— У тебя? И несуществующий роман? — засмеялась я. — Никогда не поверю.

Слушая в пол-уха разглагольствования лорда, я дошла до дороги, где уже ходили экипажи, и поймала извозчика. Коляска покатила по вечерним улицам, освещенными фонарями. Рестораны были забиты людьми. Я рассматривала воздушные платья женщин и строгие фраки мужчин. Официанты несли на подносах неведомые мне блюда и пенящиеся бокалы. Глядя на это роскошество, живот предательски заурчал. Четырех пирожков на двоих за весь день явно было недостаточно.

Я перевела взгляд с блюда, которое нес официант, на пару за столиком. Мужчина сидел ко мне в профиль, но я его безошибочно узнала — это был Коннингтон. Рядом с ним расположилась миловидная девушка в нарядном голубом платье. Она что-то рассказывала советнику, а он… Улыбался? Быть такого не может!

Вовремя вспомнила, что не стоило так сильно высовываться из коляски, и откинулась на спинку сиденья. Внутри что-то неприятно кольнуло. Экипаж уже свернул на другую улицу, а я все еще мысленно оставалась на той веранде.

Тебе-то, Ольга, в конце концов, какое дело, с кем он сидит в ресторанах по вечерам? Я вновь разозлилась на себя и вызвала в памяти таблицу с расчетами, куда сегодня добавились несколько строк с внушительными суммами…

Оказавшись дома, я первым делом разогрела мясную похлебку и с аппетитом навернула две тарелки. Хотя бы голова перестала гудеть от голода.

Перед глазами снова возник образ Коннингтона. Впервые я увидела советника не в мундире, а в сером фраке. Когда он не придирался к недочетам и не читал нотации, а расслабленно сидел за столиком в ожидании заказанной еды и напитков. Да еще и в приятной компании. Его спутница была мила и прекрасна. Оба они принадлежали к миру, в котором я никогда не буду «своей», сколько бы аптек я ни построила и ни привела в порядок и сколько бы лекарств ни изобрела. Уж не говоря о том, что я вообще попала сюда из другой реальности.

Я вздохнула, вымыла тарелку и отправилась в лабораторию, где просидела почти до полуночи.

Когда закончила, приняла горячую ванну и, осознав, что спина все еще болела после трудного дня, растерла ее собственноручно приготовленным бальзамом, рецепт которого я вычитала в тетради леди Беверли.

Улеглась в кровать, чувствуя набирающее силу жжение в районе поясницы, и уставилась в потолок. Задумалась о своем будущем. Возможно, впервые с того дня, как я здесь очутилась. Что ждало меня дальше? Я же была совершенно одна. Лишь знакомые соседи и господин Чандлер. Старик хорошо ко мне относился, но мы не были с ним близки.

Я ничего не ведала про своих родных, про прошлую жизнь. На чем я могла построить что-то новое? Даже не до конца понимала себя, не знала, что я умею, а что нет. Лишь по редким вспышкам таланта я понимала, что, видимо, была хорошим фармацевтом. И все.

Я перевернулась на бок и укуталась в одеяло.

Мне не с кем было поговорить по душам, даже не с кем прогуляться по городу и попить кофе, не считая Закари. Какая-никакая, а компания.

Я чувствовала себя потерянной, и дело было не в бытовых заботах, которые накрыли меня лавиной, а в том, что я не знала, кто я. Мне пришлось начать все сначала в двадцать с чем-то лет в точке неизвестности.

С другой стороны, это шанс прожить еще одну жизнь, сделать то, что всегда хотела, может быть, даже встретить настоящую любовь. Хотя с этим мне, кажется, и в этом мире не повезло. Я поморщилась, вспоминая приставания лорда Редгрейва.

Не заметила, как провалилась в сон, а утром, как только встала, сразу принялась за дела. Мне нужно было наварить похлебки, собрать вещи, раздобыть лестницу и снова выдвигаться в новую аптеку. Сегодня я намеревалась помыть стены на первом этаже и разобрать подвал.

Лестницу мне одолжила леди Милн, у нее же я разжилась и шваброй, презентовав пузырек освежающего тоника для лица и баночку бальзама для суставов, болями в которых страдал ее дорогой Стенли.

Вернулась домой и сняла с огня похлебку. Обернула кастрюлю в полотенце, сложила все, что собиралась взять с собой на крыльце, и отправилась искать телегу. Ни в какой изысканный экипаж я бы не влезла со своим добром. Пришлось дойти аж до лодочной станции. Предупредила извозчика, что ему придется подвези меня к проклятому дому. Тащить лестницу, ведра, швабру, инструменты и кастрюлю с похлебкой целую улицу я не собиралась.

Когда телега подъехала к аптеке, я увидела во дворе мистера Шэна. Бродяга не обманул и уже натаскал воды. Он помог мне разгрузиться, и я почти сразу же принялась за дело, а именно — за подвал, так как предполагала, что оттуда я тоже вымету не одну гору мусора.

Дверь в подвал оказалась заперта, и мистеру Шэну пришлось сбить замок топором. Как только я вошла внутрь, в нос ударил запах пыли. Здесь покоилась груда давно забытых вещей. Старое зеркало, кожаный пуф, еще один целый стеллаж. Обнаружила даже сундук с личными вещами — женской одеждой большого размера и книгами.

Мистер Шэн, который помог его вытащить, выпросил себе новый плащ. Я возражать не стала. Все равно собиралась отвезти одежду Фелисии, решив, что женщина лучше знала, кто в ней нуждался.

Пуф пока обосновалась на кухне, стеллаж впоследствии должен был переехать в торговый зал, а зеркало решила повесить в спальне, когда закончу ремонт. Оно было в красивой литой бронзовой раме с подсвечниками. От него веяло стариной и тайной. Я коснулась неровного стекла и на секунду замерла, вглядываясь в зазеркалье. Словно ожидала увидеть там не себя, а волшебный сад или лабиринт из лестниц.

В подвале еще обнаружились деревянные настенные часы, три свертка со свечами, ведра, два набора аптечных склянок по двести штук, коробка с колбами (к счастью, целыми) и пять полных мешков с неизвестным мне порошком мятного цвета. Я отсыпала немного в склянку, чтобы показать Чандлеру. Сырье всегда пригодится.

Хорошенько поработав метлой в подвале, я поднялась на кухню и приступила к влажной уборке.

Развела в ведре кристаллик блеска, обмотала швабру тряпкой и, забравшись на лестницу, начала отмывать от гари потолок.

Вскоре вся кухня у меня утопала в пене. Я нанесла чистящее средство на потолок, на стены, на пол и оставила на полчаса. Как раз было время съесть тарелку похлебки. Это же я предложила сделать и мистеру Шэну, вернувшемуся из очередного похода за водой.

Устроилась на крыльце с миской в руках и подставила лицо теплому солнцу. По идее, за несколько дней я управлюсь с влажной уборкой и можно будет приступать к ремонту. Оставался животрепещущий вопрос — где взять на него средства? Пока идей у меня не было.

Я быстро управилась с супом, вернулась к уборке и начала неистово орудовать шваброй и тряпкой. Заниматься делом всегда лучше, чем гонять в голове тревожные мысли.

К вечеру кухню я отмыла. Не хватало всего лишь стекол в окнах, напольного покрытия и мебели.

Попрощалась с мистером Шэном, договорившись с ним на завтра, и спустилась в подвал забрать два набора склянок и колбы. Подошла к тому месту, где их оставила, сделала неловкое движение, и мокрый от пены ботинок скользнул вперед. Я раскорячилась на месте, чтобы не потерять равновесие и не грохнуться с высоты своего роста на каменный пол, и ощутила, как камень под ногой будто бы отпружинил.

Когда стабилизировалась, присела и обнаружила на этом месте открытую полость. Очередной тайник?!

Осторожно запустила руку под камень, нащупала небольшой квадратный предмет. Зажала его пальцами и извлекла наружу деревянную шкатулку, запертую на замок-цилиндр. Внимательно его рассмотрела. Такой же был и на тетради, которую я нашла в тайнике в своей аптеке. Я же так и не смогла ее открыть.

Я в задумчивости покрутила составные части цилиндра в разные стороны. Как и в случае с тетрадью, это не дало никакого результата. Что же за тайна скрывалась под этими замками? Обе вещи я нашла в аптеках, чьи владельцы либо умерли, либо пропали без вести. Меня разбирало любопытство. Может быть, старик Чандлер что-то об этом знал?