Водворф замолчал на несколько минут, но взгляда при этом не отвел. Ну точно пират. Еще бы шпагу ему и штурвал. И как его занесло в эту контору?

— Если будете платить вовремя, то могу вам предложить тридцать процентов в год, — сказал мужчина.

— Господин Водворф, вы, кажется, намерены не одарить меня сокровищами, а обобрать, — таких грабительских процентов не было даже в моем прежнем мире. Правда, система кредитования все же несколько отличалась, — предлагаю вам сойтись на пятнадцати процентах. И, обещаю, никаких просроченных платежей, — я придвинулась поближе к столу, опустила глаза, а потом снова подняла их на Водворфа. Великие маги, когда это я научилась строить глазки?

Ростовщик был явно ошарашен моим предложением. Видимо, он не привык к тому, чтобы с ним торговались. Люди, приходившие сюда, были не в том положении. Как, собственно, и я. Но почему бы не попробовать?

— Также обещаю вам пятипроцентную скидку в двух моих аптеках.

— Так у вас две аптеки?

— Одна вот-вот откроется в самом центре города, — наученная опытом, я уже не стала уточнять, где именно.

— Леди, одна ваша улыбка стоит больше ста тысяч, — пошел в атаку Водворф, — будь моя воля, я бы просто отдал вам эти деньги… но вы сами знаете, как жесток мир. Предлагаю сойтись на двадцати пяти.

Уже лучше, но все же на пятнадцать процентов больше, чем предлагал банк. Хотелось бы более выгодных условий.

Я до конца не осознала, что со мной произошло. То ли включился азарт, то ли личность леди Беверли вновь вышла на первый план. Наверное, еще немного и Водворф бы сделал мне предложение руки и сердца, но вместо этого он предложил мне двадцать процентов и возможность отсрочки одного платежа в случае форс-мажора. А я обещала подумать насчет того, чтобы выпить кофе в его компании.

Ростовщик отсчитал деньги. Я завернула их в холщовую ткань и, позволив на прощание поцеловать руку, выпорхнула из конторы.

Фух! Дело было сделано. Теперь можно смело приниматься за ремонт. В моих интересах — открыться и отдать долг. Каждый раз выдавать такой спектакль я была не готова.

Я довольно улыбнулась, взяла извозчика и покатила домой.

Как только у меня на руках оказались деньги, я тут же развела бурную деятельность.

При помощи все того же мистера Шэна, который в один прекрасный день снова нарисовался на участке, разобрала и домыла дом. На уборке я все так же предпочла сэкономить и обойтись своими силами. Бродяга же брал немного.

Теперь можно было вызывать каменщиков, плотников, стекольщиков, маляров. К последним я и сама присоединюсь. Я не боялась работы. Тем более, когда я уже представляла, как будет выглядеть будущая аптека.

И пусть я пока не могла позволить себе дорогую мебель и предметы интерьера, но уж точно знала, как создать уютное и аккуратное пространство в стиле «минимализм».

Когда в один из дней я выносила во двор очередную охапку хлама, то увидела, как из дома справа вышла женщина и направилась в мою сторону. Я помахала ей рукой. Новая соседка решила не лезть через низкий забор, как это сделала я во время знакомства с леди Харт, а обогнула ограждение и зашла на участок с улицы.

— Доброе утро, леди, — сказала я, когда женщина приблизилась настолько, что я могла уже не кричать, — чудесная сегодня погода!

— И, правда, великолепная, впрочем, здесь редко бывают дожди, — отозвалась моя собеседница.

Передо мной стояла приятной наружности блондинка лет тридцати пяти, одетая в пышное платье в мелкий цветок. Ее густые волосы были забраны в косу. Я обратила внимание на изящные руки. Почему-то именно так я представляла себе руки пианистки — длинные пальцы, тонкие запястья. Хотя я была далека от музыки и от любого другого вида искусств.

— Меня зовут леди Уотсон, — произнесла женщина, — у меня фарфоровая лавка по соседству.

— О, очень приятно, — отозвалась я, — я леди Беверли. Хотела бы предложить вам чаю, но на моей кухне пока есть только печь и пара жестяных ведер.

— Тогда я приглашаю вас к себе, — улыбнулась леди Уотсон, — когда найдете время.

Я только сейчас поняла, что до сих пор держала в руках мусор. Да и выглядела, наверное, не как владелица аптеки, а как помощница по хозяйству — в простом сером платье и вся в пыли.

— Заодно посмотрите, чем я занимаюсь. Вы же делаете ремонт, и, возможно, вам захочется украсить интерьер или обзавестись посудой, — леди Уотсон мило улыбнулась.

— С удовольствием. Вот только вынесу остатки хлама, — ответила я.

Мыть и тереть я закончила, как всегда, ближе к вечеру. Но все же воспользовалась приглашением леди Уотсон зайти на чай.

Пока нагревалась вода, соседка провела меня в лавку, которая занимала половину первого этажа.

— Раньше магазин занимал весь этаж, — смущенно пояснила леди Уотсон, — но после того… как сгорел ваш дом, и поползли все эти слухи про призраков, посетителей почти не стало. И я сделала перепланировку.

Я с восхищением рассматривала фарфоровые предметы интерьера. Чего тут только не было — сервизы, вазы всех размеров, статуэтки, чаши, кашпо, подсвечники, фигурки, лампы… Я не знала, за что схватиться…

— Какая искусная роспись! — я держала в руке кофейник, на котором была изображена ветвь дерева и парящая птица.

Леди Уотсон зарделась. Ей была приятна моя похвала.

— И как же вы ведете торговлю? — осведомилась я.

— К постоянным посетителям езжу сама, как только появляются новинки, а так — сдаю товар в городские лавки, но за определенный процент.

Да. Картина вырисовывалась нерадостная. Обе соседки, конечно, приспособились к обстоятельствам, но меня такой вариант не устраивал. Мне было нужно, чтобы посетители приходили в аптеку. Иначе она себя не окупит.

— Сколько стоит эта прекрасная вещица? — спросила я, не выпуская из рук кофейник.

— Семьдесят пять терралов, — отозвалась моя собеседница.

Недешево. Пожалуй, с украшательством придется подождать.

За чаем я выяснила, что леди Уотсон осталась вдовой восемь лет назад, и чтобы избавиться от тяжелых воспоминаний, переехала в Амбердорф.

— А вы как здесь оказались? — с интересом спросила женщина.

Как бы так сформулировать, чтобы себя не выдать. Я же даже не знала, где находился некий Тис, который был указан в документах, как город моего рождения. Так что я выдала ту часть истории, которая была известна мне самой, начиная с болезни наследника и заканчивая Южным мором.

— Так это вы избавили город от Южного мора? — всплеснула руками моя соседка. — Как я вам благодарна! Это были темные времена для Амбердорфа, пожалуй, самые темные из тех, что я помню.

— Да уж, надеюсь, они прошли, — вздохнула я, глядя в окно на свой закопченный дом.

Я допила чай и попрощалась с приветливой хозяйкой фарфоровой лавки. Счет был один-один. Хорошая соседка и та, что неминуемо будет вставлять палки в колеса.

Вернувшись в свой район, я зашла к леди Милн — договориться со Стенли о работе. У него же спросила совета относительно других мастеров, которые мне требовались.

— Лучших маляров, чем отец и сын Диксоны, я не знаю, — сказал Стенли, — они живут тут через улицу. Поговорите с ними.

— А каменщики и стекольщики?

— Вы собрались строить дом, леди Беверли?

— Почти, — отозвалась я.

В аптеку я заявилась с тремя бумажками с адресами, которые мне предстояло завтра обойти. Уселась в кабинете и расписала план работ.

С ремонтом-то мне все было более или менее понятно, а вот как быть с лекарством? Потерла поясницу, которая напоминала о себе каждый раз, как я занималась физическим трудом. Боль была неострой, но неприятной, а мази и лосьоны помогали медленно.

— Нужно что-то, что будет действовать моментально, — проговорила я вслух, — волшебная таблетка от боли…

А что? Это могло сработать.

Следующее утро я начала с поиска рабочих бригад. Первым делом сходила к Диксонам, как и советовал Стенли. Застала дома только старшего из семейства. Чарльз Диксон — плотный высокий мужчина, от которого веяло здоровой силой и весельем, окинул меня озорным взглядом и расправил пушистые седые усы.