Вррмик рассмотрел внизу кавалерию, замершую в ожидании позади строя лучников в эскадронах копейщиков и рыцарей, и в гневе хлестнул хвостом. Самонадеянность такого развертывания привела его в ярость. Человек-ужас был настолько уверен в том, что разгромит скавенов, что кретин даже оставил в резерве своих лошадей, надеясь использовать их, чтобы опрокинуть крысолюдов, когда они сломаются и попытаются бежать! Какая самонадеянность! Вррмик прорубит себе путь сквозь пехоту Человека-ужаса, а затем обрушит всю свою орду на несчастных рыцарей, когда те повернутся, чтобы бежать. Их скакуны станут отличной пищей после нескольких недель впроголодь на корнях, древесной коре и «туннельном мясе».

Но сначала нужно уничтожить Человека-ужаса. Вррмик зарычал на окружавших его вождей, и паразиты бросились врассыпную собирать своих клановых крыс. Великий военачальник был очень осторожен при подсчете количества воинов, которых нужно выпустить против войск Человека-ужаса. Если их будет слишком мало, люди попросту пройдут по ним. Если слишком много — люди могут дрогнуть и не пойти в ловушку. В первой атаке должно быть достаточно скавенов, чтобы удержать людей и ослабить их. Когда придет время убивать, когда Вррмик будет уверен, что Человек-ужас достаточно ослаблен, он вместе с кланом Морс нанесет последний удар.

— Гноеструп, — прорычал Вррмик, свирепо глядя на чумного жреца, когда ядовитая тварь появилась в поле его зрения. — Бери-веди своих монахов. Они займут почетную позицию, когда я возглавлю последнюю атаку.

Гноеструп казался не слишком обрадованным перспективой использовать своих оставшихся последователей в качестве авангарда атаки Вррмика, но его отношение к приказу резко улучшилось при виде клыков Разжигателя войны. Кивнув рогатой головой, Повелитель чумы поспешил выполнить повеление.

Вррмик рассмеялся, наблюдая за тем, как чумной жрец скользнул обратно в ущелье и принялся пробираться сквозь плотные ряды бронированных штурмовиков. Сейчас Гноеструп был полезным болванчиком, но как только эта битва закончится, Вррмику придется пересмотреть полезность Мастера чумы. Когда выяснилось, что клан Чумы не в состоянии контролировать Черную чуму, Вррмик переосмыслил целесообразность общения с ним. Серые провидцы и их предводитель Квиквел наслаждались возрождением своего влияния и популярности в охваченном чумой Скавенгниле. Преподнеся им шкуру Мастера чумы, Вррмик далеко продвинется в завоевании их дружбы.

Великий военачальник снова обратил зловещий взгляд на склон и жалкие человеческие силы, взбирающиеся наверх, чтобы противостоять его могучей орде. Сначала он выцарапает этих блох из своей шерсти, а потом займется клещом-Чумой.

Первые рои клановых крыс поднялись со скал и ворвались в ряды Человека-ужаса, и в нос Вррмику ударил восхитительный запах крови и резни. Его не волновало, что большая часть крови несла в себе привкус скавенов, запах все равно был опьяняющим. Это возбуждало его, заставляло рот наполняться слюной от жажды битвы. Он знал, что те же ощущения пульсируют сейчас в телах его штурмовых крыс, вызывая в них ярость, которую можно утолить лишь плотью павших врагов в животах и вкусом человеческой крови на клыках. То, что людей немного, заставит его воинов сражаться еще яростней, потому что человеческой плоти не хватит на всех.

Глупое мясо Человек-ужас осмелился подумать, что может сравниться в остроте мысли с Могучим Вррмиком! Великий военачальник почти стыдился того, что битва выходила такой односторонней.

Но иного он и не желал.

Сияющее навершие Гхал Мараза врезалось в бронированную голову скавена, разбив вдребезги стальной шлем зверя и скрытый под ним череп. Существо рухнуло окровавленной кучей у ног Мандреда, прогорклая кровь выплеснулась на сапоги. Граф перешагнул через дергающуюся тушу и, размахнувшись, ударил боевым молотом в грудь меченосца, рванувшегося в брешь, оставленную убитым предводителем. Существо издало испуганный писк и отлетело назад в роящиеся ряды хищных сородичей.

Еще один скавен поднырнул сбоку, с его клыков капала пена. Он попытался ткнуть Мандреда копьем. Атака закончилась агонизирующим визгом и потоком черной крови: лезвие Кусаки обрушилось на врага, разорвав крысолюда от плеча до грудины. Архилектор Хартвиг стер с лица запекшуюся кровь скавенов и улыбнулся Мандреду.

— Не веришь, что Зигмар присмотрит за своим Волком?

Мандред рассмеялся, глядя на священника.

Хартвиг рубанул острием Кусаки по морде очередного атакующего скавена, крысолюд отшатнулся и схватился за кровавое месиво на месте глаз.

— Я пристроил одолженный меч к делу, — сказал он.

— Место рунного клыка — в бою, — кивнул Мандред, подрубая лапы закованному в броню крысолюду. — А мои руки заняты подарком, которым ты меня наградил, — добавил он, обрушивая Гхал Мараз на голову раненого крысолюда.

— Прибереги свои похвалы для господа нашего Зигмара, — посоветовал Хартвиг. — Я всего лишь его орудие.

Слова жреца оборвались ворчанием, когда один из крысолюдов отшвырнул бьющееся тело раненого сородича и вонзил клинок ему в плечо. Кольчуга под жреческим облачением удержала острие, но удар заставил его пошатнуться. Прежде чем скавен успел воспользоваться слабостью противника, его самого пронзил копейщик одного из простолюдинских отрядов, которые стекались под знамя Мандреда. Существо рухнуло на землю, пытаясь затолкать внутренности назад в брюхо. Удар другого копьеносца пронзил твари горло и положил конец отвратительной борьбе.

Всё вокруг Мандреда свидетельствовало о правдивости слов, с которыми он обратился к своим людям. Дворяне, священники и простолюдины — все они сражались вместе, были друзьями по оружию, и каждый солдат присматривал за товарищем. У крысолюдов такого товарищества не было. Они атаковали в одиночку и умирали в одиночку, топтали собственных раненых. Они были выпущены против людей звериными стаями и сражались как звери. Координация и взаимная поддержка людей отталкивали их снова и снова, заставляя отступать, сбивая каждую последующую волну.

Однако должен был наступить переломный момент. Независимо от координации своих войск Мандред понимал, что наступит миг, когда превосходящие силы скавенов сокрушат его людей. На место каждого убитого ими крысолюда из-за скал выскакивали еще шестеро. Резервы скавенов казались безграничными, в то время как каждый урон, который наносили монстры, нес людям невосполнимые потери. Пока что строй держался, внешнее кольцо щитов и мечей защищало внутреннее ядро копий. Как у стальной черепахи, бронированный панцирь защищал мягкое тело внутри, позволяя формации медленно ползти вверх по неровному склону. Мандред знал: как только это формирование будет пробито, сплоченности его команды придет конец.

Мандреду отчаянно хотелось оглянуться на лежащую внизу равнину, посмотреть, претворяется ли в жизнь вторая половина его плана. Генерал фон Бёкенфёрде знал свои приказы и понимал, что нельзя действовать слишком быстро, иначе все будет напрасно. Пехоте Мандреда придется взобраться достаточно высоко на Воющие холмы, чтобы прорваться, когда начнется прилив. Он должен оказаться достаточно близко, чтобы воспользоваться возникшей суматохой и броситься прямо в пасть ловушки. Им нужно атаковать ту высокую точку, где развевались знамена скавенов, вершину, где, как уверяла Хульда, запах Вррмика был самым сильным. Если великий военачальник сбежит, победы не будет, они смогут выиграть лишь отсрочку.

Ликующие возгласы раздались из центра строя людей. Это был первый знак того, что фон Бёкенфёрде приказал атаковать. Сметая тело очередного скавена, граф заметил проносящийся над его головой слева огненный шар. Из-за массы грызунов, таранящих строй, граф не разглядел рухнувший среди скал снаряд, но какофония скрипа и визга свидетельствовала о том, что десятки подобных этому снарядов полетели по всей каменной реке.

Воющие холмы — нагромождение обломков скал и зазубренных валунов — были похожи на естественную крепость, место, изобилующее укрытиями для скавенов, скрывающихся в засаде. Пытаться открыть заградительный огонь по всему хребту было бы бесполезно, вместо этого Мандред задумал нанести удар по очень узкому фронту — вдоль флангов своих наступающих сил. Когда скавены бросились в атаку, ползя и карабкаясь по оврагам и ущельям, они оказались под обстрелом. Более того, по мере продвижения крысолюды обнаруживали другие свои укрытия, предоставляя артиллерии людей еще больше целей.