— Королевские Призраки. Они похитили меня и собирались пытать...

Я услышала, как он повернулся, тоже ложась на спину. Краем глаза я увидела, как он положил свою мускулистую руку под затылок, чтобы опереться на неё головой.

— Поверь мне, ты можешь спать спокойно, — возразил он. — Если они хоть немного умны, они даже не посмеют попытаться приблизиться к тебе.

Я внезапно повернулась к нему. Как ни странно, его слова успокоили меня. Не потому, что он был прав, а потому, что я услышала в его голосе решимость. Да, я услышала, что что бы враг ни задумал, он будет здесь, чтобы защитить меня. И тогда я поняла, что ошиблась. Совершенно ошиблась. Потому что был человек, который протягивал мне руку сквозь тьму. Каз.

При этом удивительном осознании улыбка изогнула мои губы, прежде чем я прошептала ему:

— Спасибо.

Он тоже повернул лицо в мою сторону, впиваясь своими чёрными глазами в мои, прежде чем озорно бросить мне:

— Это третий раз.

Я нахмурилась, не будучи уверенной, на что он намекает.

— Третий раз?

— Когда ты говоришь мне «спасибо», — объяснил он. — Это третий раз.

Я на мгновение оцепенела. Значит, он считал? Это было почти так, как будто... он искал признания. Подтверждения того, что иногда он поступал правильно. Прежде чем я успела заметить, наш зрительный контакт затянулся. Внезапно Кровавый Жнец громко выдохнул, прежде чем первым разорвать его, снова повернувшись ко мне спиной.

— Перестань так на меня смотреть и спи. Я и так прилагаю сверхчеловеческие усилия, чтобы принять такую идиотку, как ты, полуголой в своей постели...

Я не могла сдержать фырканья, позабавленная его поведением, и тоже повернулась на бок. Улыбка всё ещё была на губах, я почти забыла о причинах своего беспокойства.

— Спокойной ночи, Каз, — прошептала я, прежде чем заснуть.

Агрессивный дневной свет ударил по моим векам, заставляя меня морщиться, пока моё лицо, пытаясь избежать этой настоящей пытки, уткнулось в подушку.

По мере того, как моё тело постепенно пробуждалось в такт с моим разумом, затуманенным сном, я осознала, что что-то тяжёлое сковывает мои мышцы, мешая мне пошевелиться. Встревоженная этими непривычными ощущениями, я с трудом открыла один глаз и сдержала желание вздрогнуть, когда мой взгляд упал на массивные татуированные руки, которые крепко обнимали мою талию. Что, чёрт возьми... Моя спина, казалось, была прижата к чему-то гораздо менее мягкому, чем матрас подо мной, и я заметила, что тёплое и ровное дыхание обрушивалось на открытую кожу моей шеи.

Каз что, на самом деле принял меня за гигантскую плюшевую игрушку?

Несмотря на странность ситуации, я должна была признать, что, прижавшись к нему, окружённая его руками со всех сторон, я чувствовала себя в безопасности, словно защищённой от всего мира. Но внезапно непреодолимое желание сходить в туалет прервало мои слишком наивные мысли, и я была вынуждена попытаться освободиться из объятий всё ещё спящего парня. Однако задача оказалась гораздо сложнее, чем я думала: его мускулистые руки, казалось, не хотели меня отпускать.

Я пошевелила бёдрами, немного приподнялась, чтобы попытаться высвободиться, как вдруг Каз издал своего рода рычание, как бы сигнализируя о своём несогласии, прежде чем схватить меня с большей силой, почти грубо притянув меня к своей обнажённой груди.

Я замерла на несколько мгновений, прежде чем снова попытаться вырваться из его рук, потому что мне действительно нужно было в туалет. Но Кровавый Жнец повторил своё действие, прижимая меня ещё крепче к себе, прежде чем бросить хриплым голосом, от которого меня передёрнуло:

— Перестань ёрзать... Не видишь, что я пытаюсь спать?

— Мне правда нужно в туалет. Это срочно! — парировала я.

Я услышала, как он громко вздохнул за моей спиной, а затем издал раздражённый стон, прежде чем убрать руку, которая сковывала мою талию. Я немедленно выскочила из постели, бросаясь в туалет. Ещё чуть-чуть, и был бы конфуз!

Когда я вышла из туалета, постепенно осознавая, что провела ночь в объятиях своего невыносимого телохранителя, моё внимание привлекло покашливание. Я тут же подняла голову, встречая мрачный взгляд Каза, на котором были только серые спортивные штаны, открывая мне прекрасный вид на его скульптурное и покрытое татуировками тело.

— Собирайся, сегодня мы выходим, — объявил он мне.

— В смысле? Куда мы едем?

Он мгновение смотрел на меня своим нечитаемым взглядом, который всегда умел меня раздражать. Иногда мне хотелось уметь читать мысли, только чтобы понять, что происходит в его голове за этим непроницаемым видом...

— Мы едем навестить мою семью.

Эрато

Высокие здания в центре города начали медленно исчезать, уступая место более скромному пригороду, окружающему Окленд. Бетонные, квадратные дома иногда были усеяны растениями, которых, однако, было недостаточно, чтобы придать жилому району зелёный вид. Это место казалось мне за тысячу миль от современных вилл, утопающих в пышной природе долины, к которым я привыкла за последние несколько недель.

Каз сосредоточенно смотрел на дорогу перед собой и не произнёс ни слова с момента нашего отъезда, сохраняя на своём застывшем лице серьёзное, граничащее с тревогой выражение. Почему он казался таким обеспокоенным, навещая своих близких?

Сначала я была удивлена, что он взял меня с собой. Почти тронута. Но позволить мне увидеть часть своей семейной, своей интимной жизни — это было на него не похоже. И после нескольких секунд размышлений я пришла к очевидному выводу: если я была с ним сегодня, то только по принуждению. Потому что ему было категорически запрещено выпускать меня из виду.

Он резко свернул на улицу налево, где одноэтажные дома выглядели ещё более неухоженными, старые фасады осыпались под воздействием времени, а сады теперь были засыпаны гравием и сорняками. Кровавый Жнец внезапно припарковался на обочине, и я наклонилась, чтобы увидеть через окно небольшой одноэтажный дом, чья обшивка цвета морской волны была довольно хорошо сохранена. Перед домом небольшая дорожка из плит вела к крыльцу.

Не сказав мне ни слова и не взглянув на меня, Каз отстегнул ремень и первым вышел из машины. Я последовала его примеру, немного раздражённая его ледяным отношением, далёким от того, что было этой же ночью. Немного любезности — это слишком много, чтобы просить?

Когда я подошла к нему на тротуаре, брюнет достал сигарету и закурил её, как только она оказалась между губами, заставив меня закатить глаза. Несмотря на то, что он мог думать, я была уверена, что курение никак не помогало ему успокоить нервы. Напротив, я была убеждена, что никотин только разжигал эту черту его личности.

— Почему ты так нервничаешь? — спросила я, пока он уже несколько минут смотрел на дом перед нами.

Он повернул свой взгляд ко мне, его тёмные глаза сбивающей с толку силой впились в мои. Но он ничего не ответил, просто курил свою сигарету, глядя на меня, как будто я была настоящей идиоткой, которой он мечтал всадить пулю прямо в лоб... Дожидаясь, пока он докурит сигарету, я снова оглядела окрестности, пока не заметила старый почтовый ящик перед дорожкой к дому. На нём выцветшей голубоватой краской было написано имя: «Маршалл».

Когда Каз закончил курить, он почти напряжённым шагом направился к входной двери, и я последовала за ним, не возражая. Кровавый Жнец глубоко вздохнул, прежде чем, наконец, нажать на дверной звонок, его поведение только усиливало мою тревогу. Если он так волнуется, то стоит ли мне ожидать худшего? Откроет ли эту дверь такой же жестокий и холодный человек, как этот брюнет?

Я затаила дыхание. Быстрые шаги, как будто человек бежит, послышались изнутри дома, затем раздался звук замка, и, наконец, дверь открылась, явив мне плод моего внезапного беспокойства.