Но я уже тянусь за своей курткой. Я говорю себе, что просто выпью. Если её там не будет, я уйду.

Придя туда, я предъявляю свою карту, подхожу к бару и заказываю виски без содовой. Бармен молча наливает, и я занимаю место, откуда мне хорошо виден вход.

Я говорю себе, что не жду её. Я просто хочу расслабиться и выпить, чтобы напомнить себе, что за пределами особняка Сирес есть целый мир, где нет постоянного гнетущего желания получить то, чего у меня нет.

Но я лгу. Я жду её. И когда в 12:15 она входит в дверь, я замираю на месте.

Сегодня на ней другое платье, но оно такое же облегающее, подчёркивает каждый идеальный изгиб её тела, и мне хочется снова провести по ней руками. Сегодня она держится по-другому, не так нерешительно и более уверенно. Как будто она приняла решение и намерена довести его до конца.

Как только она меня видит, меня словно током бьёт. От одного её вида мой член начинает твердеть.

Она вернулась.

Я ставлю бокал и иду к ней, прежде чем успеваю передумать, и она встречает меня на полпути. Мы останавливаемся в нескольких шагах друг от друга и какое-то время молчим, просто смотрим друг на друга, и я вижу, как её грудь вздымается и опускается от быстрого дыхания, и как пульсирует жилка на её шее.

— Валентина. — Должно быть, это вымышленное имя. Я хочу знать её настоящее имя. Я хочу узнать о ней больше, всё о ней.

— Привет. — Её голос низкий и хриплый. Она тоже хочет меня, и одного звука её голоса, в котором слышится желание, достаточно, чтобы я возбудился до предела. Я ещё даже не прикоснулся к ней, а уже весь на взводе.

— Я не думал, что увижу тебя снова.

— Я не думала, что вернусь. Но я всё равно не могла перестать думать о тебе.

От этого признания у меня сдавливает грудь. Мне кажется, я не могу дышать.

— Я тоже не мог перестать думать о тебе.

Она облизывает губы, и мой член пульсирует.

— Наверх? — Шепчет она.

Я киваю.

— Наверх.

На этот раз я не могу не торопиться. Не могу до конца поверить, что она вернулась, и я снова смогу её трахнуть. Я должен наслаждаться моментом, но вместо этого срываю с нас одежду, и вижу, что она чувствует то же самое. Я толкаю её на кровать, опускаюсь на колени, закинув одну её ногу себе на плечо, и прижимаюсь лицом к её промежности, жаждая снова ощутить её вкус.

Я уже на грани с того момента, как мой язык коснулся её клитора. Я так возбуждён, что мне больно. Я тянусь к своему члену, но, едва коснувшись его пальцами, отдёргиваю руку. Если я продолжу, то кончу. Я... вместо этого ввожу в неё два пальца, отчаянно желая ощутить её жар, её влажность.

Она такая мокрая.

Она выгибается подо мной, стонет, покрывая мой язык своей влагой, и когда она сжимает мои пальцы, ритмично пульсируя, кончая мне в рот, я, чёрт возьми, теряю самообладание.

Как будто я снова чёртов подросток. Чёрт, тогда со мной такого не случалось. Она кончает мне на язык, и мой член дёргается, горячие струи спермы брызжут на пол, пока я ласкаю её языком.

Я даже не прикасался к себе, но всё равно кончил. Блядь.

Мой член всё ещё подрагивает, с кончика капает сперма, но он всё ещё твёрдый. Я чувствую, что схожу с ума, когда поднимаюсь, наклоняюсь над ней, сдвигаю её дальше на матрас и забираюсь к ней. Я встаю над ней на колени, обнимаю её за спину и подтягиваю к себе на колени.

Надо было взять презерватив.

Она ахает, когда я приподнимаю её и сажаю на свой член, как будто она ничего не весит. Горячее скольжение её киски по моему обнажённому, всё ещё истекающему спермой члену неописуемо. Я бы умер за это, убил бы за это. Это так чертовски приятно.

— Лука. — Она шепчет моё имя, и это вырывает меня из оцепенения. Это звучит так знакомо. На мгновение мне показалось, что я внутри Джулии, и мои яйца опасно напряглись, несмотря на то, что я кончил несколько секунд назад. Если бы не это, я бы кончил прямо там, от одного звука её голоса, произносящего моё имя.

Её бёдра раздвигаются шире, колени оказываются по обе стороны от нас, когда она начинает двигаться на мне. Я должен выйти.

Возьми презерватив. Это плохая идея...

Она приподнимается, снова опускается, её рука обвивается вокруг моей шеи, когда она притягивает мой рот к своему, и я перестаю думать. Я прижимаю руку к её пояснице, когда она начинает скакать на мне, подпрыгивая на моём члене в неровном ритме, и, клянусь, я вижу Бога.

Мне ещё никогда не было так хорошо. Это не секс, это что-то другое. Это то, что я никогда не забуду. Мне нужно увидеть её снова. Я ещё даже не закончил её трахать, а мне уже нужно увидеть её снова.

Она целует меня, шепчет моё имя мне в губы, и когда я просовываю руку между нами и начинаю ласкать её клитор, я, клянусь, снова слышу голос Джулии.

Валентина. Джулия. Я приехал сюда, чтобы забыть одну женщину, а в итоге захотел их обеих. Чувство вины смешивается с желанием, но всё это затмевает удовольствие, когда она снова кончает, на этот раз на мой член, и я чувствую, как во мне разгорается второй оргазм.

Я хватаю её за бедро, с силой прижимаю к себе, забываю обо всех мыслях о том, чтобы выйти из неё, и погружаюсь в неё так глубоко, как только могу, и кончаю.

Мы лежим, тяжело дыша. Она идеально прижимается ко мне, её голова у меня под подбородком, и я чувствую, как её сердцебиение постепенно замедляется, подстраиваясь под моё. Я лежу в темноте, обнимая женщину, лица которой толком не видел, чьё настоящее имя мне неизвестно, и думаю о том, как же я облажался.

— Когда я смогу увидеть тебя снова? — Бормочу я, не успев себя остановить. Она долго молчит, и я думаю, что она сейчас откажет. Кажется, она сейчас скажет, что это была ошибка и что такого больше не повторится.

Но потом она говорит:

— В пятницу. В то же время.

Меня накрывает волна облегчения, такая сильная, что становится почти больно.

— В пятницу, — повторяю я, уже отсчитывая часы.

На следующее утро я возвращаюсь в особняк Сирес на инструктаж по технике безопасности и первым делом вижу Джулию.

Она стоит в коридоре и разговаривает с одной из горничных, и от одного её вида у меня сжимается сердце. Она чертовски красива в этом бледно-голубом сарафане, с собранными в хвост волосами. Она выглядит юной, невинной и совершенно недосягаемой.

Потому что так оно и есть.

Она поднимает глаза, когда я подхожу, наши взгляды встречаются, и я чувствую себя виноватым.

Это безумие. В этом нет никакого смысла.

То, что произошло в клубе, должно было пойти мне на пользу — это было именно то, что мне было нужно. Меня влечёт к женщине, которая не является Джулией, к женщине, которая не совсем для меня под запретом, к женщине, с которой я могу быть, не разрушая всё вокруг. Ничего серьёзного и постоянного, но это умопомрачительно и всепоглощающе. Я должен избавиться от этого неуместного влечения к женщине, за мысли о которой меня бы казнили, если бы её брат или отец узнали.

Но вместо облегчения я испытываю лишь растерянность.

Валентина не была похожа ни на одну из тех, с кем я был раньше. В ней было что-то необузданное, что-то такое, что заставляло меня хотеть узнать о ней всё. Я никогда в жизни не испытывал такого сильного удовольствия, как с ней, и это одновременно невероятно и тревожно.

Но и мои чувства к Джулии такие же сильные и глубоки. Не только потому, что она красива, хотя она и правда невероятно красива, но и потому, что я знаю её как личность. Её ум, её силу, то, как она держится с достоинством, даже когда я вижу, что ей больно. Она всегда была смелой и впечатляющей, женщиной, которая способна постоять за себя, несмотря на свой возраст и относительную неопытность в общении с миром.

Я разрываюсь между двумя женщинами и не знаю, как справиться с этим желанием. Это безумие — чувствовать, что мне нужно выбирать между женщиной, с которой я могу быть, и женщиной, с которой не могу. На самом деле выбора нет, но мне кажется, что он есть.