Или, может быть, я просто вижу то, что хочу видеть.

Разговор продолжается, обтекая меня, как будто я — предмет, а все остальные — река в постоянном движении. Марко рассказывает длинную историю о какой-то деловой сделке, которая, я уверена, должна произвести впечатление, но мне от неё хочется спать. Энцо отпускает всё более неуместные комментарии, которые, по его мнению, должны быть очаровательными, и постоянно находит повод прикоснуться ко мне — к руке, плечу, а однажды даже к волосам. Алессандро продолжает быть предельно вежливым и внимательным, расспрашивает меня о школе-пансионе, моих интересах, моих мыслях на разные темы.

И всё это время я умираю от скуки. Ни к одному из этих мужчин я ничего не чувствую. Нет ни влечения, ни химии, ни искры интереса. Они — незнакомцы, которые оценивают меня как собственность, и я должна выбрать одного из них, чтобы провести с ним остаток жизни. Я должна позволить одному из них прикоснуться ко мне, поцеловать меня, уложить в постель. Я должна родить ему детей, вести хозяйство и улыбаться, как будто благодарна за эту возможность.

А мужчина, который мне на самом деле нравится, сидит через несколько стульев от меня и смотрит на меня так, будто я не более чем младшая сестра его лучшего друга.

В середине основного блюда я замечаю, что Лука слегка напрягся и стиснул зубы. Он смотрит на Энцо, который только что снова потянулся ко мне и коснулся моей руки, задержав пальцы на моей коже. В выражении лица Луки промелькнуло что-то мрачное, что-то жестокое, но оно исчезло так быстро, что мне показалось, будто я это выдумала.

Затем он резко отодвигает стул, встаёт и выходит из комнаты.

У меня от удивления округляются глаза, а сердце замирает в груди. Он был близок к Ромео, и только поэтому ему сошло с рук такое поведение — за подобную грубость мой отец убил бы любого другого. Но зачем он это сделал? Я могу только предположить, что моё присутствие стало для него невыносимым. Всё это, наверное, кажется ему полной глупостью, и то, что передо мной заискивают, вызывает у него отвращение.

Он не только не хочет быть со мной, но и не хочет находиться рядом.

— Джулия? — Голос Алессандро возвращает меня в реальность. — Ты в порядке? Ты какая-то рассеянная.

— Я в порядке, — лгу я, выдавливая из себя улыбку. — Просто немного жарко. Вечер был долгим.

— Не хочешь выйти подышать свежим воздухом? Ночью в вашем саду наверняка очень красиво.

Я понимаю, что это проверка. Он спрашивает, хочу ли я провести с ним время наедине, готова ли дать ему шанс.

— Звучит заманчиво, — слышу я свой голос. Мне отчаянно хочется не проводить время с Алессандро, а поскорее уйти от стола и пустого стула, на котором сидел Лука.

Он улыбается шире, и я вижу, как мой отец одобрительно кивает. Я сделала правильный выбор. Снова.

Остаток ужина проходит как в тумане. Подают десерт — нежную панна-котту, которую я ковыряю на тарелке, почти не притрагиваясь к ней. Предлагают кофе, разговор продолжается, но я почти не слушаю. Наконец, слава богу, трапеза заканчивается. Алессандро встаёт и предлагает мне руку.

— Прогуляемся?

Я беру его под руку и позволяю вывести меня в сад. Прохладный вечерний воздух — приятное облегчение после духоты в столовой. Я делаю глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок.

Сад прекрасен, он освещён стратегически расположенными фонарями, которые подсвечивают цветы и отбрасывают романтические тени на дорожки. Идеальное место для свидания.

Алессандро ведёт меня по извилистой дорожке.

— Здесь прекрасно, — говорит он, указывая на розы, растущие вдоль дорожки. — У твоей семьи отличный вкус.

— Спасибо. Моя мать спроектировала большую часть этого, прежде чем умерла.

— Я сожалею о твоей потере. — Его голос мягок и искренен. Я бы оценила это, но я просто киваю, чувствуя пустоту и оцепенение. Мне так много дали, и, наверное, я должна быть благодарна за то, что от меня требуют лишь одного — позволить красивому мужчине за мной ухаживать.

Но я хочу только одного — чтобы эта ночь поскорее закончилась.

Какое-то время мы идём молча, и я благодарна за эту тишину. Она кажется передышкой после бесконечного ужина. Но потом Алессандро снова заговаривает.

— Джулия, я хочу, чтобы ты знала: я не пытаюсь тебя торопить. Я понимаю, что всё это очень официально и, возможно, неловко. Но я бы хотел узнать тебя получше, если ты не против. Как человека, а не только как потенциальную союзницу. Деловые интересы твоего отца очень заманчивы, но ты ещё более привлекательна. Именно ты меня больше всего интересуешь.

Похоже, он не шутит. Я вижу это по его глазам, слышу в его голосе. Он искренне старается быть добрым, чтобы мне было легче.

Но я ничего не чувствую.

— Это очень мило с твоей стороны, — говорю я, потому что так оно и есть. Потому что он заслуживает похвалы за то, что пытается вести себя порядочно в мире, где это не требуется, если уж на то пошло.

— Я знаю, что я не единственный, кого рассматривает твой отец, — продолжает он. — И я знаю, что у тебя, вероятно, есть свои предпочтения. Но я надеюсь, что ты дашь мне шанс. Думаю, нам было бы хорошо вместе.

Он останавливается и поворачивается ко мне, и в его взгляде столько искренности, что я чувствую себя виноватой из-за того, что не могу ответить ему взаимностью.

— Я не такой, как Марко или Энцо, — говорит он. — Я вижу в тебе не просто деловую сделку или приз, который нужно выиграть. Я вижу в тебе человека, Джулия. Красивую, умную женщину, которая заслуживает уважительного и доброго отношения.

Именно это я и хотела услышать. Это всё, на что может надеяться женщина в моём положении: муж, который будет хорошо к ней относиться, который видит в ней нечто большее, чем просто средство для достижения цели. Но этого недостаточно. Потому что уважение и доброта — это прекрасно, но это не любовь. Это не страсть. Это не отчаянная, всепоглощающая потребность, которую я чувствую, когда смотрю на Луку.

— Я ценю это, Алессандро. Честное слово. — Я стараюсь, чтобы в моём голосе звучала теплота, чтобы дать ему что-то, даже если это не то, чего он хочет. — Ты был очень добр сегодня.

— Я бы хотел увидеться с тобой снова. Если не считать этих официальных ужинов, конечно, если ты не против. Может, на той выставке, о которой я говорил? Или мы могли бы просто выпить кофе и поговорить. Как тебе будет удобно.

Он спрашивает разрешения. Спрашивает, интересно ли мне. И самое правильное, что я могу сделать, — сказать ему правду: что мне неинтересно, и мне никогда не будет интересно, и он зря тратит время.

Но я не могу этого сделать. Потому что, если я избавлюсь от Алессандро, мне останутся только Марко, Энцо или кто-то ещё, а это не вариант.

Поэтому я улыбаюсь и говорю:

— Я бы с удовольствием.

Ложь горьким привкусом оседает у меня на языке, но он, кажется, ничего не замечает. Он с облегчением улыбается в ответ, и мы продолжаем прогулку. Он рассказывает о своей семье, работе, планах на будущее, задаёт мне вопросы о семейном бизнесе, на которые я отвечаю, как могу... то есть почти ничего не отвечаю. Он умён и красноречив, и при других обстоятельствах я бы с удовольствием с ним побеседовала.

Но всё, о чём я могу думать... Лука и пропасть между нами, которую я никак не могу преодолеть, как бы ни старалась.

Когда мы, наконец, возвращаемся в дом, остальные гости уже собираются уходить. Я прощаюсь, принимая поцелуй Марко на своей руке и уклоняясь от попытки Энцо поцеловать меня в щёку. Алессандро уходит последним и нежно берёт меня за руку.

— Спасибо тебе за прекрасный вечер, Джулия. Надеюсь, мы скоро сможем повторить это.

— Я бы с удовольствием.

Ещё одна ложь, вероятно, у меня это хорошо получается.

Когда они уходят, отец зовёт меня в свой кабинет. Ромео тоже там, но Луки нигде не видно, и его отсутствие ранит.

— Ты хорошо справилась сегодня, малышка, — говорит отец с одобрением в голосе. — Кажется, Алессандро тобой увлечён. Думаю, из вас выйдет отличная пара. Марко и Энцо тоже могут стать отличной парой. Марко уже устроился и сколотил немалое состояние, а Энцо вот-вот станет наследником с хорошими связями. Я бы хотел, чтобы ты проводила и с ними больше времени. Конечно, мы устроим ещё несколько ужинов и тому подобных мероприятий.