Лука не сказал мне ни единого слова с тех пор, как вышел из кабинета моего отца. Он не смотрит на меня и не обращает на меня внимания, даже когда мы все выходим из машины и направляемся в отдельную комнату в задней части ресторана. Шторы задёрнуты, свет приглушен, из-за тяжёлых деревянных дверей едва доносится тихий шум обеденного перерыва.
Вскоре после того, как мы все вошли и стали ждать, появляется семья Маркези.
Лицо Алессандро искажено гневом, как и у его отца. Здесь ещё двое мужчин, которых я не знаю, вероятно, советники или юристы, которые должны засвидетельствовать официальное расторжение брака и проследить за соблюдением условий. И, конечно же, охрана Маркези — все в костюмах, под которыми едва заметно выпирают карманы, где, как я знаю, спрятано оружие. У меня внутри всё сжимается.
Всё это может закончиться насилием. Ещё не конец. И если это случится, то по моей вине.
Лука стоит рядом с Ромео, чуть позади и слева, на позиции второго нападающего. Он ни разу не посмотрел мне в глаза, но я вижу в них холод, полное отсутствие чего-либо, что могло бы напоминать теплоту, прощение или хотя бы элементарное человеческое сострадание.
Он смотрит на меня как на незнакомку. Как на пустое место.
Мой отец подходит поздороваться с Франческо Маркези, и они пожимают друг другу руки с формальной учтивостью, несмотря на то, что я знаю, что они ненавидят друг друга. В этой комнате нет ни правды, ни искренности. Всё это притворство, и у меня снова подступает тошнота, когда они обмениваются любезностями, что кажется абсурдным, учитывая обстоятельства, а затем все снова рассаживаются по местам.
Я оказываюсь прямо напротив Алессандро, справа от меня — отец, а слева — Ромео. Лука стоит за креслом Ромео с непроницаемым выражением лица, заложив руки за спину.
— Давайте покончим с этим, — говорит Франческо Маркези отрывистым деловым тоном. — Мы здесь, чтобы официально расторгнуть помолвку между моим сыном Алессандро и вашей дочерью Джулией. Условия согласованы: выплата в размере трёх миллионов долларов в течение тридцати дней, а также приоритетное рассмотрение будущих деловых возможностей в сфере грузоперевозок.
Мой отец кивает.
— Согласен. Деньги будут переведены до конца недели.
— А причина расторжения помолвки? — Франческо переводит взгляд на меня, и от его пронзительного взгляда мне хочется вжаться в кресло. — Для протокола.
Вот и всё. Сейчас я должна сказать Алессандро и его отцу, что разрываю помолвку, потому что влюбилась в другого. Я заставляю себя встретиться взглядом с его отцом и стараюсь говорить спокойно, хотя сердце колотится так сильно, что я едва слышу собственные мысли.
— У меня появились чувства к другому человеку, — выдавливаю я. — Было бы несправедливо по отношению к Алессандро вступать в брак, когда моё сердце принадлежит другому. И я не смогу стать для него той женой, которую он заслуживает.
Это самый деликатный способ сказать, что я больше не девственница. Я знаю, что всё, кто сидит напротив нас, прекрасно понимают, что я имею в виду. В кои-то веки я рада, что не вижу лица Луки.
Повисает гробовая тишина.
Алессандро смотрит на меня с таким холодом, что кровь стынет в жилах.
— Как благородно с твоей стороны, — в его голосе слышится едкая ирония, едва сдерживаемая ярость под маской вежливости. — Задуматься о моих чувствах после того, как ты меня водила за нос. После того, как дала мне поверить, что мы строим что-то вместе.
— Алессандро... — начинает его отец, но Алессандро резким жестом прерывает его.
— Нет. Я хочу это услышать. — Он подходит ближе к столу, не сводя с меня глаз. — Я хочу услышать, как Джулия объяснит, почему она влюбилась в другого, будучи помолвленной со мной и готовясь к нашей свадьбе. Пока я целовал её, держал за руку и представлял своей семье как будущую жену.
Каждое слово призвано заставить меня почувствовать себя ничтожеством. И это работает.
— Прости, — шепчу я, и мой голос звучит тише, чем я хотела. — Я не хотела тебя обидеть. Я не хотела, чтобы всё так вышло.
— Но это случилось. — Алессандро наклоняется вперёд, положив руки на стол, и оказывается так близко, что я вижу ярость в его глазах. — И теперь я выгляжу дураком. Человеком, который не смог удержать внимание своей невесты. Человеком, которого бросили... — его взгляд скользит по Луке, который молча стоит за стулом Ромео, —...из-за одного из солдат твоего отца.
От презрения в его голосе, когда он произносит слово «солдат», у меня мурашки бегут по коже. Как будто Лука ниже его, ниже всех нас, как будто сама мысль о том, что я предпочла Луку ему, не просто оскорбительна, но и непостижима.
— Лука Моретти — уважаемый член нашей организации, — говорит Ромео с предостережением в голосе. — И он станет членом нашей семьи. Я бы посоветовал тебе подбирать слова.
Алессандро выпрямляется, но его взгляд на мгновение задерживается на Луке, и в нём сквозит подозрение. В этом взгляде есть что-то такое, от чего у меня обостряются инстинкты. Он кажется опасным. Как будто он что-то знает или подозревает. Или что-то замышляет.
Но мгновение проходит, и Алессандро снова поворачивается ко мне с улыбкой, которая не касается его глаз.
— Ты совершила ошибку, Джулия, — мягко говорит он, и в его голосе слышится жалость. У меня мурашки бегут по коже. — Ты думаешь, что влюблена, но на самом деле ты просто без ума от него. И когда это пройдёт, ты поймёшь, от чего отказалась. От чего ты отказалась ради сиюминутной страсти.
— Довольно, — говорит мой отец с абсолютной властностью в голосе. — Помолвка расторгнута. Условия согласованы. Больше обсуждать нечего. Оставьте документы, я подпишу и верну их.
Франческо Маркези кивает, вставая.
— Согласен. Алессандро, мы уходим.
Но Алессандро не двигается с места. Он всё ещё смотрит на меня, и от выражения его лица мне хочется убежать. Он холодный и расчётливый, совершенно лишённый того очарования, которое он демонстрировал мне во время наших ухаживаний.
— Надеюсь, он того стоит, — говорит он наконец, а затем поворачивается и выходит из комнаты, его отец и их советники следуют за ним.
Дверь за ними закрывается, и воцаряется удушающая тишина.
Мой отец встаёт и собирает бумаги.
— Все прошло так, как и ожидалось. Ромео, проследи, чтобы договор был подписан к пятнице. Джулия, мы едем домой.
Он уходит, не сказав больше ни слова, а Ромео следует за ним, бросив на меня короткий сочувственный взгляд, от которого мне становится не по себе. За ними идёт охрана, и я понимаю, что мне тоже пора. Но на мгновение я замираю, глядя на Луку, пока мы ненадолго остаёмся наедине в приватной комнате. Пространство между нами кажется непреодолимой пропастью.
Я стою на трясущихся ногах, сжимаю в руках сумочку и пытаюсь понять, что сказать, как преодолеть эту дистанцию. Как дать ему понять, что я никогда не хотела, чтобы всё было вот так.
— Лука...
— Не надо. — Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к чему-то за моим плечом. — Мы не будем это обсуждать здесь.
— Я просто хочу поговорить. Я просто хочу объяснить...
— Объяснять нечего. — Наконец он смотрит на меня, и от холода в его глазах я вздрагиваю. — Ты сделала свой выбор. Я живу с последствиями. Вот и всё.
— Но мы собираемся пожениться. У нас будет общий ребёнок. Мы должны найти способ...
— Какой? — Я вижу, как под его сдержанной внешностью закипает ярость. — Быть счастливыми? Притворяться, что ничего не случилось? Вести себя так, будто это не ты всё разрушила?
— Я не хотела...
— Но ты это сделала. — Он сжимает челюсти, его сдержанный тон звучит хуже, чем если бы он на меня накричал. — Ты всё разрушила. И теперь нам обоим придётся с этим жить. Так что нет, Джулия, мы не будем ничего обсуждать. Мы не будем ничего объяснять. Мы поженимся меньше чем через две недели, потому что у нас нет другого выбора, а потом всю оставшуюся жизнь будем пытаться сосуществовать, не убивая друг друга.
