— Как это? — поинтересовалась женщина слева от меня.

— Мы организуем ежедневные и интенсивные тренировки, чтобы укрепить ваши физические способности перед атакой, — объяснил Маркус.

В комнате поднялось множество несогласных мнений. Громкость значительно возросла, когда несколько мужчин открыто протестовали. Однако мой отец, казалось, ничуть не впечатлился этим шумом и продолжил твердым и мощным голосом, который мгновенно заглушил гул:

— Некоторые из вас будут назначены на роль тренеров. Стив займется кардио. Джексон — рукопашным боем, а Каз — обращением с огнестрельным оружием.

Назначенные мужчины кивнули, как автоматы. Все, кроме одного…

— Погоди, ты что, издеваешься надо мной? — возмутился Каз. — После няньки для твоей чертовой девчонки, я становлюсь спортивным тренером?!

Хрясь.

— О нет, только не говорите, что он это сказал… — вздохнул Нокс.

Я услышала насмешливые хихиканья, снова ощутив на себе взгляды других. Но это было ничто. Ничто по сравнению с этим ужасным острым колом, который, казалось, вонзился мне прямо в горло. Чертова девчонка? Так он все еще меня воспринимал? Несмотря на все, через что мы прошли вместе за эти недели, он все еще чувствовал себя просто нянькой, которой поручено присматривать за обузой?

На этот раз у меня на глаза навернулись не слезы, о нет. Это была злость. Хуже того, ненависть. Настолько сильная, такая красная ненависть, что она разъедала меня, заставляя желать поджечь и разнести в пух и прах этот чертов кабинет, а вместе с ним и всех придурков, собравшихся в этой комнате. Каз Маршалл только что унизил меня. И снова мне казалось, что он безжалостно топчет меня.

Я резко встала под тошнотворный смех, заставив стул скрипнуть по полу, прежде чем большими шагами направиться к двери. Мне нужно было уйти. Подальше. Подальше отсюда. Подальше от него. Иначе я взорвусь. Как чертова ядерная бомба, превращающая в пыль все в радиусе 150 километров. И это будет некрасивое зрелище.

Не теряя ни секунды, я вышла из комнаты, яростно хлопнув дверью за собой. И я бы предпочла, чтобы именно она разбилась на тысячу осколков, а не мое, снова израненное сердце.

Каз

Я облажался. Это было бесспорно.

Такт, деликатность… это было не по моей части. У меня всегда была скверная привычка говорить, не подумав. Словно, когда меня переполняла злость, у моего рта не оставалось никаких моральных фильтров. И вот, я делал то, что умел лучше всего: причинял боль людям вокруг меня. Людям, которые имеют значение. Да, это был факт, я был полным дерьмом в плане отношений.

Но когда Эра поспешно покинула комнату, я понял свою ошибку. Снова я сделал ей больно. Потому что, по правде говоря, это была единственная чертова вещь, на которую я был способен: разрушать. И это меня бесило.

Поэтому, несмотря на десятки пар глаз, уставившихся на меня, я тоже поднялся и побежал за ней. Мои мысли путались, голова горела, а мышцы напрягались, пока я перепрыгивал через ступеньки. Я был зол. Даже бешен от злости. И, несмотря на желание ударить каждого, кого я встречал в коридорах, я сдерживался. Я злился на себя. И теперь мне нужно было исправить свои ошибки, пока не стало слишком поздно.

За долю секунды я достиг закрытой двери ее комнаты. Даже не удосужившись постучать, я резко толкнул ее и ворвался в комнату, которая все еще была светлой, несмотря на заходящее солнце за окном.

— Что ты здесь забыл?! — почти сразу воскликнула маленькая брюнетка. — Пришел почитать мне чертову книжку и зажечь ночник?!

Одно было ясно, я был не единственным, кто бесился в этой комнате.

Я хлопнул дверью за спиной, прежде чем двинуться в ее сторону. Она стояла у шкафа, видимо, собираясь переодеться. Мои глаза впились в ее глаза, которые, казалось, были готовы уничтожить меня в любой момент. Она была зла. Очень зла. И вот, впервые в жизни, я растерялся. Что я должен был сказать? Что я мог сделать? Простит ли она меня на этот раз? А если нет?

— Послушай, я…

— Нет! — резко прервала она меня. — Я уже достаточно наслушалась, Каз. А теперь убирайся из моей комнаты!

— Я остаюсь здесь. Хочешь ты этого или нет, — резко возразил я.

— Отлично! Если ты так хочешь…

И тут, не дав мне времени среагировать, Эрато повернулась к своему шкафу, и я почувствовал, как все мое тело напряглось, когда она сняла свою блузку через голову. Она раздевалась. Она раздевалась, черт возьми! И теперь она открывала мне захватывающий вид на свою обнаженную спину, подчеркнутую лишь красным кружевом ее бюстгальтера…

Когда одна из ее рук потянулась, чтобы расстегнуть лифчик, в моей голове зазвучала пронзительная сигнализация. Я шагнул вперед и схватил ее за запястье, чтобы помешать ей продолжить, ее хрупкая кожа под моими пальцами покрылась мурашками.

— Прекрати, Эрато.

Почти сразу вырвав руку из моей хватки, она резко обернулась, ее карие глаза сверкнули, испепеляя меня. Ее лицо покраснело от гнева. Я сглотнул, стараясь игнорировать ее едва прикрытую грудь, возвышающуюся в нескольких сантиметрах от меня.

— Что? Я, может, тебя отвлекаю? — с горечью выплюнула она. — Но, на случай, если ты пропустил: нянька не должен пялиться на девчонку, за которой присматривает!

Моя челюсть сжалась так сильно, что я боялся, что мои коренные зубы треснут.

— Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду, черт возьми!

— Нет, напротив, Каз, ты сказал именно то, что думал: я всего лишь чертова девчонка, за которой тебя заставили присматривать!

В ее взгляде горел упорный огонь, доказывающий ее ненависть и, казалось, желающий поглотить меня вместе с ней. Тем не менее, со временем я научился расшифровывать эту девушку. И за ее чертами, искаженными яростью, я уловил глубокую трещину, которую ей нанесли мои слова. Я ранил ее, унизил, и она собиралась заставить меня заплатить.

— Убирайся, — прокричала она сквозь стиснутые зубы.

К сожалению для нее, я не собирался уходить. Я облажался, и должен был исправить свои ошибки, чего бы это ни стоило. Поэтому в ответ я скрестил руки на груди, молча вызывая ее сдвинуть меня с места. Поняв, что я не собираюсь подчиняться, маленькая брюнетка подняла бровь, затем еще выше задрала подбородок и, не разрывая зрительного контакта, резко сняла бюстгальтер.

Черт побери.

Теперь я был уверен, что не гнев воспламенял мое тело.

— Ты играешь в опасную игру, Эрато…

И она уронила юбку к своим ногам.

— Я не играю, Каз, — возразила она. — По крайней мере, больше не играю. А теперь выйди из моей комнаты.

Она отвернулась к шкафу и схватила довольно свободную серую футболку, которую надела, слава Богу, прикрыв большую часть своего обнаженного тела, прежде чем снова повернуться ко мне, скрестив руки на груди. Я ненавидел ее манеру бросать мне вызов. Я ненавидел то, как она держалась со мной. И больше всего, я ненавидел то, что она пробуждала во мне. Да, эту девчонку я ненавидел. Ненавидел до смерти.

Когда она быстро прошла мимо меня, задев мое плечо, направляясь в ванную, я резко схватил ее за руку, чтобы остановить. Она не могла убежать от меня. Не сейчас. Не раньше, чем…

Хлоп.

Моя голова дернулась в сторону, и я почувствовал жгучее покалывание на щеке. Эрато Карлтон только что дала мне пощечину. Сильно. И самое худшее в этом то, что я заслужил и вторую.

— Убирайся, Каз! Убирайся из моей комнаты! Ты слышишь, я не хочу тебя больше видеть?! — крикнула она, высвобождая свою руку из моей хватки.

На этот раз она не могла этого скрыть. Я слышал, как боль ломает ее голос. И когда я осмелился посмотреть в ее глаза, блестящие от слез, я увидел там только мрачный результат моей глупости. Я снова сделал ей больно. И, черт возьми, я понял, как сильно я ненавижу видеть ее слезы. Потому что мне было больно. Невыносимо больно в груди.

— Знаешь что? — воскликнула она, ее циничная улыбка маскировала ее боль. — Я ошиблась. Ты был прав! Твоему отцу было бы стыдно видеть, каким жалким и чудовищным человеком ты стал, Каз.