Тогда я взяла несколько секунд, чтобы привыкнуть к его довольно… внушительному присутствию.

— Черт, — застонал Каз, закрывая глаза. — Ты чертовски узкая.

Я не знала почему, но его замечание усилило огонь, охвативший низ моего живота. Я прижалась ртом к его, просунула язык между его губами, делая первое движение бедрами. Он издал хриплый звук, который, казалось, отозвался эхом в моем горле, побуждая меня продолжать движения вверх-вниз по нему.

Пока я ускоряла ритм, я оторвалась от его губ, задыхаясь, когда его член потерся о чувствительную точку внутри меня, и я увеличила темп. Я двигалась над ним, моя грудь, ударяясь о его, казалось, возбуждала его еще больше. И еще больше, чем наше страстное объятие, то, как его глаза смотрели на меня, сжигало меня. Влюбленность — это было слишком слабое слово, чтобы описать то, что я чувствовала к Казу в этот самый момент.

Внезапно высокий брюнет перевернул мое тело на бок, моя спина погрузилась в матрас, пока он оказался надо мной, его руки по обе стороны моей головы.

— Отлично, — прошептал он, стиснув зубы. — Теперь моя очередь заняться с тобой любовью, Эрато.

И не дав мне времени прийти в себя, он вошел в меня еще глубже резким толчком, вырвав у меня крик удовольствия.

Пока я впивалась ногтями в кожу его спины, стоная от его мощных и повторяющихся толчков, Каз схватил одну из моих ног и положил ее себе на плечо, и проделал то же самое с другой. Затем он почти полностью вышел из меня, чтобы снова проникнуть, и эта поза показалась мне настолько интенсивной, что я чуть не потеряла сознание.

Его движения возобновились, и я задыхалась, выкрикивая его имя, что заставило его ускорить свои толчки.

Наша влажная кожа шлепала, и я отчаянно выгибалась под его массивным телом, которое мучило мое, вырывая из меня жалобы, которые я больше не могла сдерживать. Разум, переполненный удовольствием, забыл, кто я и где мы находимся, с интимной уверенностью, что мы теперь одни во всем мире, теряя тело и душу в этом страстном обмене.

— Скажи это, — выдохнул он хриплым голосом.

— Ч-что?

Я погрузила свой затуманенный взгляд в его расширенные зрачки, которые пожирали меня с похотью.

— Скажи, что ты моя, Эрато…

Новый толчок заставил меня застонать еще сильнее, моя голова откинулась назад.

— Скажи это, мой ангел, — приказал он.

Перед моим молчанием Каз еще больше усилил темп и мощь своих толчков, делая для меня все более трудным выразить себя чем-либо, кроме стонов удовольствия.

— Я… Я, — задыхалась я.

И когда пальцы Кровавого Жнеца легли туда, где наши тела соединялись, надавливая большим пальцем на мой клитор, я больше не смогла произнести ни звука. Во второй раз за вечер поток ощущений, казалось, опустошил мое голое и блестящее от пота тело, нагло возвышая меня. И я потеряла рассудок. Мои ноги охватили спазмы, и я почувствовала, как моя киска сжалась вокруг члена Каза, который почти одновременно присоединился ко мне в высшем наслаждении.

Обессиленный, высокий брюнет отпустил меня, его голова тяжело упала мне на шею. Теперь в тихой комнате звучали только наши громкие дыхания, а также биение наших сердец в унисон. И я почувствовала на своих щеках влажный след слез удовольствия.

Каз слегка приподнялся на локтях, погружая свой сияющий взгляд в мой. С покрасневшими от усилия щеками, опухшими губами и взъерошенными волосами, я никогда не находила его таким красивым. Божественно красивым. Он долго изучал мое лицо, прежде чем поднести пальцы к моим щекам, чтобы осторожно вытереть их.

— Что ты со мной сделала, Эрато Карлтон? — прошептал он.

Мягкая улыбка появилась на моем лице, на которое он все еще смотрел, как будто это было восьмое чудо света. Я протянула руку, лаская его скулу, прежде чем потянуться, чтобы нежно прижать свои губы к его. И Каз поцеловал меня. Но странно, что в этом поцелуе он не пытался показать мне свое желание. Нет. На самом деле, он, казалось, хотел передать мне нечто совершенно иное. Он, казалось, хотел передать мне… свою любовь.

И когда я слегка отодвинула свое лицо от его, чтобы встретиться взглядом, я прошептала ему:

— Я твоя, Каз.

Эрато

Отражения солнца, проникающие сквозь жалюзи, согревали мою кожу и щекотали еще тяжелые веки. Я постепенно выходила из сна, чувствуя необычную тяжесть на своих ребрах и слыша глубокое и размеренное дыхание того, кто так крепко держал меня прижатой к себе всю ночь. Каз.

Я открыла один глаз и тут же столкнулась с еще спящим лицом моего телохранителя всего в нескольких сантиметрах от моего. И от одного этого вида мое нутро наполнилось волнением. Я принялась рассматривать его, глупая улыбка искривляла мои губы. Его щека была прижата к подушке, а черты лица расслаблены. Ни одна борозда не пересекала его лоб, и ни одна складка не искажала его брови. Он казался безмятежным, даже удивительно… ангельским. За годы света от образа, который он так любил демонстрировать: безжалостного преступника.

Я долго любовалась его наглой красотой, вспоминая ощущение его рук на себе и его зрачков, утонувших в желании, пока он делал меня своей. И впервые за очень долгое время я почувствовала себя наконец в безопасности, здесь, в его сильных татуированных объятиях. Как будто, пока я рядом с ним, ничто не сможет меня достать.

Внезапно его брови нахмурились, и дыхание участилось. Он собирался проснуться. Тогда, как, вероятно, поступил бы инфантильный ребенок, я быстро закрыла глаза, притворившись, что все еще сплю.

Я почувствовала, как его рука сжалась вокруг моего тела, прижимая меня немного сильнее к себе. Его пальцы начали нежно ласкать мои ребра, лениво скользя по моей обнаженной коже до плеч, прежде чем убрать прядь моих волос, которая падала на щеку. Заставляя себя не улыбаться, я, кажется, почувствовала, как мое сердце подскочило в груди, когда он прислонил свои губы к моему лбу. Но он не остановился на этом. Он оставил еще один поцелуй на моей щеке, затем на виске, носу, веках, челюсти… На самом деле, он покрыл каждый участок моего лица своими поцелуями с чересчур выводящей из равновесия нежностью. Не в силах больше сдерживаться, я открыла глаза, издавая тихий смешок.

— Ты знаешь, что у тебя действительно ужасная рожа, когда ты спишь? — дразня, спросил он своим утренним хриплым голосом.

Я подняла бровь, развеселившись.

— И все же, похоже, твоим губам только что это нравилось, моя ужасная рожа…

Он тихо усмехнулся, прежде чем неожиданно оставить еще один мимолетный поцелуй на моих губах.

— Мои губы недостаточно беспристрастны, когда дело касается тебя.

Как только я собиралась ответить, стук в дверь прервал нас. Каз издал вздох разочарования, прежде чем подняться, неохотно покидая кровать. Я не смогла сдержать улыбки при виде его мускулистых ягодиц, которые он быстро прикрыл спортивными штанами, прежде чем пойти открыть дверь.

— Надеюсь, у тебя есть чертовски веская причина, чтобы беспокоить меня рано утром, — сказал он своему собеседнику.

— Тренировка, Каз. Ты должен быть внизу через десять минут, — начал другой мужчина. — И кстати! Ты не видел дочь босса? Ее нет в ее комнате…

— Естественно. Она голая в моей постели.

Я чуть не задохнулась, чувствуя, как мое лицо внезапно стало ярко-красным. Он что, серьезно сказал это этому незнакомцу без малейшего колебания? Я собиралась его убить.

Когда Каз наконец захлопнул дверь, чтобы вернуться к кровати, я схватила подушку и изо всех сил бросила ее ему в лицо. Он не успел среагировать, подушка резко столкнулась с его головой, прежде чем упасть к его ногам. Прямо в цель!

— Могу я узнать, что на тебя нашло, черт возьми?! — воскликнул он, испепеляя меня взглядом.

— Ты сказал ему, что я «голая в твоей постели»! — возмутилась я.

— А разве это не так?!

Раздраженная его недобросовестностью, я схватила вторую подушку и бросила ее в него. Но на этот раз, к сожалению, высокий брюнет перехватил мой снаряд, прежде чем он долетел до него. Он посмотрел на меня убийственным взглядом, пока не предвещающая ничего хорошего усмешка растянула его губы.