Вершину башни выровняли и расширили, соорудив на ней деревянную платформу. Вниз от платформы тянулась беспорядочная путаница опорных балок, охватывающих стены башни. Большую часть платформы занимал торчащий вверх огромный металлический каркас, напоминающий скелетообразную руку стального гиганта. Здоровенные гусеничные колеса приводили в действие закрепленные на металлических цепях шкивы, на поворотном столе, где был расположен кран, находились странные, изрыгающие черный дым двигатели. Вся конструкция вращалась со скрежещущим воем, поворачивая «руку» так, чтобы она тянулась в ту или иную часть Нового города. На конце руки крепились гигантские когти, каждый размером с речную баржу. Извивающиеся цепи тянулись от чудовищных пальцев к системе колес, укрепленных по бокам от руки. В каждом напоминающем корзину колесе виднелись крошечные фигурки, бегущие вперед, чтобы разжать когти, и назад, чтобы сжать их.
— А вот и наше чудовище, — шепнул Мандред, глядя на башню.
Подозвав своих людей, граф Мидденхеймский повел их вокруг основания холма к дорожке, ведущей к башне.
Удача была на стороне нападавших. Маяк Мананна не задумывался строителями как оборонительное сооружение, поэтому ни стена, ни подходы к ней не были защищены. Превратив маяк в страшное оружие, скавены не озаботились его обороной. Когда Мандред повел людей вверх по крутой дороге, им преградила путь всего лишь стая скавенов-копейщиков. Поначалу грызуны отчаянно дрались, но их звериная свирепость не могла сравниться с яростью людей, которые видели, как коварный механический коготь убивает их товарищей. В узких пределах холма большая численность и скорость крысолюдов ничего не значили, зато дисциплина и сила людей оказались очень эффективными. Когда бой перешел в резню, многие скавены побросали оружие и начали прыгать со скалистых склонов холма в отчаянной попытке спастись.
На холме все еще бушевала битва, а Мандред с несколькими рыцарями уже прорвались в саму башню. Когда они поднимались вверх по винтовой лестнице, их попыталась остановить группа крысолюдов. Заросшие черным мехом монстры были крупнее своих сражавшихся снаружи сородичей, но дрались не лучше. Их искалеченные тела полетели вниз по ступеням, сметенные неодолимым порывом атакующих.
На добравшихся до крыши людей чудовищность механического когтя произвела неизгладимое впечатление. Над ними, устремившись в небо, словно в стремлении пронзить солнце, возвышалась огромная металлическая рука. Она располагалась на циклопической поворотной платформе. Сотни человеческих рабов трудились, вращая огромную лебедку, которая поворачивала платформу, а вместе с ней — весь кран. Дюжины злобных скавенов с кнутами в лапах рыскали туда-сюда между рабами, рыча на них на отвратительной смеси рейкшпиля и своего грязного языка.
Люди Мандреда бросились на рабовладельцев и зарубили многих еще до того, как те успели заметить нападение. Сам Мандред нацелился на огромного крысолюда, который, казалось, был хозяином этой адской машины. Это был тучный монстр в тяжелой меховой мантии со странной путаницей проводов и трубок, тянущихся от покрытой шрамами морды к укрепленной на груди коробке. Лапы существа метались вокруг беспорядочной мешанины рычагов и шкивов на широкой консоли, которая казалась сделанной из остатков клавесина. Трубы и трубочки с консоли змеились вверх, уходя в металлический кран.
Мандред нацелился на крысолюда, но в этот момент какой-то предательский звук заставил скавена обернуться. Чудовище оскалило клыки в свирепом рыке и одной лапой зарылось в висевшую на плече сумку. Через мгновение у него в когтях оказался стеклянный шар, и зверь со злорадной усмешкой метнул снаряд в Мандреда. Щебет злобного предвкушения сменился писком ужаса, когда сфера пробила ветхий настил платформы и рухнула вниз, в недра башни. Какая бы ужасная смерть ни таилась внутри шара, она канула вместе с ним во тьму.
Мандред перескочил через дыру в полу и, занося рунный клык, бросился на крысолюда. Меч полоснул монстра по шее, провода и трубки лопнули, покрытая шрамами голова слетела с плеч.
Когда дергающийся труп зверя рухнул на пол, Мандред впился взглядом в жуткую машину. Больше она не навлечет смерть на его армию. Едва он об этом подумал, как его внимание привлекла вспышка света в раскинувшемся внизу городе. Туман быстро рассеивался. Он увидел весь масштаб опустошения, нанесенного когтем Новому городу. Однако теперь появилась другая угроза, которая нависла над Старым городом. Среди домов полыхало колдовское зеленое пламя. Пока Мандред смотрел, вспыхнул второй огонь, затем третий и четвертый. Шары пылающего зеленого света, жутко похожие на сферу, которую швырнул в него мертвый крысолюд, но гораздо крупнее, дождем обрушились на Дитерсхафен. Ему потребовалось всего мгновение, один поворот головы, чтобы найти источник ужасного обстрела. В гавани находилась дюжина кораблей — уродливых военных судов, чьи обводы демонстрировали те же самые безумные принципы строительства и вандализма, которые они видели на Маяке Мананна. На палубе каждого корабля флота скавенов была установлена огромная катапульта. Именно с их помощью злобные твари обрушивали на город поток разрушения.
Казалось, столь близкую победу вырвали у армии Мандреда. Вероломные крысолюды решили, что лучше сжечь Дитерсхафен, но не сдать его людям. Находившиеся в гавани корабли были недосягаемы для нападения. Люди ничего не могли им противопоставить.
Если только не…
Мандред оглянулся на стальную башню и вращающуюся платформу под ногами. И улыбнулся пришедшей в голову идее. Крысолюды построили этот гигантский коготь для защиты Дитерсхафена, чтобы использовать его в случае нападения с моря. Теперь милостью Ульрика он применит отвратительное орудие по назначению.
— Бек! — позвал Мандред, завидев подбегающего рыцаря.
Телохранитель задержался в стычке на холме и лишь сейчас нашел хозяина. Встрече суждено было стать короткой, Мандред махнул рукой вниз, в сторону развалин Нового города и площади, где бесстрастный Кургаз и его гномы пробивались сквозь толпу скавенов.
— Мне нужно, чтобы ты привел сюда Кургаза, — сказал Мандред Беку. — Пусть возьмет с собой своих инженеров, всех, кто может хотя бы мало-мальски представлять, как управлять когтем.
— Ваше высочество, я не… — От беспокойства Бека Мандред попросту отмахнулся. Не время было беспокоиться о ком-то одном, даже о графе Мидденхеймском. Не тогда, когда на карту поставлен весь город. — Приведи гномов. Если мы не сможем развернуть этот коготь против тех кораблей, все будет напрасно. Мы ничего не сможем сделать, только смотреть, как горит Дитерсхафен.
С палубы «Мстительного клыка флотоводца Лапы-Со-Шрамом, люто мстящего и несущего неизбежное господство над кланом Сликит» лорд Ситар Фатум наблюдал за тем, как его приспешники закатывают очередной цилиндр горящей смерти в корзину метателя искажения, прикрученного к крыше рулевой рубки корабля. После обнаруженного во время атаки на Альтдорф небольшого конструктивного изъяна Ситар поручил своим самым способным инженерам-колдунам повысить безопасность метателя искажения. Сама машина, конечно, была совершенна. Эта конструкция была результатом творения Ситара, лишь слегка адаптированная к используемым низшими расами катапультам. Изменение самого метателя искажения вообще не обсуждалось: даже невинное предложение было предательством и быстрым способом для любого мышастого оппортуниста оказаться разрезанным на мелкие кусочки.
Очень хитрый подчиненный по имени Токсик Грыз предложил решение. С момента завоевания Вольфенбурга скавенами Токсик собирал человеков, звавших себя алхимиками. Он использовал их для своих исследований, изучая природу искажающего камня. Это его занятие помогло в вопросах, касающихся метателя искажения. Вместо того чтобы переделывать машину, он переделал боеприпасы. Взрывчатка из искажающего камня теперь помещалась в свинцовую оболочку, что делало ее не такой непредсказуемой. Но после того как снаряд погружали в корзину, артиллерист разбивал об него фляжку с кислотой. Кислота разъедала свинец и, попадая на взрывчатку из искажающего камня, вызывала бурную реакцию. Изобретение Токсика не только сделало боеприпасы более безопасными в обращении, но и повысило разрушительную силу ракет, когда они попадали в цель.
