Газулгрунд ощутил, как сердце его сжалось при виде людей, что пришли сюда, объединившись ради защиты своей веры. Конечно, некоторые из них были простыми беженцами, которые стекались в собор и даже сейчас заполняли святилище, но многие другие явились сюда, ведомые своей преданностью Зигмару. Священник наблюдал за ними, наблюдал за тем, как они подходят к огромным дверям храма и падают ниц перед древней статуей Зигмара, покоившейся в нише за этими дверями. Были в этом благочестии смирение и покорность судьбе, но также — непоколебимость и преданность, от которой на глаза священника наворачивались слезы.

У подножия лестницы он краем глаза уловил короткое движение. Взглянув вниз, он увидел мальчишку, едва пережившего свою девятую зиму. Ребенок поклонился статуе и начертал левой рукой знак Зигмара. В правой руке он держал старый деревянный меч, без сомнения, украденный с какого-то тренировочного поля. Он заметил выражение страха в глазах поклонившегося мальчишки, но оно сменилось выражением вызова, когда тот развернулся к приближающемуся врагу. Газулгрунд ощутил, как тепло разливается по его венам.

— Люди Альтдорфа! — прокричал Газулгрунд голосом, который, казалось, был выкован из грома. — Люди Империи! Братья! Узрите сталь в ваших сердцах! Узрите пламя вашей веры! Узрите величие вашей доблести! Когда иные бегут, а иные прячутся и скрываются, вы стоите непоколебимо! Вы стоите гордо! Вы стоите как свободные люди! Вы несете в себе свет Зигмара, и его не погасить паразитам Древней Ночи!

Невзирая на огромный вес, Газулгрунд воздел Торгрим над головой и взмахнул им, словно штандартом.

— За Зигмара! — взревел он, и голос его эхом прокатился по площади, отразившись от шпилей собора. Он повернулся налево и во второй раз воздел огромную кирку. — За Зигмара! — Он повернулся направо, повторяя жест. — За Зигмара!

Защитники подхватили клич, и он перерос в рев разъяренного океана. Воинство паразитов остановилось и заколебалось на краю площади, съежившись от ярости этого клича. Чудовищная армия задержалась лишь на миг, а затем угрозы и удары кнутов вождей вновь погнали ее вперед. Но то был миг, который разрушил чары ужаса, грозившего сокрушить людей. Они увидели трусливую и подлую натуру врага, и в них зародилось и стало расти полное презрение к нему. Ни один человек, достойный называться человеком, не отступит перед такой мразью.

— За Зигмара! — повторил Газулгрунд, снова поднимая громадину Торгрима. Он даже не задумался о невозможности этого жеста, о сверхъестественном отсутствии напряжения, которое должен был бы вызвать такой подвиг.

Единственный среди собравшихся на площади людей и скавенов, Верховный Теогонист не видел ни окружавшей его золотистой ауры, ни сияющего света, исходившего от его одежд.

Сильвания

Кальдецайт, 1113

Торжествующе защебетав, лорд-провидец Скриттар вобрал в себя визжащие вибрации священного колокола. Он чувствовал, как сверхъестественные энергии пульсируют у него в костях, ощущал, как остатки искажающего камня в крови обвиваются вокруг сверхъестественных гармоний, концентрируются и разбухают. Подчиняя неистовую силу своей непоколебимой воле, он сосредоточил магию на рогатом набалдашнике посоха.

Одно усилие его свирепых способностей — и все будет кончено. Он уничтожил дракона и глупого мага-человека. Теперь он сделает то же самое с жалким магом-мясом. Лорд-провидец мог бы оставить кости дурня как жевательную игрушку для своих щенков в Скавенгниле. С другой стороны, он не любил играть с едой.

Прежде чем Скриттар успел вытянуть посох и высвободить заклинание, он ощутил нарушение магической гармонии. Поднял глаза к небу и выделил мускусный запах страха.

Небо почернело от драконов! Десятки немертвых разлагающихся громадин с чешуйчатыми шкурами, полосами цеплявшимися за выбеленные кости и шершавую плоть, с перепончатыми крыльями, в рваных клочьях которых свистел воздух. В отличие от первого дракона, длинные змееподобные шеи оканчивались огромными головами рептилий, в глазницах полуистлевших черепов горел нечестивый огонь.

Драконы устремились вниз, из клыкастых пастей изверглись черные некротические испарения. Отряды скавенов были уничтожены, их тела превратились в высохшие оболочки. Выжившие с поджатыми хвостами в ужасе поспешили прочь.

Скриттар вздернул посох и послал вверх потрескивающую стрелу искажающей энергии. Он был вознагражден видом того, как молния пробила череп одного из драконов, сбросив рептилию вниз. Несмотря на всю свою чудовищную мощь, звери были уязвимы!

Он старался сохранить в голове эту мысль, наблюдая за тем, как струятся из разрушенной башни щупальца темной магии. Светящийся туман окутал уничтоженного дракона, просачиваясь в гниющие кости. Вскоре рептилия неуклюжим рывком вскочила на ноги! Еще ужаснее оказалось то, что скавены, которых чудовище уничтожило при падении, задвигались, таща свои раздавленные тела к живым соратникам!

Широко распахнув глаза от ужаса, Скриттар понял, какую ужасную ошибку совершил. Маг-мясо, на которого он напал, был не врагом, а простым миньоном, посланным, чтобы заманить повелителя провидцев в ловушку. Настоящий противник все еще находился в башне, направляя магические эманации, которые вызвали из могил стаю драконов и теперь поддерживали в них неестественное подобие жизни!

Это осознание породило в черном сердце повелителя провидцев новую решимость. Отступить сейчас значило признать свое поражение. Он никогда не заставит этих трусливых мышей из клана Гнойс снова выйти на поле боя, и даже клан Мордкин может утратить аппетит к гнилому мясу после этого провала. Тайна искажающего камня будет раскрыта, все тщательные планы Скриттара сведутся к нулю, когда все кланы Подземной Империи хлынут в Сильванию, чтобы разграбить богатства, которые по праву принадлежат ему!

Нет! Он не допустит такого разорения! Он — Голос Рогатой, Верховный пророк Совета Тринадцати! Он не допустит позорного поражения, не сейчас, когда орден серых провидцев так уязвим. Он потратил жизни двадцати четырех своих самых могущественных подчиненных, чтобы достичь этого. Во имя их мученической смерти он должен захватить искажающий камень и стать Великим деспотом Скавенгниля!

— Звони в колокол, — рявкнул Скриттар рабу.

Неуклюжий скавен откинулся назад, направляя молоток из искривленного камня на колокол. Новый взрыв магической энергии пронесся по телу Скриттара, на этот раз проявившись в виде огромной трещины, зазмеившейся по земле. Раздавленные ползущие зомби-скавены исчезли в этой трещине, дважды оживленный дракон рухнул в созданную звоном колокола огромную яму.

— Еще звони! — взвизгнул Скриттар, и с его клыков сорвалась искажающая молния. — Еще звони!

И снова молоточек ударил в искажающий колокол, посылая очередной заряд силы через тело Скриттара. Грозовая молния с шипением сорвалась с посоха, поразив одного из драконов, разорвав в клочья крылья и отправив его гнилую тушу на землю. Повелитель провидцев не обратил никакого внимания на сотню с лишним воинов клана Мордкин, рассыпавшихся в прах под громадой чудовища. Он заметил лишь, как предательски распалась его армия, паникующими толпами покидавшая поле боя! Невероятный позор! Эти любители блох сейчас должны были заниматься самым важным делом своей жизни. Они должны были почитать честью умереть во славу Скриттара!

— Хочу-давай еще колокол! — прошипел Скриттар.

Проигнорировав протест раба, он угрожающе оскалил на негодяя клыки, и наконец мрачный звон святого колокола породил еще один взрыв силы. Прикусив кусочек искажающего камня, серый провидец удвоил энергию, превратив кружащиеся вихри силы в изогнутые пальцы принуждения, которые потянулись и прожгли себе путь через тысячи перепуганных скавенов. Скриттар злобно нащупывал ту грань мозга, которая отвечала за голод, и шевелил эту долю, пока бегущая толпа не превратилась в голодный рой обезумевших монстров.

Безумные крысолюды развернулись к драконам. С клыков паразитов капала пена, из остекленевших глаз сочилась кровь. С дикой жестокостью скавены набросились на разлагающихся рептилий, окружив их когтистой кусающейся ордой. Сперва один, потом другой дракон рухнули наземь под тяжестью своих мучителей. Не заботясь о сотнях раздавленных драконьими когтями или уничтоженных смертоносным дыханием, обезумевшая орда продолжала буйствовать, убивая своих, когда поблизости не оказывалось врагов.