачный взгляд, и быстро опустил руку, словно хотел скрыть свою рану.

— Все в порядке, это просто царапина. А теперь проваливай из моей комнаты, — холодно ответил он.

Не обращая внимания на его резкие комментарии, я решительно шагнула к нему и схватила его за запястье.

— Можно узнать, что ты делаешь?

Снова проигнорировав его замечание, я проанализировала кровоточащую рану. К счастью, она не казалась слишком глубокой, несмотря на ее довольно значительный размер, но я все же хотела проверить, не задет ли какой-нибудь нерв. Пока я сгибала его пальцы, надавливая на определенные точки, я чувствовала его любопытный взгляд на себе. Убедившись, что все в порядке, я посмотрела ему в глаза, из которых, как ни странно, больше не исходило никакой враждебности.

— Рана поверхностная, нервы не повреждены. Но ее нужно продезинфицировать и наложить повязку, чтобы остановить кровотечение. Здесь есть аптечка?

Продолжая внимательно меня рассматривать, он кивком головы указал мне следовать за ним и привел в ванную, которую я использовала ранее в тот же день. Он открыл шкафчик и начал рыться в нем, чтобы, наконец, достать перевязочный материал, но прежде чем он успел что-либо сделать, я схватила аптечку, приказав ему сесть.

Он бросил на меня злобный взгляд, но все же послушался и опустился на крышку унитаза, тяжело вздохнув от раздражения. Внутренне я не могла не злорадствовать, прежде чем снова стать серьезной и найти то, что мне нужно.

Взяв в руки дезинфицирующее средство и марлевые тампоны, я подошла к нему, тщательно избегая его взгляда, взяла его руку и вылила спирт на рану, не потрудившись предупредить его, что это, вероятно, будет немного щипать. В конце концов, он был членом банды, он должен был привыкнуть к травмам. Я начала узнавать его равнодушный вид крутого парня и была уверена, что он не будет комментировать боль.

После обработки раны я аккуратно обмотала его руку бинтом, который закрепила, следя за тем, чтобы он не был слишком тугим, чтобы кровь могла циркулировать. Как только моя задача была выполнена, я слегка отступила, отпустила его ладонь и впервые за долгое время посмотрела ему в глаза. Снова я была удивлена, не обнаружив в них ни агрессии, ни даже раздражения. Он, казалось, просто анализировал меня со странным интересом, вероятно, любопытно узнать причины моих действий. Ибо правда в том, что, в конце концов, было бы логичнее, чтобы я просто наблюдала, как он медленно истекает кровью, не забыв сделать несколько памятных фотографий, прежде чем вернуться к своему кулинарному мастерству...

— Ты ведь не ждешь «спасибо», надеюсь? — спросил он.

— О нет, я бы не осмелилась так сильно переоценить твои способности к красноречию...

Я собрала пропитанные кровью тампоны и дезинфицирующее средство, пока он вставал, рассматривая свою повязку со всех возможных ракурсов.

— Зачем ты это сделал? — осмелилась я спросить. — Ты что...

— Нет, ангел мой. Я не самоубийца, если ты на это намекаешь.

— Тогда объясни, зачем ты умудрился порезаться? И почему у тебя в комнате было холодное оружие?

Он шагнул ко мне, нависая надо мной всем своим ростом.

— Чтобы перерезать тебе глотку во сне, а что еще? — парировал он с насмешливой усмешкой.

Я не смогла сдержаться, закатила глаза и слегка отошла от него, не желая, чтобы он вообразил, будто его маленькие замечания меня пугают. Уже достаточно натерпевшись его неприятного присутствия, я вышла из ванной, чтобы вернуться на кухню с намерением закончить свое блюдо, пока окончательно не умерла с голоду.

Увлеченно помешивая пасту, я подняла глаза от кастрюли, когда Кровавый Жнец вошел в гостиную и рухнул на большой диван, уставившись в пустоту. Я покачала головой и заставила себя снова сосредоточиться на еде, не желая отвлекаться.

Как только мое блюдо было готово, я поспешила наложить себе порцию. Бросив быстрый взгляд на террасу, я увидела Каза со спины: он сидел на краю парапета, свесив ноги над обрывом, с сигаретой между пальцев. Мне внезапно пришла в голову на удивление странная мысль. В конце концов, у меня осталось еще много пасты, а он потерял много крови, ему нужно было восстановить силы. И, может быть, это поможет нам немного растопить лед?

Я вышла на террасу, держа в руках две тарелки, и подошла к нему. Оказавшись рядом, я прочистила горло, чтобы обозначить свое присутствие. Он обернулся ко мне, нахмурившись, и вынул сигарету изо рта. Его взгляд упал на тарелки в моих руках, и он изогнул бровь, а его лицо растянулось в наглой ухмылке. Я уже начала жалеть о своем порыве доброты...

— Ты приготовила для меня, ангел мой? Что дальше, мы возьмемся за руки и заведем хоровод? — сардонически сказал он.

Закатив глаза, я протянула ему тарелку, ответив нарочито нейтральным голосом:

— Не принимай желаемое за действительное, я просто не люблю тратить еду впустую...

Он колебался несколько секунд, прежде чем, наконец, взял тарелку и столовые приборы, которые я ему протягивала, и потушил сигарету о край каменной стены. Я тоже села рядом с ним, сохраняя при этом разумное расстояние между нами, на всякий случай, если ему вдруг захочется столкнуть меня вниз.

Сначала мы ели молча, просто наслаждаясь полной тишиной темной ночи, которая открывалась перед нами. Я некоторое время созерцала необъятность лазурного неба, усеянного тысячами маленьких светящихся точек, что всегда давало мне странное ощущение, будто я всего лишь крошечная часть этой бесконечной вселенной, одновременно ужасающей и притягательной по своей красоте. Как незначительная песчинка, затерянная посреди километров пляжа, которой рано или поздно суждено быть поглощенной необъятностью океана.

— Что значит «Эрато»? — внезапно спросил парень рядом со мной.

— Это одна из девяти муз в мифологии. Ее специализация — лирическая и эротическая поэзия. «Желанная или любимая», — объяснила я почти механически, так часто повторяла эти фразы в своей жизни.

— Ты уверена, что не «заноза или девчонка»?

Я бросила на него мрачный взгляд, в то время как он продемонстрировал победоносную ухмылку, явно слишком гордясь своей маленькой репликой.

— Я не девчонка! — раздраженно парировала я.

— Ты даже еще не достигла возраста, чтобы легально пить алкоголь.

— А тебе сколько? Наверное... едва двадцать один?

— Двадцать три в ноябре, но ты мне льстишь!

Раздраженная, я воздержалась от ответа и сосредоточила внимание на ночном городе внизу, где теперь были видны только люминесцентные точки различных оттенков, танцующие посреди густой темноты. Голос брюнета снова раздался, нарушая тишину:

— Как тебе удалось сделать так качественно перевязки?

Я повернула к нему лицо, мои глаза внезапно встретились с его, которые пристально смотрели на меня, ожидая ответа. Я вздохнула, прежде чем снова оглядеть горизонт, пытаясь избежать его взгляда.