Я посмотрел на неё и почувствовал, как в груди разливается тепло. Эта маленькая женщина с Земли, которая не знала о магии ничего ещё год назад, теперь давала мне надежду. Она была моей Богиней, моей силой и моим самым глубоким желанием.

Мне было важно, чтобы она всегда была рядом. Пусть задаёт свои миллионы вопросов, пусть путает заклинания — это мелочи. Главное, чтобы она была в безопасности. Близость между нами была чем-то запредельным, крышесносным. Когда я касался её кожи, когда вдыхал её запах, все мои тревоги о мёртвых землях отступали на второй план. Я хотел её — каждую секунду, глубже, жёстче, до изнеможения. И в эти моменты я понимал: если я смог завоевать сердце этой женщины, то восстановить какую-то там империю — это просто вопрос времени и пары-тройки удачных сделок.

- О, боги, мне как будто пятнадцать лет... — осаживал я себя, глядя на татуировку с её лицом на своём плече. Теперь моя красавица всегда со мной...

— Киллиан, расслабься, — шептала мне моя малышка, прижимаясь к плечу. — Людей я возьму на себя. Устроим такую рекламную кампанию, что из соседних миров в очередь выстроятся. И я верил ей. Глядя на эту хрупкую женщину, я понимал: она — мой дом и мой тыл.

Особенно теперь. Мысль о том, что Рина носит моего ребёнка, выбивала почву из-под ног. Я мечтал о женщине, которая станет моей, но ребёнок... Это была мечта из разряда «когда-нибудь, в следующей жизни». А теперь это реальность. Я готов был выстроить для неё дворец из облаков или вывернуть наизнанку весь Мидар, лишь бы она улыбалась. Рядом с ней в моей груди воцаряется тишина. Это как старый, потрёпанный штормами фрегат, который после столетий скитаний в бушующем океане наконец-то бросил якорь в тихой, лазурной бухте, где даже ветер пахнет цветами, а не порохом и солью.

Последние триста лет я жил как затворник в Департаменте. Светские приёмы, золото, пустые улыбки мамаш и их одинаковых дочерей — всё это вызывало у меня тошноту. Приёмы у императора... скука. Я закрылся в кабинете и не вылазил оттуда, пока не встретил Рину.

И вот сегодня — приём в её честь. Я слышал шепотки за спиной: «Кто она?», «Черноволосая ведьма!». Идиоты. Неужели они не видят, что их выбеленные пудрой лица не стоят и одного её взгляда? Их зависть была смешна.

Когда мерцающая пелена портала схлопнулась за нашими спинами, и мы ступили на мёртвую, засыпанную пеплом землю у Храма Богини Авы, я едва не упал на колени. Но не от слабости. Наоборот.

Мои магические каналы, которые на Земле чувствовали себя как пересохшие ручьи в пустыне, вдруг наполнились с такой яростью, что в ушах зашумело. Это не был просто прилив сил — это был цунами. Магия, напитавшаяся первородной энергией здесь, теперь искала выхода, распирая мой внутренний резерв. Я чувствовал себя грозовой тучей, в которой скопилось слишком много молний.

-То, на что я думал уйдут недели, я сделаю за день.

Я ощущал каждую трещину в фундаменте храма, каждый скол на статуе богини. Моя мощь стала колоссальной, почти пугающей. Я хотел закончить с этим немедленно. Я хотел, чтобы этот храм снова стал достойным местом для нашей свадьбы. Чтобы Рина вошла сюда не как в руины, а как в колыбель нашей новой жизни.

Я вышел на середину разрушенного зала. Под ногами хрустел битый мрамор, а сверху, через провалы в куполе, лился серый, безжизненный свет Мидара.

— Ну что, начнём, — прошептал я и вскинул руки.

Из моих ладоней вырвались не просто искры, а целые жгуты живого золотого пламени. Они были похожи на раскалённые нити, которыми я начал сшивать пространство. Я чувствовал, как тяжёлые глыбы белого камня, весящие тонны, становятся лёгкими, словно пушинки. Они поднимались в воздух, повинуясь моему жесту, и со звонким щелчком вставали на свои места. Трещины на стенах затягивались, как живая плоть, оставляя после себя лишь идеально гладкую поверхность.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Шанти, этот вечно ворчащий любитель земных сладостей, вдруг запрыгнул на остатки алтаря. Его шерсть встала дыбом, а глаза начали светиться потусторонним синим светом.

—Ани’тар эреш ка-дум... — раздался его голос. Но это был не писклявый голос кота, требующего конфет. Это был рокот самой земли, глубокий и древний.

Я замер на мгновение, удерживая в воздухе массивный кусок карниза. Шанти начал произносить заклинания на языке, который я слышал только в старых летописях — языке Первых Хранителей. Вокруг него закружились искры чистого эфира. Он не просто помогал — он направлял мою грубую мощь в нужное русло, филигранно отсекая лишнее.

— Шанти?! — вырвалось у меня.

— Не отвлекайся, батя! — рявкнул он, не открывая глаз. — Держи купол, я запечатываю швы!

Я был в шоке. Оказывается, этому меховому шарику, действительно полностью открылись знания предков. Его магия переплеталась с моей, как нити в дорогом гобелене. Там, где я действовал силой, он действовал мудростью. Под его шёпот на колоннах сама собой проступала изысканная резьба — расцветали каменные цветы, оживали лики богини.

Мы работали как единый механизм. Я чувствовал, как моя магия, впитывается в камни храма, делая их вечными. Золотистые всполохи моей силы и синие искры Шанти создавали в зале настоящее световое шоу.

Статуя Богини Авы, расколотая на части, медленно поднялась. Под моим воздействием куски мрамора начали плавиться в местах стыков, срастаясь без единого шва. Когда она обрела целостность, мне на мгновение показалось, что каменная богиня улыбнулась, глядя на нас.

— Последний штрих... — выдохнул я, направляя остаток энергии в пол.

Белый мрамор под нашими ногами вспыхнул и очистился от вековой грязи засияв как зеркало. Храм стоял восстановленным — величественный, чистый и пахнущий свежестью.

Я опустил руки, чувствуя приятную пустоту в каналах и дикую гордость. Шанти обмяк на алтаре и тут же принял свой привычный вид «кота-обжоры».

— Фух... — выдохнул он, вытирая лапой лоб. — С тебя коробка «Птичьего молока», Киллиан. Мозги прямо закипели от этой древней «латыни».

Я подошёл к нему и серьёзно кивнул:

— С меня две коробки, Шанти. Ты... ты превзошёл все мои ожидания.

— Ну дык, — кот самодовольно вылизал плечо. — Семья же. А семье надо помогать по высшему разряду.

Я вышел на крыльцо храма и посмотрел на Рину, которая стояла чуть поодаль, прижимая к груди наши земные приглашения на свадьбу. Ветер развевал её чёрные волосы, и в лучах восстановившейся магии она выглядела как само совершенство. Моя женщина. Моя жизнь.

Я обернулся к храму. Белоснежный мрамор сиял на фоне тёмного неба, как маяк. .

Я сделал это. Мы сделали это. И теперь я точно знал: наша свадьба будет легендарной. Я притянул Рину к себе, вдыхая её запах, и прошептал:

— Посмотри, малышка. Храм готов. Готовь платье. Скоро свадьба.

И последним делом мне надо закрыть все дела по работе. Пришлось вернуться в Департамент.

В Департаменте стояла такая тишина, что было слышно, как в подвале скребутся архивные крысы. Мои сотрудники замерли, боясь даже дышать в сторону моего кабинета. Я зашёл, чеканя шаг, и вид у меня был такой, будто я собираюсь лично канонизировать каждого второго через четвертование.

— Идиоты! — мой голос хлестнул по залу аналитики, как боевое заклинание.

Я с размаху швырнул пухлую папку на стол, да так, что чернильница у главного инспектора подпрыгнула и едва не совершила самоубийство.

— Вы год искали след банды «Чёрного Альянса», которые обчистили сокровищницу предыдущего императора, и не заметили, что главный скупщик краденого всё это время держал лавку прямо через дорогу от нашего управления?! — я обвёл их тяжёлым взглядом. — Он торговал «артефактами удачи», которые фонили древним проклятием династии, как перезрелый абрикос на жаре! А вы в это время что делали? Писали отчёты о миграции почтовых горгулий?

Аналитики дружно втянули головы в плечи. Я видел, как у начальника отдела задрожали руки. Они привыкли, что я суров, но сегодня во мне кипела особая энергия. Обновленная магия во мне была странная, безмолвная, но мощная, будто кристаллизовалась в моих жилах, требуя выхода.