— Повтори, Эрато, — вызвал он меня голосом настолько низким, что, казалось, стены задрожали.

И я бы хотела. Да, я бы хотела выкрикнуть ему свою ярость. Но его руки, сжимающие моё горло и затрудняющие дыхание, мешали мне. Его зрачки, острые кинжалы, отговаривали меня. А мой инстинкт самосохранения кричал мне, чтобы я молчала. Иначе он уничтожит меня.

На самом деле, я была действительно слаба. Слаба перед этим человеком, который обладал властью заставить меня замолчать одной силой своей хватки. Сколько бы я ни тренировалась каждый день, ни расширяла свои возможности и ни училась защищаться, я никогда не смогу противостоять ему. Потому что под его пальцами я была лишь слабостью.

Он прощупывал меня ещё несколько секунд, его лицо не смягчалось, даже когда его пальцы ослабли под моей израненной кожей, пока он не отпустил меня. Я увидела, как его глаза быстро метнулись между моей шеей и лицом, чтобы проанализировать ущерб, но для раскаяния было уже слишком поздно.

— Если я сказал своему отцу, что ты подруга, то это потому, что он не знает, что я работаю на грёбаную банду, — сказал он мне слишком тревожным голосом.

Я нахмурилась. Тогда Каз издал невесёлый смешок, прежде чем воскликнуть:

— Представь его лицо, если бы он узнал, что его ублюдок-сын продаёт тяжёлые наркотики, чтобы финансово ему помочь. Только этого не хватало! И без того всю свою жизнь я была для него обузой, грёбаным разочарованием...

Почему его слова внезапно разбередили мои раны? Почему я вдруг почувствовала ужасное желание облегчить его страдания? Почему, чёрт возьми, дополнительный груз, казалось, отягощал мою грудь?

— Судя по тому, что я видела сегодня, я уверена, что он гордится тобой, — прошептала я тогда.

И его убийственный взгляд снова ударил по моим зрачкам.

— Гордится мной?! — возмутился он. — Ты думаешь, это грёбаная гордость, которую он бы почувствовал, если бы знал, что я преступник?! Тебе лучше перестать нести чушь, потому что мне не нужна твоя жалость!

И снова я почувствовала её. Жгучую, всепоглощающую, даже безумную злость, которую он во мне только что вызвал.

— Нет, ты не преступник! — резко возразила я. — Но хочешь знать, кто ты? Ты грёбаный трус, Каз! Потому что ты позволил втянуть себя в эту паршивую банду, вместо того чтобы бороться за работу, где не пришлось бы марать руки. Ты выбрал лёгкий путь, как и многие, и я первая среди них, так что теперь прими это! Прими свой выбор, чёрт возьми!

Его чёрные зрачки потемнели, и на его лице появилось ощутимое напряжение. Он сделал ещё один шаг ко мне, прижимая наши пылающие тела друг к другу. Я попыталась отступить, чтобы ускользнуть от него, несмотря на то, что край столешницы впивался мне в спину. Его руки резко легли на стойку позади меня, на этот раз заключая меня в кольцо. Он навис надо мной, и я почувствовала, что теряю сознание под силой его взгляда.

— Трус? Ты уверена? — прошептал он хриплым голосом.

Не знаю почему, но его угрожающая аура заставила меня вздрогнуть, но не от страха, нет... Моё дыхание участилось в груди в унисон с бешено колотящимся сердцем. Его лицо приблизилось к моему ещё немного, теперь так близко, что наши носы почти соприкасались, а наши дыхания неприлично смешивались.

— Ты действительно хочешь, чтобы я принял свой выбор, ангел мой? — прошептал он.

Его слова резко перехватили моё дыхание, в то время как кровь сильно пульсировала в висках, отдаваясь в черепе бешеным стуком моего жизненно важного органа. Его два чёрных зрачка оторвались от моих, чтобы медленно скользнуть к моим губам, которые они зафиксировали, и в них вспыхнул опасный огонёк. И я почувствовала, как горю. Я сгорала от одной лишь ласки его взгляда. Я увидела, как его лицо приближается к моему. Он был близко, слишком близко. Наши губы едва коснулись друг друга, электризуя моё тело, и...

Внезапно раздался телефонный звонок.

Каз выругался сквозь зубы, отстраняясь, в то время как у меня появилось ощущение, что я наконец вернулась на поверхность, где воздух мог хлынуть в мои лёгкие. Я, не медля, повернулась к кухне, направилась к раковине, где поспешно наполнила стакан водой, в то время как низкий голос моего телохранителя раздался в комнате:

— Что, чёрт возьми? — сухо бросил он человеку на другом конце провода.

Я осмелилась взглянуть в его сторону. Он стоял в профиль, тело напряжено, челюсть стиснута, брови нахмурены.

— И в чём проблема с этим грёбаным грузом?

Наркотики. Это о наркотиках он говорил со своим собеседником. Как кто-то говорит о распродаже одежды, он говорил о героине, кокаине и амфетаминах с ошеломляющей отстранённостью. И он тут же отошёл на несколько шагов, продолжая свой телефонный разговор. Он снова надел эту непроницаемую броню, которая всё больше и больше замыкала его черты. Броню преступника. Потому что мир банд был и этим:

Подавлением своей человечности.

Эрато

Пусто.

Этот чертов холодильник был совершенно пуст!

Я с досадой захлопнула дверцу, а затем решительным шагом направилась к комнате Каза. Даже не потрудившись постучать, я резко распахнула дверь и почти сразу наткнулась на его темные глаза, которые уставились на меня, а одна бровь вопросительно приподнялась.

— У нас совсем не осталось еды. Нам правда нужно съездить за продуктами! — воскликнула я.

Лежавший на кровати с сигаретой в зубах, высокий брюнет медленно поднялся, не разрывая зрительного контакта. Он небрежно подошел ко мне, остановившись, когда навис надо мной всем своим ростом, а затем наклонился к моему лицу и выдохнул свой токсичный дым. Я сдержалась, чтобы не закашляться, отступая, пока этот придурок издавал смешок, который я больше всего на свете мечтала заставить его замолчать. Но я просто испепелила его взглядом, не будучи в настроении для наших рутинных пререканий.

— Что? Мадам не переносит сигаретный дым?

— Вовсе нет. Это тебя я не переношу! — парировала я.

На его губах появилась наглая улыбка, словно дразня меня, прежде чем он прислонился плечом к дверному косяку, продолжая курить с безразличием.

— Прекрати это и следуй за мной прямо сейчас. Мы едем, — твердо приказала я.

— У меня есть право надеть футболку?

Мои глаза расширились, прежде чем опустились на его голый торс прямо передо мной. Я почти сразу почувствовала, как пересохло во рту от его рельефных и божественно очерченных мышц, начиная с пресса, грудных мышц и V-образной линии, украшающей низ живота. Все это было подчеркнуто черными рисунками, впечатанными под его гладкой кожей. Мое лицо, казалось, внезапно покраснело, и я резко отвела взгляд. Жалкая, Эра!

Сильно позабавленный моим внезапным смущением, Каз снова усмехнулся, пока я убегала в гостиную, требуя, чтобы он надел что-нибудь наверх.

Когда он появился на первом этаже несколько минут спустя, я не успела даже среагировать, как он внезапно натянул на мою голову шлем, заставляя меня поднять подбородок, чтобы правильно его застегнуть, и безапелляционно объявил:

— Едем на мотоцикле.

Я прижалась к его спине, и мы мчались на высокой скорости среди зеленых просторов, ветер неистово хлестал мои голые руки, пока я молча наслаждалась видом и ощущением скорости, разливающимся по моим венам. Словно чувство свободы…

Как ни странно, несмотря на сумасшедшую скорость, с которой мчался Кровавый Жнец, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Кожа к коже, мои руки крепко держались за ткань его черной футболки, и я вдруг поняла, что доверяю этому человеку, каким бы удивительным он ни был, слепо. Рядом с ним мне казалось, что со мной никогда ничего не случится, если только он сам не решит причинить мне боль. Рядом с ним я была спокойна. И это чувство зависимости пугало меня так же сильно, как и успокаивало.