— О! С удовольствием! У моей покупательницы, леди Маргери все родственники страдают страшными мигренями. Они будут счастливы появлению такого лекарства. Единственное, приедут ли они сюда. Сами знаете слухи, которые ходят про это место.

— К сожалению, лекарство можно приобрести только в аптеке, — пожала я плечами, — и на него уже предзаказ, так что семейству Маргери стоит поторопиться, — произнесла я как бы между прочим, передавая леди Уотсон баночку с солью для ванны, — как вам аромат?

Я проводила соседку, нагруженную покупками на общую сумму около пятидесяти терралов. Неплохо для еще не открывшейся аптеки. Взяла новенькую ведомость и занесла туда наименования только что проданных товаров.

Пора было собираться на выставку. Мероприятие было назначено на пять вечера, так что у меня оставалось еще более двух часов, чтобы привести себя в порядок.

Я быстро приняла ванну, облачилась в белье и в платье. Надела новенький жакет, шляпку и собрала волосы по совету Ноэль. Дополнила образ жемчужными серьгами и браслетом. Взяла бархатную сумочку-мешочек. Невысокие каблучки атласных туфелек весело стучали по новому деревянному паркету, пока я носилась как угорелая между ванной и спальней.

— Господин Чандлер, — крикнула я старику уже из гостиной, — я постараюсь освободиться пораньше и помочь вам вечером!

— Не беспокойтесь, леди Беверли, мы прекрасно справляемся, — прозвучал глухой голос мне в ответ, а в следующий момент из лаборатории потянуло гарью.

— Томас! Я же сказал тебе — поджигай постепенно!

Я поспешила покинуть аптеку, оставив Чандлера разбираться со студентами. Надеюсь, я вернусь все так же к целому, новенькому дому.

Поймала извозчика и поехала по адресу, указанному в приглашении.

Город уже зажегся огнями, ресторации постепенно заполнялись гостями, нарядно одетая публика прогуливалась по улицам. Сегодня я, наконец, почувствовала себя частью этого мира. Я отпустила все мысли про ремонт, открытие, бесконечный список дел, огромный кредит… и просто смотрела на то, как менялись сцены за окном небольшой кареты. Сегодня я ехала не на закупки сырья, не на поиски дешевой мебели или краски, не в типографию и даже не в разрушенное поместье с воронами. Мне предстоял выход в свет, куда меня позвали благодаря уже наработанным связям. Шаг за шагом я зарабатывала себе репутацию в этом мире. Неплохо для попаданки, очнувшейся между колес старого фургона.

Поглощенная мыслями и созерцанием картин городской жизни, я совсем не заметила, как карета подкатила к большим чугунным воротам, за которыми виднелся круглый павильон.

Экипаж встал в очередь из других колясок и карет и стал медленно приближаться к подъездной аллее. Хорошо, что я выехала заранее. Не знала, что тут такой ажиотаж. Когда мы, наконец, добрались до главного входа, я выпорхнула наружу и влилась в толпу женщин и мужчин, спешивших на выставку. Вокруг меня слышались реплики и восклицания.

— Ах, леди Сноу! Как продвигается ваша научная работа? Когда будете ее представлять?

— Братья Шлегель обещали продемонстрировать новое сырье для изготовления противовоспалительных препаратов. Говорят, все, что есть в наличии, уже предсказано!

— Вы слышали? Советник Коннингтон должен сегодня держать речь!

Я чуть не споткнулась, когда прозвучало имя советника. И здесь без него не обошлось. В груди поселилось необъяснимое волнение. Как будто мне предстояло сдавать экзамен.

Ольга, что ты нагнетаешь? Здесь такое количество людей, что ты даже с ним не встретишься. Максимум послушаешь речь, которую он будет говорить со сцены.

— Леди Беверли! Какой приятный сюрприз, — чья-то рука легко коснулась моего локтя.

Я в панике обернулась, почему-то решив, что это был Коннингтон, но увидела перед собой дерзкую улыбку лорда Редгрейва.

Я выдавила из себя жалкое подобие улыбки и отняла руку, давая лорду понять, что мое отношение к нему нисколько не изменилось.

— Вы сегодня обворожительны. Впрочем, как и всегда, — произнес Редгрейв, не сводя с меня взгляда, который говорил гораздо красноречивее его слов.

Я снова улыбнулась.

— Когда открытие аптеки? — спросил лорд, явно намекая на то, что он не получил приглашение.

— На днях состоится мероприятие для лекарей, — холодно отозвалась я, окидывая взглядом толпу и выискивая в ней знакомые лица. Проводить вечер в обществе Редгрейва мне совершенно не хотелось. К тому же моей целью было не праздно пошататься по выставке, а завести полезные знакомства.

— Леди Беверли! — услышала я спасительный голос в толпе. Это был как раз один из братьев Пикаров, поставщиков стеклянной тары для аптекарей, которые и позвали меня на вечер.

— Прошу меня извинить, — кинула Редгрейву и стала пробираться к стоящему у столика Жану.

— Конечно, леди Беверли, — процедил мой незадачливый поклонник, — я вижу, что у вас тут дела. На губах Редгрейва появилась фальшивая улыбка, а взгляд вмиг стал холодным и жестоким.

Я поспешно отвернулась и подошла к Жану Пикару.

— Вы первый раз посещаете Большой вечер? Я рад, что вы пришли. Позвольте мне показать вам то, что я знаю.

— С большим удовольствием, — ответила я, окинув взглядом огромный зал. Не будь у меня проводника, я бы здесь потерялась.

Все пространство павильона было условно разделено на три части.

Первая — перед небольшой сценой — была организована для светского общения. Между высоких столиков сновали официанты, предлагая шампанское и легкие закуски. Люди группировались небольшими компаниями и, насколько я уловила, обсуждали преимущественно городские сплетни, а не последние новости отрасли.

В другой части стояли столы с представленной на них фармацевтической и медицинской продукцией, далекий прообраз выставочных стендов. А в третьей секции, как мне объяснил Жан, заседало научное сообщество. Желающие могли послушать доклады и выступления ученых.

— Все, что имеет значение на текущий момент, озвучит советник в приветственной речи, — сказал мой сопровождающий, — Август (младший из Пикаров) держит нам место в первом ряду. Но если вы хотите послушать, как разлагается ртуть, то можем пройти туда.

— Не сейчас, — быстро отозвалась я.

Меня гораздо больше интересовало сырье и медицинские инструменты по закупочным ценам.

Сопровождаемая Жаном, я отправилась изучать, чем жило местное профессиональное сообщество, и была приятно удивлена. Я нашла новых поставщиков на жаркую воду (или спирт), на наиболее часто используемые растворы, еще одну компанию, производящую медицинские инструменты, поставщиков бинтов, зажимов и ваты, солей и порошков для отдушек.

Везде, где я задерживалась более пяти минут и вступала в беседу, оставляла листовки с рекламой «Рефинума Экстра» и адресом новой аптеки.

— О! Так это вы? Мне сегодня кто-то уже говорил про спасительный препарат от боли, — воскликнула женщина, с которой я обсуждала растворимость сирония, — кажется, это была племянница леди Маргери. Я обязательно приду за этими пилюлями, тем более живу недалеко от площади Торлингов.

Я не ожидала, что сарафанное радио заработает так быстро. Леди Уотсон постаралась на славу.

— Буду вам очень рада! — сказала я.

— Пойдемте слушать советника, — обратился ко мне Жан.

Мы вернулись в фуршетную зону и встали в первом ряду в ожидании речи Коннингтона. Через минуту советник появился на сцене — как всегда безупречно одетый, с бесстрастным выражением лица. Его взгляд скользнул по залу. На секунду задержался на мне. Черт! Кажется, мой план затеряться в толпе не сработал.

Коннингтон начал говорить, и стоящий до этого гул в зале постепенно сошел на нет. Я заметила, как оживилось лицо советника, в глазах появился живой блеск, в голосе — эмоции (насколько это слово вообще было применимо к Коннингтону). Недаром говорят, когда человек занимается любимым, он преображается. Советник так увлеченно рассказывал про последние достижения в науке, про новые стремления, про задачи, стоящие перед медициной, что я невольно поддалась импульсу и в какой-то момент зааплодировала вместе со всеми. Хотя для человека из моего мира в озвученных открытиях не было ничего нового.