Лесничий все еще опирался о дверь, когда услышал, что зомби бредут по коридору. Он ухватился за засов, пытаясь удержать его на месте. По двери уже колотили гнилыми кулаками зомби, и та тряслась от ударов. Потом кулаков стало больше, доски затрясло сильнее. Это было похоже на удары молота, и преграда грозила податься.

Неутомимые и безжалостные, зомби продолжали атаковать дверь. Винцент чувствовал непрекращающиеся удары, от которых тряслись петли и трескались прочные доски. Сколько он так еще продержится? Когда преграда рухнет и оставит его на милость нежити?

Винцент оглядел комнату. Не было ни окна, ни другой двери. Он попался, словно заяц в силки, — оставалось ждать, когда придет браконьер, вытащит его и зарежет.

Лесничий мрачно улыбнулся и поднял глаза. Вот он, выход! Но хватит ли времени?

Винцент нехотя отошел от двери, ему стало худо при виде трясущегося засова, который он больше не мог удерживать на месте. Ничего не поделаешь, оставалось надеяться, что брусок достаточно прочен и даст ему время, чтобы убежать. Заставив себя повернуться спиной к сотрясающейся двери, лесничий запрыгнул на кровать, потянулся, вонзил меч в потолок и принялся отчаянно рубить соломенную кровлю.

Работа подвигалась мучительно медленно, солома словно намеренно противилась его усилиям. Звук двери, трясущейся на петлях, громыхание кулаков нежити по доскам отдавались в его ушах, словно раскаты грома. Винцент с трудом заставлял себя продолжать, не оглядываясь на дверь. Он понимал, что поддаваться этому позыву нельзя. Да и что там понимать? Либо он таки пробьет дыру в потолке, либо умрет. Что толку знать, долго ли осталось до того или иного исхода?

Винцент торжествующе вскрикнул, когда в дыру, наконец образовавшуюся в толстых слоях соломы, хлынул свет. Победный настрой, однако, подпортил новый звук со стороны двери — трещало и ломалось дерево. Зомби уже почти ворвались в комнату.

Лесничий принялся лихорадочно рубить потолок, подгоняемый ужасом. Мало-помалу отверстие расширилось настолько, что туда смог бы протиснуться ребенок. Винцент покачал головой. Слишком медленно, о боги, как медленно!

С жутким грохотом истерзанная ударами дверь провалилась внутрь, верхние петли были вырваны с мясом. Нежить закопошилась в образовавшемся проходе, вслепую прокладывая себе путь, хотя нижняя часть преграды еще оставалась на месте. Гнилые руки зомби были утыканы длинными щепками.

Винцент бросил на дверь полный ужаса взгляд. Он знал, что под напором нежити скоро подадутся нижние петли, и засов сломается. Оставались считаные минуты до того, как мертвецы окажутся внутри и запустят в него свои холодные когти.

Винцент сунул меч в ножны, подпрыгнул и подтянулся. Голова и плечи оказались на холодном ночном сильванском воздухе, руки цеплялись за поверхность крыши, не давая окончательно сползти вниз под тяжестью собственного веса. Внизу, судя по звукам, дверь рухнула окончательно. Лесничий принялся отчаянно протискиваться в узкий лаз.

На миг он застрял и почувствовал, что его хватают за ноги. Винцент задергался, едва не плача от ужаса, напряг мышцы, даже те, о существовании которых не подозревал, вкладывая всё в последний мучительный рывок. Солома жестко оцарапала тело, и он вылетел наружу, а ногу его отпустили.

Лесничий лежал на крыше, как ему показалось, долгие минуты, слушая, как внизу зомби бродят по комнате.

Почти рассвело, когда его наконец хоть немного отпустила паника и он нашел в себе силы пошевелиться. Винцент боялся, что крыша, ослабленная ударами топора, провалится, и он рухнет прямехонько в лапы зомби.

Лесничий осторожно подполз к деревянному коньку крыши. Как можно аккуратнее подтянулся, сел сверху и лишь тогда понял, как мало отделяло его от гибели. Понимание собственного везения усилилось многократно, когда он посмотрел вниз и увидел собравшуюся вокруг дома толпу. Десятки гниющих трупов, оживленных нечистой магией, невесть каким чутьем привлекло к его убежищу — в поисках огонька жизни, который еще не погас в городе, ставшем воплощением Смерти.

Когда зачастили дожди, Вартенхоф был уже полностью опустошен. Постройки, заброшенные месяцами, начали оседать под нескончаемыми струями. Соломенные крыши, которые так долго не ремонтировали, проваливались внутрь крестьянских домишек, оставляя лишь балки, торчащие, словно скелеты на фоне серого неба. Глинобитные стены трескались, с бревенчатых срубов слетали куски штукатурки. Улицы, затопленные грязью, походили на жуткие гнилостные топи.

Даже дожди не смыли запаха смерти. Город вонял трупами, и вонь эта въелась в самую землю. Спасения от нее не было, она могла просочиться за сколь угодно крепко запертые двери и ставни. Винцент привык к омерзительному запаху настолько, что почти не замечал его. Это, увы, была весьма опасная привычка.

Бродячие псы больше не шныряли по Вартенхофу. Даже некогда кишевшие здесь крысы попадались редко. Над городом сомкнула когти сила, что куда ужаснее самой чумы. Трупы, чья вонь пропитала город, остались без погребения, но едва ли упокоились. Шаркающими шагами они передвигались по городу, вынюхивая повсюду тлеющие остатки жизни.

Поначалу Винцент был склонен к самообману. Когда он работал на Нахтшеер, чудовищная сила, поднимавшая мертвецов, встречалась редко, трудно было поверить, что она захватит город. Теперь лесничий знал, что это не так. Некоторые тела действительно реагировали быстрее и легче обретали кошмарное подобие жизни, чем другие, но в конце концов поднялись все мертвые Вартенхофа. С высоты шпиля покинутого храма Шалльи Винцент видел, как даже полусожженные тела выползали из чумных ям в полях за городом, опираясь на обгорелые обрубки рук, слепо таращась в небо обугленными лицами. Кошмарная процессия изувеченной нежити — мертвецы, которых не смогло уничтожить даже пламя.

Крестьяне Вартенхофа отвернулись от Шалльи, когда сила богини не смогла спасти их от чумы. Разгневанная толпа пыталась сжечь небольшой храм, но ее разогнали, покуда все не зашло слишком далеко — людей одолела не мощь богини, но угроза Нахтшеера. Шаллья не смогла защитить от чумы даже своих служителей, тогда что ей до маленькой постройки из дерева и камня?

Скорее необходимость, чем вера, привлекла Винцента к часовне. Несколько дней после бегства из дома ростовщика он тайком пробирался из одного места в другое, пытаясь не наткнуться на толпы нежити, которые теперь были повсюду. Лесничий перемещался по крышам, прыгая с одного дома на другой, прорезая дыры, чтобы спуститься внутрь в поисках еды. Эти вылазки были опасны, но неизбежны. Слишком часто он обнаруживал, что его охотничьи угодья заполонили зомби. Иногда Винцент был вынужден сражаться с ними, пытаясь упокоить их понадежнее, чем в первый раз, но вскоре понял, что это бесполезно. Если тело не было полностью уничтожено, то нежить просто поднималась через несколько дней. И с этим он был не в силах справиться.

После того, что случилось в доме ростовщика, Винцент отчаялся найти безопасное пристанище. Лесничий больше не мог позволить себе запереться в маленьком помещении, каким бы надежным оно ни казалось. Если зомби ворвутся туда, то где гарантия, что он сможет бежать? Несколько дней ему пришлось спать на крышах под ветром и дождем, чтобы не искушать мертвецов.

Решение пришло само, когда Винцент увидел, как один из неупокоенных пытается выбраться из загона для свиней. Оттуда вела наверх лесенка, но зомби не мог освободиться. Ему доставало координации, чтобы подниматься по обычным ступеням, но точно не хватало ума, чтобы воспользоваться приставной лестницей.

На колокольню храма Шалльи можно было забраться только по высокой приставной лестнице, установленной у ризницы. Впрочем, Винцент предпочел еще и поднимать лестницу наверх, когда забирался в убежище. На чердачке над святилищем ему хватало места, чтобы хранить провизию, которую удавалось найти, и здесь все же были стены и деревянная крыша. При необходимости отсюда можно было еще и быстро спуститься на землю с помощью веревки.