Я одеваюсь и иду домой, где меня ждёт отец в своём кабинете.

— Нам нужно начать планировать, — говорит он без предисловий. — Через шесть недель помолвка, а дел ещё невпроворот.

И вот я уже с головой погружаюсь в подготовку к свадьбе.

Мы встречаемся с организаторами мероприятий, флористами и кейтеринговыми компаниями. Мы примеряем платья, дегустируем торты, обсуждаем цветовые решения и рассадку гостей. Это изматывает и подавляет, как будто меня несёт течением к чему-то, чего я не хочу, но не могу избежать.

И всё это время я улыбаюсь, киваю и отвечаю подобающим образом. Я с энтузиазмом обсуждаю варианты платьев и меню. Я идеальная невеста. А по ночам я — Валентина.

В ближайшие несколько недель я хожу в клуб так часто, как только могу. Я позволяю Луке разобрать меня на части и собрать обратно. Я позволяю ему заявлять на меня права, владеть мной и на несколько часов заставлять меня забыть о том, что я умираю внутри. Я притворяюсь, что всё это по-настоящему, что он знает, что это я, что он тот, с кем я хочу быть всегда. Я уже любила его и знаю, что это только усугубляет ситуацию, но не могу остановиться.

Когнитивный диссонанс изматывает.

Днём я обсуждаю цветочные композиции, улыбаюсь Алессандро за обеденным столом и делаю вид, что в восторге от предстоящей свадьбы. Ночью я в объятиях Луки, шепчу его имя и обещаю, что буду только его. Днём я — Джулия Сирес, послушная дочь, которая делает то, чего от неё ждут. Ночью я — Валентина, и я принадлежу только себе и мужчине, который не знает моего настоящего имени. Две реальности сливаются воедино, и я начинаю путаться, какая из них настоящая.

Я совершаю ошибки.

Однажды вечером в клубе я чуть не проговорилась Луке о своей настоящей жизни, пошутив о том, что произошло у меня дома. Я спохватилась в последнюю секунду и быстро сменила тему, но он странно на меня посмотрел, и я увидела в его глазах вопрос. За ужином с Алессандро я забыла детали разговора, который якобы состоялся у нас неделей ранее. Он что-то говорит о беременности своей сестры, а я не помню, чтобы он мне об этом рассказывал. Я оправдываюсь, говоря, что, наверное, отвлеклась, но вижу замешательство на его лице.

Я теряюсь в догадках, какой из версий себя я должна быть. Я ловлю себя на том, что отвечаю Алессандро прямо, как Валентина, а потом приходится смягчать свои слова. Я ловлю себя на том, что веду себя с Лукой слишком официально, слишком осторожно, пока не вспоминаю, что Валентина должна быть свободной и раскрепощённой.

Я на пределе и знаю, что долго так не протяну. Но я не знаю, как остановиться. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы покончить с этим, уйти от Луки, я иду в клуб, он прикасается ко мне, и я забываю, почему собиралась уйти. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы смириться со своей судьбой и начать новую жизнь с Алессандро, отказавшись от этой несбыточной мечты, я вижу Луку в особняке, и желание увидеть его становится таким сильным, что у меня перехватывает дыхание.

Я застряла между двумя мирами, и меня медленно разрывают на части.

На следующей неделе я иду покупать платье, и Лизи с Изабель идут со мной. Бутик — одно из тех маленьких, эксклюзивных и дорогих заведений, где подают шампанское и относятся к тебе как к особе королевской крови. Он закрыт специально для меня. Мои подруги хихикают, потягивают шампанское и восхищаются платьями, наблюдая за тем, как я примеряю платье.

Платье красивое, из шёлка цвета слоновой кости и нежного кружева, с приталенным лифом и пышной юбкой. Это платье принцессы, о котором мечтает каждая девушка в день своей свадьбы. Но я смотрю на себя в зеркало и вижу незнакомку.

Она красива, элегантна и утончённа, именно такой и должна быть невеста мафиози. Но её глаза пусты, как будто она уже мертва внутри.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — говорит Изабель со своего места. — Алессандро лишится дара речи, когда увидит тебя.

— Спасибо, — выдавливаю я из себя, но на вкус это как яд. Платье словно душит меня.

В тот вечер мы с Лизи возвращаемся к ней домой, потому что позже я должна пойти в клуб. Как только Лука видит, что я вхожу, он вскакивает и направляется ко мне, словно ждал моего появления. В последнее время мы действуем быстрее и решительнее, не утруждая себя светскими беседами и вопросами о выпивке.

Мы поднимаемся наверх, и как только за нами закрывается дверь, он набрасывается на меня. Я такая же, и мне это тоже нужно... но я не понимаю почему. Это из-за моей... из-за предстоящей свадьбы Джулии? Он так расстроен из-за этого?

Если да, то почему он ничего не говорит настоящей мне?

Сегодня Лука грубее, чем обычно, и требовательнее. Он зажимает мои запястья у меня над головой и трахает меня так, словно пытается что-то доказать, а я позволяю ему использовать моё тело, чтобы избавиться от того разочарования, которое его гложет. После этого он прижимает меня к себе, и я чувствую, как колотится его сердце у меня за спиной.

— Я не могу перестать думать о тебе, — тихо говорит он. — Даже когда меня здесь нет. Даже когда я должен быть сосредоточен на других вещах. Ты всегда рядом, в глубине моего сознания.

От этого признания у меня сжимается сердце, потому что я тоже не могу перестать о нём думать. Я не могу перестать желать его, не могу перестать нуждаться в этих украденных часах, когда я могу быть собой, а не той, какой меня все хотят видеть.

Хотел бы он знать, что женщина, которой он это говорит, женщина, о которой он думает, та самая, которую он видит почти каждый день и которая любит его уже много лет.

— Я тоже о тебе думаю, — шепчу я.

Он разворачивает меня в своих объятиях так, что мы оказываемся лицом к лицу, и даже сквозь маску я чувствую на себе его пристальный взгляд.

— Кто ты? — Спрашивает он, и в его голосе слышится отчаяние. — Серьёзно. Кто ты, когда тебя нет рядом?

Этот вопрос пугает меня. Я не знаю, что ответить. Границы между Джулией и Валентиной настолько размылись, что я уже не понимаю, где заканчивается одна и начинается другая. И я никогда не придумывала предысторию для Валентины, никогда не задумывалась о том, кем она могла бы быть вне того, что мы делали в постели.

— Я никто, — говорю я наконец. — Просто женщина, которой нужно иногда сбежать.

Взгляд Луки становится пронзительным.

— Сбежать от чего?

— От жизни, которую я не выбирала. Ожиданий, которым я не могу соответствовать. — Слова звучат честнее, чем я хотела, и я вижу, как он переваривает их, пытаясь понять.

— Ты в опасности? — Спрашивает он, и его голос становится твёрже. — Кто-то причиняет тебе боль?

— Нет. — Во всяком случае, не физически. — Я просто... в ловушке. И это... быть здесь с тобой — единственное время, когда я чувствую себя свободной.

Он целует меня, нежно и ласково, и это так отличается от его страстных объятий, что на глаза наворачиваются слёзы.

— Тогда будь свободной, — тихо говорит он, касаясь губами моих губ. — Будь той, кем хочешь быть, когда ты со мной.

Если бы всё было так просто, думаю я, и слёзы застилают мне глаза.

На следующий день, сразу после того, как я ухожу из квартиры Лизи, у меня дегустация тортов, и у меня такое чувство, будто меня швыряет из стороны в сторону, я перехожу от одной личности к другой и совершенно измотана.

Мы с Алессандро сидим в безупречной элегантной пекарне и пробуем разные вкусы и начинки, пока пекарь рассказывает о преимуществах каждого варианта. Ваниль с малиновой начинкой. Шоколад с солёной карамелью. Лимон со сливочным кремом.

Все они на вкус как опилки. Алессандро внимательно слушает, спрашивает моё мнение о каждом десерте, пытаясь понять, что мне нравится. Он внимателен или, по крайней мере, делает вид, что внимателен. На самом деле мне всё равно, какой именно. Всё, о чём я могу думать, это вчерашний вечер и Лука.

— А ты что думаешь? — Спрашивает он, указывая на образец торта с шампанским и клубничной начинкой. — Кажется, это блюдо может стать твоим любимым.