Снаряды, выпущенные катапультами фон Бёкенфёрде, не были камнями. Это были огненные шары, слепленные из разбитых повозок, сухих деревьев, палаток, одеял, запасной одежды — всего в армейском обозе, что могло гореть. К некоторым снарядам добавили порох гномов, к другим — мешки с едким навозом, что угодно, лишь бы еще больше сбить с толку и дезориентировать крысолюдов, будь то звук или запах. Когда горящие снаряды врезались в каменный поток, они разлетались вдребезги, падая дождем в ущелья и овраги и наполняя их тяжелым черным дымом.

Хриплый визг крысолюдов стал оглушительным. Скавены глубоко в ущельях не видели, откуда на их головы дождем сыплются пылающие обломки, не понимали причины отдаленного треска и грохота пороха, эхом отражающихся от скал, ядовитого зловония слепящего дыма, который клубился над их позициями. Они не могли оценить масштаб атаки. Изолированные и одинокие, лишенные связи из-за атаки катапульт на равнине внизу, скавены имели представление только о своей маленькой части битвы.

Крысолюды в панике начали покидать укрытия, сбегая вниз по узким расселинам Воющих холмов. Когда позиции дрогнули, скавены бросились сломя голову на собственных воинов в глубине холмов. Как моровое поветрие, паника перебросилась на других тварей, запах их страха ударил по новым паразитам, и те также бросились в отступление.

Ход битвы переменился, но пехота Мандреда все еще оставалась крошечным островком в море крыс. Победа была какой угодно, но не гарантированной.

— Глупое мясо! Нюхающие навоз блохолюбы! — Вррмик обрушил смертоносное оголовье Укуса Скавена на одного из своих военачальников, разворотив грудную клетку крысолюда и отправив искалеченное тело кувыркаться среди камней.

Остальная свита Великого военачальника отпрянула от разъяренного повелителя и тревожно защебетала, время от времени пытаясь подтолкнуть незадачливого соперника поближе к Вррмику и его молоту. Великий военачальник слизнул с морды кровь убитого прислужника и посмотрел вниз на поле битвы. Воющие холмы приняли адский вид, они дымились, как будто по их ущельям пронесся поток лавы. Все больше и больше горящих снарядов падало в каменное море, забрасывая крысолюдов в расселинах пылающими обломками и заполняя пространство дымом. Большинство слабонервных крысаков пребывали в полном отчаянии, разбегаясь по ущельям, спеша обратно в туннели, которые должны были привести их назад в подземный мир.

Это вызывало бешенство, но действия более смелых военачальников и вождей бесили Вррмика еще больше. Возможно, будучи более осведомленными о происходящем, чем убитый крысолюд, эти вожди вели своих воинов вниз по склону, чтобы напасть на людей на равнине внизу. Вррмик легко мог вообразить ту идиотскую жажду славы и благосклонности, которая двигала этими слабоумными болванами. Они думали, что смогут занять более выгодную позицию, прекратив заградительный огонь и восстановив свое положение в глазах великого военачальника. Но на самом деле они покидали безопасные укрытия и мчались прямиком в зону убийственной стрельбы человеческих лучников! То, что девять из десяти орд в этой толпе самоубийц несли знамена клана Морс или одного из его рабских кланов, лишь добавляло Вррмику ярости.

Два роя с потерями действительно достигли равнины. С высоты холма Вррмик мог видеть, что этот успех просто принес им другую смерть. Когда скавены спрыгнули со скал, человеческие лучники отступили в сторону, позволяя атаковать ожидающей кавалерии. Получившаяся резня походила на схватку тролля с гоблином.

Вррмик заскрежетал клыками. Его тщательно продуманный план разваливался на глазах. Клан Морс истекал кровью, угрожая его положению Двенадцатого-по-счету и его власти как Верховного военачальника всех скавенов!

Если он собирался вырвать жизнь из клыков разрушения, требовались решительные меры!

Вррмик повелительно указал мокрым от крови оголовьем Укуса Скавена на Гноеструпа Вонючемеха и его чумных монахов.

— Мастер чумы! — прорычал белый скавен. — Нападай-атакуй! Убей-убей всех людей! Не беспокойся-не бойся. Великий Вррмик последует за тобой в битву!

Подавив дрожь, чумной жрец отдал приказ своим последователям, и монахи в зеленых одеяниях поспешили вниз по склону к воинам Человека-ужаса. Вррмик позволил им отойти, а затем приказал наступать своим штурмовым крысам.

Слишком близко подходить не стоило. У Гноеструпа могли возникнуть собственные идеи насчет того, как использовать неразбериху битвы, чтобы убрать союзника, которого он теперь вряд ли считал полезным.

Волны скавенов, одна за другой обрушивавшиеся на войска Мандреда, наконец начали спадать. Крысы на флангах и в тылу человеческого клина отходили, прячась назад в скалы. Заградительный огонь фон Бёкенфёрде отбросил их резервы и истощил напор свежих крысолюдов, спешивших поддержать атаку. Без орд за спиной нападавшие окончательно пали духом, их свирепость сменилась испугом. Сперва поодиночке и по двое, а потом десятками они разворачивались и оборачивались в бегство.

Поражение казалось близким. Человеческий строй был изуродован, большинство людей во внешнем кольце имели по крайней мере по одной ране. Тела бойцов Мандреда усеивали склон внизу. Плотность сомкнутого строя лучше любых слов сказала Мандреду, насколько тяжелыми были потери. Около пятой части его отряда лежали мертвыми среди скал. Силы оставшихся таяли.

И все же предстояло совершить еще многое. Видя, что скавены на флангах и в тылу дрогнули, Вррмик повел атаку вперед, бросая на людей бронированных, покрытых черным мехом монстров. Жестокие убийцы рубили войска Мандреда, оттесняя их назад, на легковооруженные крестьянские войска в центре формирования. Орудуя Гхал Маразом, Мандред обнаружил, что отделяется от боевого строя, магия боевого молота позволяла ему одерживать победу там, где дрогнули мечи его товарищей.

Рядом с Мандредом остался только архилектор Хартвиг. Двое мужчин прикрывали друг другу спины, Кусака и Гхал Мараз брали с крысолюдов кровавую дань. Опустошение, производимое магическим оружием, было слишком сильным даже для черношерстных монстров. Они начали съеживаться, скуля и отказываясь слушать угрозы своих вождей.

Наконец штурмовики окончательно дрогнули, отступив и оставив брешь между своими рядами и землей, которую защищали Мандред и Хартвиг. Не успели два лидера отойти к своим войскам, как черная стена штурмовых крыс расступилась, открывая путь для бросившихся в атаку омерзительных тварей.

Мандред узнал отвратительную вонь этих существ и их истлевшие зеленые одежды. Чумные монахи, прародители смерти и болезней, которые произвели такое опустошение среди великих городов Империи, отвратительные монстры, опустошившие Карробург и поработившие его население. Чумные монахи бросились вперед с дикой яростью, в бешеной атаке размахивая деревянными посохами и ржавыми мечами. За спинами чудовищ в мантиях Мандред увидел существо, которое узнал по донесениям Тевтогенской гвардии, — убившего Ар-Ульрика рогатого чумного жреца.

Взревев от вспыхнувшей в сердце яростной жажды мести, Мандред развернул Гхал Мараз, размалывая в порошок первую группу прыгнувших на него чумных монахов. Их изуродованные тела взлетали в воздух, падали на собственных товарищей и сбивали тех с ног.

— Это наш шанс! — Хартвиг подгонял Мандреда, дергая его за плечо, пытаясь оттащить назад к своим войскам.

Граф отмахнулся от священника. Он мрачно шагнул вперед и снова взмахнул сверкающим молотом. Взревев от ярости, размозжил череп одному чумному монаху и разворотил грудь другому. Не обращая внимания на судьбу сородичей, остальные больные монстры продолжали атаковать, в гнилостных глазах горел ужасный зеленый свет.

Мандред отшатнулся, отброшенный силой атаки чумных монахов. Он увидел позади них рогатого жреца с воздетыми в скабрезном благословении лапами, каждый коготь светился тем же зловещим светом, который пылал в глазах его учеников. Колдовство! Какое-то отвратительное колдовство довело остальных чумных монахов до самоубийственной ярости. Мандред взвыл от чудовищной несправедливости. Подойти так близко к цели только для того, чтобы быть обманутым коварной магией.