Другой запах, куда более тонкий, работники не заметили. Он был важнее всех прочих ароматов, потому что так пахла смерть. Ею тянуло от мешков с зерном, которые они грузили.

Прямо у них под носом — и хоть бы почуяли!

Скритч хлестнул по грязи длинным голым хвостом, преисполненный презрения. Люди и впрямь жалкие создания — слепые, мерзкие, с интеллектом блохи! Они весьма неважно видели и слышали, а обоняния были, можно сказать, лишены начисто. Они даже не распознавали собственный запах, не то что запах иных существ! Воистину слабые и жалкие — и живы они были лишь благодаря терпению Рогатой!

Когда человеки закончили работу, Скритч поспешил прочь из укрытия. Если бы работники обернулись в этот момент, то увидели бы несуразное, огромное, похожее на крысу существо в грязном черном тряпье, удирающее на всех четырех лапах по направлению к свинарнику. Они могли бы заметить и ржавый клинок, привязанный к талии чудища веревкой из крысиных кишок, и злобные умные черные глазки. Им бы тут же вспомнились старые байки про недоросликов, обитающих в вечной тьме подземного мира, и немедленно захотелось бы убежать во все лопатки.

Но Скритч был слишком хитер, чтобы попасться им на глаза: он передвигался, лишь когда был уверен, что люди его не заметят. Скавены процветали благодаря людскому незнанию, пользуясь им, чтобы воровать то, что принадлежит человеку. Оружие, одежда, еда и рабы — все это незадачливое человечество поставляло своим незаметным соседям. В глупости своей оно проклинало воров. Бандитов, волков, призраков всех мастей, но упорно не замечало подлинной причины несчастий.

Скритч метнулся к плетеной стене загона и протиснулся в узкую щель. Крысолюд упал в грязь и тут же принялся крутить головой в поисках работников. Он держал ухо востро, прислушиваясь к возмущенному хрюканью свиней, заметивших незваного гостя. Если животные слишком расшумятся, то придется угомонить их быстрым уколом кинжала. Лезвие было отравлено, так что свиньям оно грозило мгновенной смертью. Когда глупые человеки начнут выяснять, что стряслось, то увидят двойной порез и примут его за укус гадюки.

Впрочем, крысолюд не был уверен, что людей вообще волнуют расшумевшиеся свиньи, — слишком те были заняты погрузкой зерна. Скритч видел по их позам, что человеки обеспокоены и подавлены. Он достаточно давно наблюдал за работниками, чтобы догадаться об основной причине. Главный — тот, что владел ими и землей, — в этом году потребовал дань раньше, чем обычно. Скритч видел, как обходятся с рабами, недостаточно расторопно исполнявшими приказы господина.

Глаза скавена недобро блеснули. У этих рабов скоро будут новые хозяева.

Ну, то есть если хоть кто-то из них выживет.

Скритч дождался, пока повозка не покинула маленькую ферму, и лишь тогда выбрался из-под ограды, довольный, что смертоносный груз уже на пути к господской усадьбе. Человеки невольно доставят собственную погибель в самое сердце деревни.

У скавена слюнки потекли при одной мысли о том, как вся деревня погибнет от страшного оружия крысолюдов — оружия, что сокрушит их с жестокостью, достойной самого Рогатой. Люди узнают, где их настоящее место. Скавены их научат.

Держась в тени, шныряя то к стене, то к дереву, проползая под кустами и заборами, Скритч последовал за телегой в сторону деревни. На каждом шагу крысолюд подавлял писклявый злорадный смешок. Все шло по плану. Он немного напугался, когда повозка приблизилась к ограде из бревен, окружавшей деревню. Из сторожки вышли охранники, хмуро глядя на работников, — недовольные, что те нарушили их праздность. Стражники принялись донимать крестьян со злобой, столь знакомой Скритчу. Иной раз ему становилось страшно, насколько люди похожи на скавенов.

Но действительно не по себе ему стало, когда охранники принялись тыкать в мешки с зерном тупыми концами копий. Скритч затаил дыхание, глядя, как рвется ткань и как наружу тонкой струйкой высыпается зерно. Если досматривать будут тщательно, если заметят, что скавены заменили то, что вырастили крестьяне собственным трудом…

Нет, обошлось. Стражники не нашли ничего необычного и отошли. Скритч взволнованно клацнул зубами, видя, как телегу пропускают в ворота.

Выскочив из укрытия, скавен метнулся вдоль стены, описывая круг, чтобы не оказаться слишком близко к гротескным резным маскам, привязанным к бревнам для отпугивания волков и злых духов. Его когтистые лапки обхватили столб, не слишком ровно установленный на южной границе деревни. Дернув усом, крысолюд буквально взлетел вверх и спрыгнул на грядку с брюквой по другую сторону ограды. Прижавшись к земле и подняв нос, он принюхался и прислушался: а не заметили ли, часом, его появление?

Довольный, что его пока никто не обнаружил, Скритч поспешил к ближайшей глинобитной халупе. Выбрав самый ближний угол, он вскарабкался по стене так же ловко, как только что — по бревенчатой ограде. По соломенной крыше он пополз куда осторожнее. Опыт научил его, что такие конструкции могут оказаться весьма непрочными. Нужно, чтобы все получилось, и рисковать нельзя.

Ему просто необходимо было преуспеть. Скритчу не хотелось думать, что с ним сделает военачальник Нашкик в случае провала. При следующей мысли у него невольно сжались зубы. Возможно, Нашкик — не самая его большая проблема. Крысолюд пощелкал клыками, отгоняя неприятную мысль. У него была работа, некогда беспокоиться о том, что может произойти, — лучше уж позаботиться о том, чтобы этого не произошло.

Жалкие деревенские развалюхи стояли близко друг к другу, и Скритчу не составляло труда прыгать с крыши на крышу. Таким образом скавен мог быстро перемещаться по поселению, оставаясь незамеченным. С хижины у самой стены он добрался до деревенской площади и спрятался на плоской крыше дома кузнеца. Дым из кузницы помогал скрыть запах. Человеки его и так не заметят, а вот забыть о собаках было бы неразумно.

Устраиваясь на крыше поудобнее, Скритч заметил, как на площадь въезжает запряженная волами телега. Скавен облизнулся. Всё, теперь уже скоро!

По одну сторону площади стоял огромный каменный дом, где жили господские слуги и управляющие поместьями. С другой — сгрудились склады для бревен и амбары, хранилище деревенских богатств и дани господину. Напротив складов была группа глинобитных зданий — деревенская таверна и постоялый двор, а рядом слева — дома кузнеца и травника. Оставшуюся сторону площади занимало узкое деревянное строение с высоким шпилем над сводчатой крышей, перед входом бил гипсовый фонтан. Скритч понял, что там человеки воздают почести своим странным богам. Скавен презирал этих жалких богов — чего они стоят рядом с мощью и славой Рогатой Крысы? Впрочем, крысолюд благоразумно опасался их.

Уже просто взглянув на храм, Скритч понял, что этого места стоит бояться. Запах, исходящий оттуда, тянулся на площадь, туда, где посреди дороги стояла одинокая фигура. Скавен понял по запаху, что это человеческая самка. Женщина торопливо зашагала через площадь, так что взметнулась ее чисто-белая мантия. Запах благовоний пропитывал одеяние и длинные черные волосы.

Скритч все более настороженно смотрел, как женщина заступает дорогу телеге и раскидывает руки. Строгим голосом она приказала вознице не приближаться. Тон ее был таким властным, что вышедшие из склада рабочие застыли на месте. Крестьянам, сидевшим на телеге, она приказала не двигаться с места.

— Эти люди принесли сюда смерть, — сказала женщина, показывая тонкой рукой на мешки с зерном. — Мешки нужно немедленно сжечь! Слава милосердной Шаллье, что мы успели!

Рабочие достали из-за пазухи соломенные куклы-обереги, плюнули на них в знак защиты от злых сил и поспешили обратно на склад за топливом для костра. Крестьяне на телеге беспокойно переглядывались, лица их были бледны. Они смотрели, как воздвигают костер, со все возрастающей тревогой.

Когда куча дров стала достаточно большой, женщина вызвала двоих с телеги.

— Вы принесли сюда зло, и вашим наказанием будет уничтожить его.