— Я видел, как действенна болезнь Гноеструпа, — объявил лорд-провидец Скриттар, умолчав о том, получил он информацию из колдовских прозрений или от шпионов из плоти и крови. Нурглич заворчал, слыша, как серый провидец называет творцом заразы его ученика, — учитывая, какая правда за этим стояла, оскорбление было лишь более тяжким. — Эта новая чума сделает наших противников беспомощными, будет уничтожать их десятками тысяч, — продолжал Скриттар.

Ситар ждал, что серый провидец перейдет от этих преимуществ к причинам, по которым совет должен воспротивиться новому оружию Нурглича. Вместо этого серый провидец потряс остальных Владык Разорения, одобрив заразу.

— Рогатая Крыса являет Свои милости странными путями, — сказал Скриттар, кивая на пустой Черный Трон и словно прислушиваясь к тому, как говорит кто-то незримый. — Она обошла вниманием, скажем так, странности клана Чумы и через них даровала нам оружие, которое приведет нас к давно предсказанному возвышению! — Пророк-колдун повернулся к Вектику и склонил голову. — Мы должны просить совет голосовать. Я считаю, нужно принять это оружие и немедленно обратить его против людишек!

Скриттар снова кивнул на пустое сиденье. Было понятно, за что отдаст свой голос в случае необходимости Рогатая Крыса.

Вектик с подозрением воззрился на лорда-провидца. Он уже раздумывал, не призвать ли Крысогвардию и не остановить ли замысел Скриттара в зародыше. Однако убийство лорда-провидца было одной из немногих вещей, на которые у Вектика не было полномочий. Это лишь дало бы многочисленным врагам клана Риктус необходимое оправдание, и они объединились бы и сбросили Разжигателя войны. Священная война — лучший способ поднять всех скавенов на восстание.

— Эта новая чума добьется того, на что не способна сотня армий, — сказал Вектик. — Борис-человек сделал так, что людишки разобщены и подозрительны. Это сделает их уязвимыми перед чумой. Прежде чем они поймут, все уже произойдет. И они разобщены, а потому не смогут ее остановить. — Он сжал черную лапу в кулак. — Они будут уничтожены прежде, чем наши воины покинут тоннели!

Поскольку лорд-провидец Скриттар и Разжигатель войны Вектик оба поддерживали план, процедура голосования носила чисто формальный характер. В конце лишь Мастер искажения Ситар и Великий военачальник Вррмик из клана Морс были против. Ситар не мог подавить тревогу, которую у него неизменно вызывал запах раздутого, гниющего заживо Нурглича. Новая чума, может, и принесет благо всей Подземной Империи, но ясно же — львиная доля добычи достанется чумным жрецам. Разумеется, оставалась возможность, о которой, можно не сомневаться, подумали все полководцы совета: если клан Чумы заставил чуму убивать людишек, то он способен создать и другую, которую обратит против собратьев-скавенов. Что бы они там ни задумали, Ситар решил, что клан Скрайр должен быть настороже.

Возражения полководца Вррмика были проще — более всех созданий, наземных и подземных, он ненавидел Серого владыку Вектика. Ситар подумал: интересно, хватит ли этого, чтобы сделать его союзником в войне с кланом Чумы, когда время придет? Ясно же, что новая чума окажется именно такой, как обещает Нурглич.

Вопрос в том, что случится после этого.

Нульн

Нахгехейм, 1111

«Черная роза» располагалась на идущей по холмам улице в прибрежном районе Фрайберга. С порога владелец заведения мог смотреть вдоль улицы на чистые воды Рейка и видеть серые каменные шпили Гельштрумога, островка при слиянии двух рек. Далекие шпили заброшенного собора Зигмара виднелись в утреннем свете, покинутые с тех пор, как великий пожар унес с собой Верховного Теогониста и большую часть виссенландских служителей Зигмара. За заброшенным храмом тянулись пашни и пастбища, уже много месяцев не используемые, — дворяне так и не смогли решить, кто имеет больше права владеть бесхозной теперь землей.

Вальтер вздохнул, глядя впереди себя. Нульн охватили перемены. Император Борис после восшествия на престол перенес столицу в Альтдорф, и «жемчужина Империи» утратила свой блеск. Когда Верховного Теогониста Торграда избрали главой зигмаритов, он перестал работать над восстановлением Гельштрумского собора и перенес центр вероучения в Альтдорф. Всего за несколько десятилетий Нульн утратил статус светского и духовного центра Империи. Жителям города было горько и досадно, что былое величие навсегда ушло в прошлое и что им осталось лишь наблюдать за медленной деградацией и разрушением.

Крысолов покачал головой. Он ничем не мог помочь былой славе Нульна. Это — дело графа Артура и городского совета. Ему и своих бед хватало. Может, не таких значительных, как у барона или герцога, но Вальтеру они были важнее Великих Таинств Верены.

На рассвете в «Черной розе» было почти безлюдно. Бородач Бремер стоял за барной стойкой и чистил кружки и кухонные принадлежности. За столами сидели несколько фонарщиков и трубочистов. Основная масса клиентов объявлялась от заката до полуночи, когда моряки и портовые грузчики спускались с холма со стороны доков, а из Университета компаниями приходили студенты. Тогда здесь было шумно, шутили и пели, отчаянно пили торговцы и грузчики, провонявшие рыбой.

Вальтер любил тишину. Он привык к ней, потому что в сточных канавах слышно было лишь треск его факела и топот крысиных лапок. Шум, болтовня, толчея пугали его. Порой он радовался, что люди избегают общества крысолова — так куда проще.

Но только не здесь. Сердце Вальтера забилось чаще, когда он осмотрелся в таверне и заметил женщину, идущую со стороны кухни с подносом хлеба и тарелкой каши. Он пристально смотрел на ее статную фигуру, обтянутую простым шерстяным платьем и льняным передником. Даже в темной таверне ее длинные золотые пряди блестели, словно солнечные лучи. Она обогнула стол и поставила поднос перед воякой с серым лицом. У Вальтера потемнело в глазах, когда солдат ухватил ее за талию.

— Всего один поцелуй, Зена, — сказал военный, привставая. Женщина уперлась ему руками в плечи и заставила снова сесть.

— Ни единого, Майзель. — Она увернулась от его рук. — Ешь кашу и радуйся, что сыт.

Майзель нахмурился.

— Мне будет не хватать твоей готовки, Зена, почти так же, как твоих больших синих глаз.

Он подмигнул.

— Уходите, герр Майзель? — крикнул из-за прилавка Бремер.

Майзель повернул стул так, чтобы видеть бар.

— Меня уволили. Меня и сотни других. Император Борис установил новый налог за каждого динстманна на службе у господина. — Он зачерпнул ложкой кашу. — Вот и стремятся господа урезать расходы.

— Они запоют иначе, если снова нагрянут гоблины, — сердито сказал Бремер. — Или если зверолюды выйдут из Драквальда. Тогда они начнут упрашивать вас снова взяться за оружие.

Солдат сжал кулак.

— Они начнут упрашивать еще раньше. Есть такой рыцарь, Энгелем звать, он организует марш на Альтдорф. Мы собираемся озвучить требования самому императору!

Пока Майзель и Бремер беседовали, Зена вернулась на кухню. Вальтер знал, что она не переносит разговоры о политике и религии и тех, кто тратит время, обсуждая вещи, на которые не в силах повлиять. Девушка скорее потерпит приставания пьяного грузчика, чем очередного агитатора из пивнушки.

Вальтер перехватил Зену у кухонной двери.

— Зена, — прошептал он, хватая ее за завязку передника. Она развернулась, подняв руку, чтобы дать пощечину наглецу, но, едва узнала крысолова, лицо ее смягчилось — от гнева до досады.

— Шилль, — вздохнула она. — Ну, конечно же. Крысолов не облапал — ночь прошла зря.

Вальтер поморщился от упрека и тут же выпустил завязку, словно ядовитую змею.

— Я не думал…

— Да ты вообще никогда не думаешь. — Взгляд Зены упал на руки крысолова и стал жестче, когда она заметила кровь. — Мог бы сначала умыться, а потом уже сюда.

— Прости. Ну, цапнули меня сегодня пару раз.

Вальтер попытался вытереть руки о грубые шерстяные штаны.